I'm sorry...

      Тсунаёши приходит домой совершенно разбитым. Никто его настроения сначала не замечает, слишком много шума и дел. Каждый занимается чем-то своим. Но проходит время, а он всё так же сидит терпеливо над тетрадками и учебника, не написав вообще ничего. Игнорирует крикливых Ламбо и И-пин, не обращает внимание на Бьянки и, в конце концов, не спускается ужинать. Нана привычно волнуется о состоянии сына, но в дела не лезет. Понимает, что у её сына есть более удачный советник — Реборн. Да и если её помощь пригодится, шатен навряд ли станет молчать.       По итогу, не выдерживает репетитор. Брюнет нагло захлопывает учебник и ждёт. Тсуна реагирует медлительно, неспешно откладывает ручку в сторону, поднимает голову и смотрит вопросительно. А киллер продолжает ждать, когда же его никчемный ученик разъяснит ситуацию. Только вот он совсем забывает, что шатен тугодум и ему всегда нужно на пальцах объяснять. Так что наиболее эффективным способом решения проблемы становится задать вопрос парню напрямую.       — Что случилось? — Реборн — человек терпеливый, он привык ждать. Но конкретно сейчас ожидание сильно подкашивает нервную систему и выводит из себя. Кареглазый молчит с минуту и, то ли решив для себя, что терять уже нечего, то ли приняв сложность своего положения, начинает говорить.       — Я разговаривал сегодня с ней, — он опускает взгляд, пялится на стол, пытаясь что-то найти на его поверхности. Реборн сначала не понимает, но по мере поступления информации, до него доходит. — Она особенная. Совершенно не такая, как Киоко, но это вообще не важно. Она именно такая, какой и должна быть... —он молчит недолго, обдумывая свою следующую реплику. Мужчина напротив не торопит. Слишком деликатное это дело. — Я причинил ей столько боли, а она...       — Всё равно любит тебя, да? — Реборну в целом знакомо подобное. Нет, он совершенно никогда не смел причинить боль своей половинке, но... Иногда в подростковом возрасте причинял боль родным. Частично, конечно, но понять может. Савда сидит и пристыженно смотрит вниз, голову поднять не смеет, что говорить ещё тоже не знает. — Ну так всегда бывает. Не скажу, что соулмейты не могут ненавидеть друг друга, но... такова обычно природа. Они любят от всего сердца, принимая страдания как само собой разумеющееся.       Тсуна не знает, что ещё он может сказать сейчас. Он вообще не понимает, что делать и как поступать. Боится предпринимать что-то, потому что и так уже слишком много натворил. Наговорил лишнего, причинил боль просто так. Он виноват перед ней во многом. И ему наверное стоит извиниться, но ведь если он попросит прощения, они станут ближе. А он всё ещё не знает, нужен ли ей мир мафии, в котором он сам погряз по горло.       — Но знаешь, — Реборн не хочет ещё больше растягивать паузу, он собирается всё прояснить сейчас, — если ты смог осознать свой идиотизм, поговори с ней. Вам нужно поговорить друг с другом, узнать больше друг о друге. А ещё я не думаю, что тебе стоит сейчас думать о чём-то большем. Не забивай голову ерундой, — мужчина смотрит куда-то в потолок, говорит, что взбредёт в голову. Легче только не становится совсем. Как можно перестать думать о таком?       — А ерунда ли всё это? — шатен говорит это почти шёпотом. Он просто озвучивает мысль, случайно мелькнувшую в голове. Киллер игнорирует этот его порыв. Не лезет мозги промывать: парень сам отлично с этим справляется. Встаёт из-за стола и идёт к двери. Он одолевает минутный порыв оставить кареглазого дальше сидеть наедине со своими мыслями.       — Спустись вниз и поужинай. Не заставляй Нану-сан волноваться о тебе, — тихо прикрывает за собой дверь, не сомневаясь в том, что подросток послушается. А Тсуна тем временем, отгоняет подальше мысль о том, что Реборн, кажется, заботиться о нём по-человечески, а не в своём обдолбанном напрочь стиле.

***

      Она не появляется в школе ни на следующий день, ни через два. В классе никто не волнуется, о ней помнят-то, наверное, лишь единицы. У Миуры конкретная трясучка, так как та не отвечает на её сообщения и звонки, дверь дома тоже не открывает. Шатен тоже переживает безумно. Он старается дарить ей тепло и любовь, хочет показать, что чувствует к ней. Но ответной реакции нет. Ему страшно даже представить, что случилось с его соулмейтом.       Гокудера в полном смятении, потому что не понимает, что с этими двумя происходит. Он допытывается до Савады, пытается выведать у того, что же случилось. Но в ответ получает натянутую улыбку и холодное "Всё хорошо". Раздражает такое безумно, но что он может сделать? Ямамото, кажется, начинает всё понимать. Пазл в его голове складывается воедино, создавая полную картину. В итоге, бейсболист смотрит сочувственно на друга, лишний раз не тревожит его своими домыслами. Зато умело отвлекается Хаято. Реборн тоже с советами не лезет. К нему вообще никто, кроме подрывника, не лезет.       Его всецело поглощает страх, потому что он ничего от неё не чувствует. Даже понять жива она или нет, может лишь потому, что нет никаких меток на нём. В конце концов, он не выдерживает. Выдвигает свою персону в качестве добровольца, порываясь отнести ей домашку домой. Учитель таращится удивлённо, но распечатки отдаёт и сообщает адрес. Тсуна идёт туда незамедлительно, думать сейчас вообще ни о чём не может.       Он быстро находит нужную улицу, следом и дом. Набирает в легкие побольше воздуха, будто это его выброшенная за ненадобностью в атмосферу смелость, и нажимает на дверной замок. Дверь открывать никто не спешит, в доме тихо. Думает, что дома только она, наверное, остальные на работе. Спустя полминуты он слышит лязг ключей, поворачиваемых в замочной скважине. Напрягается от этого только сильнее.       Она открывает дверь и смотрит на него удивленно, медленно заливаясь краской. Она в домашних растянутых вещах и явно не хотела предстать перед Тсуной в таком виде. В её глазах зарождается паника, а руки начинают трястись. Она хочет закрыть перед одноклассником дверь, но тот её опережает. Хватается за ручку и не даёт совершить задуманное. Смотрит умоляюще, просит пустить внутрь.       — Пожалуйста, — этого одного единственного слова, сказанного его мягким голосом ей хватает, чтобы растаять совсем. Она не может сопротивляться ему. Отступает от двери и пропускает внутрь, смотрит куда в пол.       Шатен заходит в дом, и за ним сразу же закрывают дверь. Он идёт вслед за девушкой, и они приходят на кухню. Савада многое сказать хочет. Мыслей настолько много, что сформулировать ничего не получается. Он паникует ужасно.       — С тобой всё хорошо? — в конце концов, это единственное, что ему приходит на ум. Совсем не то, но уже какое-то начало. Девушка кивает, предлагает сесть за стол и ставит чайник на плиту. — Я переживал о тебе, — у обоих дыхание от этого перехватывает. Момент волнительный. — А ещё я скучал, — добавляет он совсем тихо.       — Я тоже, — она отвечает незамедлительно, стыдится из-за этого резкого ответа и злится сама на себя, потому что не умеет держать чувства в узде. — Прости... я пыталась обдумать то, о чём мы говорили в тот день... — речь наконец идёт в нужном направлении. Шатен не намерен упускать момент.       — Я тоже много думал о том, что случилось между нами в тот день. И я бы не хотел, чтобы подобное случилось, — она смотрит на него вопросительно. Кареглазому кажется, что он опять какую-то чушь сморозил, поэтому он спешит объясниться. — Тот самый вопрос, с которого всё началось. Думаю, я бы не пережил, если бы ты превратилась в морскую пену. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.       На её губах расцветает нежная счастливая улыбка. Эта улыбка заставляет сердце делать кульбиты, радоваться такой мелочи. Тсуне кажется, что именно из таких мелочей и состоит счастье. Она разливает чай и передает одну кружку шатену, они сидят в полной тишине, но им обоим так уютно сейчас, что нарушить эту атмосферу было бы кощунством. С каждым новым глотком чая по их телу волнами разливается любовь, от неё щеки горят и счастливая улыбка с лица не сходит.       Они оба сейчас понимают, что всегда наступает новый день, который может ознаменовать начало новой жизни. Той жизни, что будет полна новыми неизведанными чувствами и эмоциями, что будет переполнена взаимной любовью и счастьем, уютной тишиной и взглядами, дарящими тонны тепла и ласки. Это их начало...

***

      На следующий день они оба приходят в школу, ведут себя как обычно, раскрываться перед всеми не спешат. Для них это совершенно нормально. А ещё страшно чертовски, кажется, что никто их не одобрит. Хотя ощущают оба где-то на периферии сознания, никто против ничего не скажут. Соулмейты как никак. А большинству и вовсе будет наплевать.       Игру в секретики, тем не менее, никто не отменяет. Оба словно маленькие дети, что только что создали свой секретик, завернув "драгоценность" в красивую обертку и обрамив в рамку из слоя стекла и земли. Это особое чувство. Бережно хранимое в их сердцах, в неловких переглядываниях, тайных улыбках и нежных касаниях кончиков пальцев.       Перед Миурой стыдно обоим. Тсунаёши не смеет забыть о её чувствах, точно так же как ни на ми о них не забывает и она. Хару светится, улыбается радостно, не перестаёт расспрашивать подругу о её самочувствии. Та уверяет, что всё с ней теперь хорошо, улыбается неловко. А сама глазами в пол упирается, стыдно жутко.       Изменения в настроении шатена подмечают все друзья. Ямамото радостно улыбается, убеждается в верности своих догадок. Счастлив за друга, хочет верить и надеяться, что всё у них будет хорошо. Гокудера продолжает не понимать, что там у кареглазого и как. Рассказывает много об Аоки, упоминает их недавнюю ссору очередную. По мелочёвке у них всё, в этом уже нет ничего нового.       Хару тоже радуется, что настроение Тсуны стало лучше. Ей приятно видеть улыбку на лице парня, приятно осознавать, что всё в его жизни хорошо. Лучше, чем было последние несколько дней, как минимум. Брюнетка любит доброту во взгляде парня, ощущение полного спокойствия и уюта рядом с ним. И это осознают все вокруг. А она понимает, что обе они без ума от его улыбки.

***

      После уроков Хару тащит её в торговый центр. Они закупаются бесполезными красивыми тетрадками и ручками в отделе канцелярии и неспешно идут в кафешку. Заказывают по соку и десерту. Наслаждаются уютной атмосферой и вкусной едой этого заведения. В Намимори не шибко много таких мест. Но все донельзя комфортные, идеальные для отдыха и домашки.       Брюнетка о чём-то весело щебечет, рассказывает о том, что произошло в школе пока подруги там не было. Лишних вопросов не задаёт, привыкла уже к секретности той. Зачем-то говорит о том, что вчера ела на ужин и сегодня на завтрак. С выражением лица отражающим чистую обиду заявляет о том, какой её отец непонимающий её нежных чувств чурбан. И многое другое, большинство информации, конечно, пролетает мимо ушей. За что-то разум цепляется, но это редкость.       — Слушай, а чего случилось? Это как-то с твоим соулмейтом связано? — девушку передергивает. Она вообще удивлена, что Хару запомнила, что у неё с "парой" проблемы есть. Когда она рассказывала об этом, брюнетка была вся в слезах. — Я помню, ты говорила, что у вас напряг.       — Да так, небольшая конфронтация моих чувств случилась, — говорит как есть, скрывать нечто настолько очевидное смысла не видит никакого. Но собеседнице этого явного мало, приходится объясниться. — Ты советовала сделать шаг навстречу. Я долго думала, в итоге решилась. А потом вот всё это: истерики, слёзы, разбитое сердце, — она не хочет ничего уточнять. Как минимум потому, что касается это только её по факту. Как максимум, потому шаг навстречу она сделала к тому, в кого брюнетка влюблена.       — Всё плохо закончилось? — у Хару взгляд грустный, а сок так и остаётся нетронутым. Она смотрит пристыженно, думает, что сейчас только зря раны любовное бередит. Но вместо ожидаемого взгляда в пол с мокрыми глазками, видит счастливую улыбку и легкий румянец на щеках. Хотя взгляд-таки вперился в столешницу.       — Напротив. Мы вчера с ним поговорили и оказалось, что я ему вроде как нравлюсь даже, — ей счастливо и совсем глупо захихикать хочется на этих словах. В глазах Миуры так и читается нетерпеливое "ну же, что дальше то?". — Пока что решили никому ни о чём не говорить, слишком уж у нас сложные отношения были с самого начала этой связи, — приходится сделать лёгкий намёк, что на этом всё. Больше сказать она ничего не смеет. Собеседница становится грустнее, обидно, что ей этот секрет не доверили. Остаётся только надеяться, что со временем она всё узнает.       Домой обе расходятся с весёлой улыбкой. Миура рада что смогла провести время с подругой. Они знакомы не так давно, но общение с девушкой ей приносило невероятное спокойствие. Иногда она даже думала, что чем-то они с Тсуной похожи. Тихие и неуклюжие, в учёбе не спецы, в заведении друзей вообще-то тоже у них всё фигово, но это и не важно. У обоих сердце большое и вместительное, простить могут многое и поддержку оказать умеют невероятную.       У неё же всё не так радушно. На сердце кошки скребутся, когти свои затачивают, готовясь впиться ими еще глубже. Она помнит, что своим счастьем может больно сделать брюнетке. От этого в душе образуется бездонная яма из самокритики. Она обзывается себя эгоисткой последней, неблагодарной. Ей стыдно, что она вообще тогда к ней подошла, что помогла ради самой себя. Ей в тот день казалось, что Хару жалкая, раз это смогло сломать её.       Но сейчас жалкая именно она. Она не осмеливается правду сказать подруге, врёт ей нагло, недоговаривает самых важных деталей. Она настолько жалкая, что нашла опору в той, кто намного сильнее её самой. Кто продолжает пытаться, добиваться своего счастья. В то время как она сама боится сделать миллиметровый шаг навстречу к своему будущему. Может, если бы Хару ей не посоветовала испытать удачу, так ничего и не изменилось бы. Может, если бы они не познакомились, она бы уже давно захлебнулась своими слезами.       Она слишком беспомощная. Ей нужно опора, чтобы суметь сделать необходимый ей глоток воздуха. И именно сейчас она осознаёт это настолько чётко, как никогда ранее не могла.