I'm sorry...

      Знаешь, я люблю тебя...       Это письмо Тсунаёши находит в ящике для обуви. Это сбивает с толку и греет душу. Он не осмеливается показать этот жалкий клочек бумаги своим друзьям. А ведь, когда он только увидел его, подумал, что это всего лишь какой-то мусор, и уже хотел выкинуть. Только его что-то остановило от этого жалкого порыва. Судьба, наверное. Ну или Гокудера, который решил резко появиться в коридоре.       Он крепко сжимает кулак, в которой держит записку, и старается ничем не выдать свое волнение. Он хочет оглянуться, осмотреть весь коридор, вдруг она еще никуда не ушла, вдруг смотрит. Ей точно важно, как он отреагирует. Вот только с минуты на минуту прозвенит звонок, его поздний приход всецело его вина. Учеников не так уж и много вокруг, всем наплевать на происходящее, только бы не получить нагоняй от ГДК лишний раз. Шатен закрывает глаза и старательно запихивает так невовремя проснувшуюся нежность куда подальше.       Хаято рассказал ему, что связь можно контролировать — его мама это умела. Пока есть время, кареглазый решает попробовать. Он не уверен, что чувствует что-то сильное и пламенное, что одолевает всего его, но старательно концентрирует все мысли в одну и отправляет необъяснимый порыв чистой благодарности ей. Такой, что она мгновенно заливается краской, а её дыхание сбивается. Он чувствует. Он впервые так четко осознает то, насколько ему приятны все эти чувства.

***

      Когда я вижу тебя, по моим венам течёт жизнь. Прости, это глупо звучит, но я не знаю, как описать эти чувства иначе       Второе письмо не является неожиданностью. Шатен весь прошлый вечер чувствовал внутри себя необъяснимую бурю чувств, что одолевали его соулмейта, пока он писал письмо. И он считает, что это правильно. Тсуна уверен, делить эти чувства на двоих верно, чище не бывает уже ничего.       Он глупо улыбается весь день, потому что, кажется, по его венам течёт любовь. Всепоглощающая, не оставляющая ни единого пустого закоулка, такая яркая и родная. Он понимает ее, знает, что она чувствует. Гокудера не видит этого, он сам сейчас утопает в такой же пучине чувств. Его отношения с Аоки только начали налаживаться после последней серьезной ссоры. Ямамото все видит, но не лезет. Он уже хорошо уяснил, насколько сильно ранят его друга все отзывы о его родной душе. А остальным в классе до него и дела никакого нет.        Тсунаёши не знает, насколько подобное уместно, но он берет лист бумаги и своим корявым почерком выводит незамысловатые извинения за ранее причиненную боль. Его руки дрожат и потеют. Он даже не уверен, сможет ли она разобрать, что он там написал и найдет ли этот листочек. Он просто пишет и думает, что перед сном обязательно постарается согреть её. Ямамото следит за потугами друга, ему весело наблюдать за тем, какой Тсуна неловкий и нервный. Он дёргается от неожиданных звуков, ревностно прячет ото всех свои чувства.       Мне кажется, я начинаю понимать твои чувства. Я начинаю понимать это невероятное ощущение, которое ты описывала. И прости меня, тебе так часто становилось больно из-за того, какой я идиот.

***

      Не знаю, интересно тебе это или нет, но... впервые мы встретились в школьной столовой. Ты тогда был с друзьями и шел за соком. Я тоже хотела купить сок. Но стоило мне увидеть тебя, я совсем забыла про еду. Мама тогда у меня долго пыталась узнать, почему я не съела свой бенто. Я такая дура.       P.S. Спасибо, это было неописуемо       Ёши старается вспомнить. Он не понимает, как смог упустить этот чертов момент. Наверное, это самый важный момент в его жизни. Тот самый, когда его чёртовка-судьба, свела его с ней. Он обругивает весь мир, на чём он только стоит. Обругивает себя и свою невнимательность. Он был с друзьями и, конечно, ничего не заметил. Вот же идиот. Это же надо было упустить её.       Он мечтает поймать её взгляд в толпе, заглянуть в её глаза и утонуть в их чувствах. Мечтает о том, что узнаёт её в следующий раз точно. А ещё он чертовски хочет поделиться своими мыслями хоть с кем-то сейчас. Он в последнее время стал очень близок с Миурой, но у неё появилась подруга из другого класса, да и делиться с ней подобным очень жестоко. Она всё ещё любит его, и он всё прекрасно видит. У Гокудеры точно свидание с Аоки, тут сомневаться не приходиться не секунды. Остается только Ямамото.       Удивительно, но мечник соглашается сразу же. Он весело улыбается, как делает это обычно, и они договариваются пойти после уроков в ближайший мак и просидеть там, пока Реборн Тсуну за шкирку не выволочет из заведения. Прикидывая примерно, на разговор у них есть максимум часа полтора. Но этого должно хватить хотя бы на то, чтобы вывалить все чувства на него.

***

      — Она волшебная, — стоит им выйти за пределы школы, и Тсунаёши несёт. Он не видит никого вокруг уже со второго урока. Витает в своих мечтах и только и думает о том, когда там закончатся уроки и он сможет вывалить всё на друга. Даже записку вспоминает оставить в самую последнюю секунду.       — Кто? — Такеши смотрит заинтересованно. Ну конечно, как Савада мог забыть, он не в курсе происходящего. Вообще никто не в курсе. Единственное, что совершенно не похоже на брюнета то, что он с советами своими к нему не лезет, хотя сейчас бы не помешало.       — Мой соулмейт, — совсем тихо, на грани слышимости. Но по щекам и кончикам ушей, залитым ярким румянцем, все и так понятно. Ямамото кивает и улыбается искренне, он счастлив.       Он не произносит и слова,пока они не доходят до общепита, молчит пока они заказывают еду и ищут столик. Дождь терпеливо ждёт пока они усядутся за столик, и уж тогда он вытянет из друга абсолютно всё. Тсуна не спешит рассказывать подробностей, хотя по нему и видно, что хочет.       — Ты её видел? Когда? — Ямамото срывается, и так слишком долго ждал. Тсуна мнётся, но долго не выдерживает.       — Нет, я не видел её, но она видела меня, — небольшая пауза. Савада видит, что друг уже хочет что-то сказать, но не успевает, шатен резко его перебивает. — Мы "переписываемся" уже третий день. Она оставляет в моем ящике для обуви записки. Сначала я не хотел предавать этому значения, но это слишком, — он замолкает, а брюнет не знает, что и сказать.       Они молчат с полминуты, а потом Такеши видит на табло номер их заказа и спешит забрать его, оставляя друга наедине со своими чувствами и мыслями. Он неспешно пробирается через толпу таких же школьников, забирает поднос с вредной пищей и возвращается на место. Дождь вальяжно садится на стул и не прикасается к заказу. Слишком погружен сейчас в свои мысли.       — Но тебе это нравится? — он переводит взгляд с окна на друга и видит уверенный кивок. Мечник расслабляется, узнав это. Берёт в руки стаканчик и отпивает немного колы. Разговор планируется менее напряженным, но более волнительным, чем он планировал. — Так в чём проблема?       — Ни в чём, — шатен мнётся, не знает, как всё объяснить другу. — То есть всё действительно идеально, — он грустно вздыхает делая паузу. — Но когда в моей жизни совершенно всё идёт по плану? Я будущий глава мафии, пусть даже не хочу им быть, и я не хочу втягивать её в это дерьмо. Только это неизбежно, — паника накатывает на него совершенно незаметно.       — А не рано ли об этом думать? — Такеши удивлен. Его друг слишком много думает. — Сейчас рано говорить о подобном. Да, вы соулмейты, но сам подумай: она наверняка видит тебя каждый день, но не выдает себя, а ты и вовсе не можешь понять, кто же она такая. Может, вы и не будете парой в том самом смысле? Может, вы станете лучшими друзьями, но не более, — мечник успокаивает так, как он умеет, но работает не очень.       — В том то и дело, что я понимаю сейчас, что это не тот случай. Я начинаю любить её так, как не любил даже Киоко. Она становится дорой частью моего сердца, — очередной глубокий вдох. Тсунаёши чертовски страшно.

***

      Я не злюсь на тебя. Я не способна на это. И я так рада знать, что ты чувствуешь то же самое, что и я.       Ты однажды улыбнулся мне. У тебя невероятно красивая улыбка.       Тсунаёши озадачен, он не ожидал такого. Он не помнил никаких особых улыбок. Он вообще ничего о своём соулмейте не знал. Улыбался он конечно незнакомцам не частно, но что-то его, видимо, тогда зацепило. Весь день он без остановки думает об этой записке, игнорирует все вопросы Гокудеры, не замечает улыбок Ямамото и его настоятельств на том, чтобы подрывник не мешал. Круто иметь таких друзей.       К концу дня в голове запутанный муравейник, кишащий его разбросанными по черепной коробке мыслями и воспоминаниями. И с каждой новой секундой этот муравейник топит паникой. Он думает, но голова уже по просту не выдерживает, болит нещадно и по швам расходится. Он вспоминает каждую метку, теплоту её чувств. В голову резко приходит поцелуй на щеке.       После звонка с последнего урока он не спешит закинуть тетради и учебники в сумку и ринуться домой, он нарочито медленно и аккуратно складывает вещи. Прогоняет Гокудеру на свидание с Аоки, видит поддержку во взгляде Такеши и благодарно улыбается, когда тот настырно выталкивает Хаято из класса. Сегодня она дежурит по классу и это их шанс на разговор. Когда в кабинете никого уже нет и сквозь воцарившуюся тишину слышно каждый шорох, до шатена доносится:       — Чуда в парке в тот день так и не произошло, — она смотрит в свою тетрадь, которую всё ещё не убрала в сумку. Её щеки горят, а глаза скрыты челкой. — Я люблю мечтать. И я всегда верила, что моя "пара" будет особенной. Так и вышло, — голос дрожит то ли от страха, то ли от подступающих слёз. Небольшая пауза, которую ни один из них не может заполнить своим голосом, слишком волнительно. — Вот только... не всё идёт так гладко, как я хотела.       — Почему ты не сказала мне раньше? — он тоже говорит тихо, боясь разрушить атмосферу. Смотрит на неё, стараясь разглядеть хоть что-то. — Всё ведь могло быть совсем по-другому, — Тсуна знает, что наглая ложь все эти его красивые слова. Не было бы совершенно ничего иначе. Хуже только было бы, если бы она призналась, когда он всё ещё был без ума от Сасагавы.       — Да, всё было совсем по-другому, а ты всё ещё любил бы Киоко. Ненавидел бы судьбу за подлянку, ненавидел бы меня за то, что я не она... — в её голосе чувствуется подступающая истерика. Ей страшно чертовски. — Ты ненавидел бы меня за то, что я это я.       Они молчат и говорить ни один из них ничего не хочет. И так уже слишком много сказано, остальное лучше оставить в своей голове и не дать волю мыслям лишним. Тсуна хочет сказать ей что-то, объясниться с ней, но слова не идут. Они оба виноваты в том, что пришли к этому. Но только он виноват в том, что она права полностью. Он бы не смог её полюбить просто так.       — Тсунаёши, — она разрывает молчание. Говорит совсем тихо, почти шепчет. Но шатену даже этого полушёпота хватает, чтобы понять, как же красиво звучит его имя, сорванное с её уст.       — Что? — он боится разрушить всё то, что она создала между ними. Ту самую невидимую прочную связь, благодаря которой он сам всё ещё сидит неподвижно, боится встать со своего места.       — Неужели в конце нашей истории я и правда превращусь в морскую пену? —снова этот вопрос. Саваде выть от бессилия хочется, потому что ответа он не знает. Но ему больно даже думать о подобном. Он хочет сказать многое, обещать, что не допустит подобного... но в его мире есть мафия.       — А ты хочешь этого? — вопрос-ответ повисает в воздухе. Они оба чувствуют, что это их шанс. Шанс на что-то новое и особенное. Шанс, который создали они вместе, который не хочет упустить ни один. Страшно, тем не менее, обоим до чёртиков.