Heal me

Спать с Юнги было очень неловко и странно, ведь несмотря на столько лет дружбы, был большой перерыв в общении, а редкие переписки в соцсетях не укрепляли их дружбу. Да и вообще Пак не любил спать с кем-то, он очень ревностно относился к спальному месту, он обожал спать звёздочкой, раскинув руки и ноги в разные стороны. Если ему и приходилось спать с кем-то в одной кровати, то омега ворочался и не высыпался, а на утро был раздражителен и неразговорчив. Когда они переступили порог квартиры альфы, было уже за полночь. Поэтому Чимин со страхом осознавал, что сегодня и последующее неизвестное количество дней придётся делить с Юнги одну кровать, а не спать в комнате для гостей. Боже. Квартира у альфы была огромная и светлая. Три комнаты, кухня, гостиная с большим телевизором и белым фортепиано по середине: она была просто идеальна для большой и крепкой семьи. Она была идеальна для Чимина. Здесь пахло морской свежестью — всё пропиталось природным ароматом Юнги. Поэтому Чим чувствовал себя так комфортно, что не ощущал щемящей тоски по морю. Ведь ходячее море было всегда поблизости. Иногда Пак ловил себя на том, что украдкой глубоко вдыхает запах Юнги и потом с трудом себя останавливает. Ему так хотелось прижаться всем телом к альфе и нюхать-нюхать-нюхать. И когда он понимал, о чём думает, то сразу одёргивал себя и ругал на чём свет стоит. На ночь Чимин всегда надевал огромные мягкие пижамы, состоящие из брюк и рубашки, сразу становясь в разы меньше. И сейчас, стоя в проеме двери, ведущей в комнату альфы, он робко произнёс и чуть улыбнулся: — Хён, можно? Юнги, сидевший на кровати в одном халате и вытиравший мокрые после душа тёмно-бордовые волосы белым махровым полотенцем, вздрогнул от неожиданности, поднял голову и застыл, слегка приоткрыв рот. Из коридора на Чимина падал мягкий жёлтый свет, делая того чересчур домашним и нереальным. Альфа сглатывает, хрипло и также тихо говорит: — Конечно, детка. Пак аккуратно ступает босыми ногами по пушистому ковру светло-бежевого цвета, а Мин залипает на маленькие хрупкие ступни. Чимин забирается на кровать и стыдливо прячется под одеяло. Омега принюхивается к постельному белью цвета морской волны и почти стонет от кружащего голову запаха. Как же вкусно. Альфа следит за Паком, после встаёт с кровати, берёт с собой футболку и лёгкие спортивки и идёт в ванную. Он любил спать только в спальных штанах, но сейчас решил полностью одеться, чтобы не ставить в неловкое положение омегу. Когда он возвращается, Чимин, кажется, уже спит. Юнги прослеживает глазами линию его носа, губ, переходя на шею, а после упирается в ткань пижамы. Альфа легко бьёт себя по щеке, отгоняя наваждение, подходит к своей стороне кровати и выключает светильник, освещавший его комнату. Забираясь в постель, он шуршит одеялом, которым уже укрывался Чим, подбирается чуть ближе к омеге, и его обоняние неожиданно выхватывает нежный, чуть сладкий запах сакуры. Альфа сначала застывает, а после двигается ещё ближе и ложится на бок лицом к Чимину. Вдруг становится так спокойно, и глаза в блаженстве закрываются. Альфа давно не чувствовал такого. Слишком долго его мучила бессонница. — Юнги, — неожиданно подаёт голос Чимин, альфа снова вздрагивает, почти погрузившись в долгожданный сон. — М? — всё, что сейчас может выдавить из себя Юн. — Прости, что испытываешь столько неудобств из-за меня. Я очень благодарен тебе. Мин прочищает горло, ищет под одеялом чужую тёплую ладошку и отвечает: — Детка, перестань меня благодарить, ты не чужой для меня человек. Ты не должен ни о чём беспокоиться, — он гладит большим пальцем косточки на руке Пака и чувствует, как тот переворачивается на бок, и теперь они лежат лицами друг к другу. Юнги в темноте замечает безмятежную улыбку Пака и засыпает под чужое сопение и ощущение, что его руку тоже гладят маленькие мягкие пальчики. Их накрывает сладкий сон, что для обоих на утро становится огромной неожиданностью. Им лучше спится вместе, чем раздельно.