Heal me

Чимин после этого случая в доме Кимов боится оставаться с Юнги один на один: боится действий альфы, боится своей реакции на них. Ведь в тот раз Мин его почти поцеловал, а Чим почти поддался своим чувствам. Но психологи говорят, что если чего-то боишься, значит очень этого хочешь. Поэтому он не отдаляется от альфы, но пытается не подавать виду, что между ними что-то происходит, однако уже весь офис обсуждает их «взаимоотношения». По большому счёту омеге плевать на все сплетни, что распространяются со скоростью света, хватит одного его взгляда, чтобы приструнить любого. Его уважали так же, как и Юнги, зная, что Чимин не сахарная омежка, а строгий руководитель, не позволявший никаких поблажек. В точности как и Мин. Поэтому все были уверены, что Чимин и Юнги идеально подходят друг другу. Чимин выходит из своего кабинета, который находится на том же этаже, что и кабинет Юнги, и направляется к альфе, чтобы сообщить, что уезжает из офиса до конца рабочего дня. На этой неделе ему обещали подобрать хорошего секретаря, но Паку не нравились предложенные кандидаты. Из-за частых собеседований, он уже который день забывает заехать в клинику к Намджуну и Сокджину. Он вальяжно проходит мимо взволнованного секретаря Юнги — голубоглазой тоненькой блондиночки. Та пытается остановить его, крича, что господин Мин занят, но Пак лишь приподнимает свою бровь в недоумении и усмехается омеге в лицо. Как бы не хотел Чимин зазнаваться, но для него Юнги всегда находил время. Пак стучится, приоткрывает дверь, просовывая своё улыбающееся лицо, и до секретаря, к удовлетворению Чимина, доносится мягкое «Заходи, Чимин-и». Омега заходит в кабинет и осматривает альфу, что внимательно на него уставился. Юнги сидит с кружкой кофе в одной руке, а из другой выкладывает ручку. Альфа выглядит уставшим, его галстук ослаблен, а рукава нежно-голубой рубашки закатаны до локтей, открывая вид на руки, увитые красивыми венами. Чимин не слышно матерится и подходит к началу длинного стола, где восседал альфа. — Ты что-то хотел, детка? — интересуется альфа, делая глоток крепкого американо и вдыхая аромат омеги, что для него стал отчётливее. Юнги до ломоты в костях хочется подойти к Чимину, но он лишь следит за тем, как Пак сам подходит к нему со спины и кладёт свои руки на его плечи. Альфа ставит кружку на стол, боясь, что может её уронить. Чимин оглаживает пальцами ткань рубашки, ведя ими вниз до бицепса и ниже, опять возвращается на плечи и массирует основание шеи. Юнги думает, что это чистое издевательство, с чем абсолютно согласен его вставший член. — Хён, ты снова напряжён, — говорит Чимин и зарывается пальцами в волосы Юнги. Мин проклинает всё на свете, потому что удовольствие разливается по его телу, снова ударяя в пах. — Думаю, ты пришёл не для того, чтобы сделать мне массаж, — отвечает альфа, откидывая голову назад и ловя взгляд Чима. Тот продолжает гладить кожу головы и улыбаться. — Я зашёл сказать, что твой секретарь делает ужасный подбор персонала. Ни один из кандидатов не удовлетворил меня. — Я думаю, что ты слишком привередлив, Чимин-а, — усмехается Мин, зная о дотошности омеги. — Юнги-хён! — дуется Чим и убирает свои руки. — Ладно-ладно, — смеётся Юнги, — я лично прослежу за этим, только верни свои руки на место, — Чим радостно хлопает в ладоши и возвращает их в волосы альфы. — Спасибо, хён, тебе я доверяю намного больше. Но главным образом я зашёл не поэтому. Я хочу съездить в клинику и повторно сдать анализы, Джин уже третий день обрывает мне телефон.

bath — offonoff (오프온오프)

— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — Юнги снова смотрит на Пака, опрокинув назад голову, и замирает. Чимин кусает губы и несмело отказывает: — Хочу, но не позволю. Я должен сделать это сам. У тебя и так много работы, чтобы тратить время впустую. — Не впустую, а на тебя. Это разные вещи, — Юнги берёт ладони Чимина в свои руки и встаёт с кресла. — Ты точно справишься? — Чимин поднимает глаза на альфу, пытаясь унять небольшое головокружение от прикосновения Мина. — Да, не волнуйся, вечером я тебе всё расскажу и приготовлю вкусный ужин, — Чимин улыбается, щуря глаза и дополняет, — если успею до твоего приезда, — он начинает кусать свои губы, не зная, как на это может отреагировать Мин. — Не переживай из-за ужина, — говорит Юнги и прикасается большим пальцем к нижней губе, что кусал омега, освобождая ту из плена зубов. Чимин перестаёт улыбаться и дышать, чувствуя на своей щеке большую чуть прохладную ладонь. Юнги медленно наклоняется, и Чимин весь будто леденеет, теряет всякую способность к движению. Омега закрывает глаза, уже ожидая вновь почувствовать губы альфы на своих, но Мин нежно чмокает того в лоб и, когда Чимин снова смотрит на него, продолжает, — будь осторожен на дорогах, сейчас гололёд, — он гладит омегу по волосам, отступает от него и снова садится в кресло. А Чимин не может сопротивляться своей стеснительной улыбке, несмело украшающей его лицо. — Я позвоню, как буду на месте, чтобы ты меньше переживал, — уже у двери говорит Чим. — Буду ждать, детка, — отвечает альфа. Чимин кивает, ещё раз оглядывается на Мина, пересекаясь с ним взглядами, и выходит из кабинета с красными щеками и дрожащими коленками. Чимин безжалостно влюбляется, с каждым днём сопротивляясь всё меньше. Проходя мимо секретаря Мина, он вдруг останавливает и наклоняется к омеге: — Запомни, дорогая, господин Мин свободен для меня всегда, — та неуверенно кивает, Чим ей подмигивает, желает хорошего дня и покидает офис. В ту же секунду, как Пак пропадает в лифте, секретарь обзванивает всех своих знакомых сплетниц, и совсем скоро весь пентхаус гремит от новой сплетни: «Господин Мин и господин Пак встречаются». Чимин сидит в кабинете у Намджуна, однако перед ним восседает Джин, так как альфа сейчас был на прочтении какой-то лекции, поэтому Сокджин сообщает результаты повторного обследования, которые делались в разы быстрее, ведь Чим был вип-клиентом. Старший омега удивлённо хмыкает и хмурится, когда смотрит в бумажки разных размеров, пугая Пака до чёртиков, но тот расслабляется, когда Сокджин радостным голосом произносит: — Хочу тебя поздравить, Чимин-и, все показатели начинают приближаться к норме. Юнги на тебя положительно влияет, — хмыкает старший омега. Чимин облегчённо вздыхает и готов кричать от хороших новостей, но Джин снова начинает говорить: — Но, Чимин, я до сих пор не чувствую твоего запаха, — Пак печально опускает голову, — и к сожалению, поиски твоего альфы пока не увенчались успехом, — нагло врёт Сокджин. — Но не волнуйся, мы будем следить за этим, — Чимин кивает и думает, что совсем не хочет находить истинного. Потому что… Потому что Юнги. Омега не может понять, почему окружающие не чувствуют его запаха, ведь Мин так часто шепчет ему о прекрасном аромате омеги. — Джин-хён, а кто ещё кроме меня может чувствовать мой запах? — спрашивает Чимин, весь выпрямляясь как струна, и в напряжении ждёт ответа. — Интересный вопрос, Чимин-и, — Джин хмыкает и чешет голову, — думаю, что только истинный, однако на сто процентов утверждать не могу, — Чимин выпучивает глаза, чувствуя, как Сокджин начинает кружиться перед его глазами, а вместе с ним и весь кабинет. Он промаргивается и тихо говорит: — Тогда, как же Юнги… — Что? Что Юнги? — спрашивает Джин и видит, что руки Чима мелко потряхивает. Он щурит глаза и начинает думать, что Чимин вот-вот обо всём догададается. — Так, ничего, — натянуто улыбается омега, — а как вообще проявляется истинность, хён? За свои двадцать семь я так и не узнал этого, — Пак сжимает руки в замок, стараясь не выдать своей нервозности. — Ох, Чимин-а, в основном омеги и альфы находят друг друга по запаху, он отличается от других определёнными феромонами, но мне кажется, что у тебя самый редкий случай. Ты сможешь определить своего альфу, а он, соответственно, тебя только во время течки, — глаза Чимина округляются, а сам омега находится в шоке. — Тогда я никогда не узнаю… — на грани слышимости шепчет Пак, боясь произносить вторую часть предложения, боясь даже думать, что Юнги может оказаться его истинным. Ведь такое невозможно. — Так и останусь бесплодным и никому ненужным омегой, — Чимин закрывает лицо руками и загнанно дышит, с трудом сдерживая слёзы. — Эй, детка, ну-ка, прекращай. Я же не сказал, что течки у тебя не будет, — Джин подходит к Паку, присаживается рядом и обнимает за плечи. — Твой организм приходит в норму, поэтому и течка должна в скором времени напомнить о себе. Как долго её не было? — Уже год, — Чим прижимается к чужому плечу и горько вздыхает. — Большой срок. Хочу предупредить тебя, что она будет болезненная, поэтому без альфы тебе не справиться. — Но, хён, где я, по-твоему, должен его искать? — Пак возмущается и смотрит на Джина. — А ты повнимательнее посмотри по сторонам, может кого и найдёшь, — лукаво улыбается старший омега. — Ты про Юнги? — изумляется Пак, обижаясь на такие жирные намёки своего друга. — Что? Про Юнги? Я вообще думал про твоих коллег, — снова врёт Джин, строя из себя дурачка, как будто он не был свидетелем «почти поцелуя» Пака и Мина, но он отчаянно желает, чтобы те скорее разобрались со своими чувствами, — между вами ведь что-то есть, да? — Нет! Да. Не знаю… — Пак прячется на плече у друга, — только не спрашивай ничего, прошу. — Это очень сложно, — улыбается Сокджин, радуясь, что похоже между его друзьями что-то происходит. — Просто, Чимин-и, тебе скоро нужно будет съехать от него. — Что?! — кричит Пак и вскакивает с места. — Но я не хочу! Зачем это? — Успокойся, это ненадолго, максимум на неделю, как раз до нового года. А тридцать первого соберёмся все вместе у нас с Намджуном, — Джин улыбается, представляя их совместную встречу Нового года. — Необходимо проверить, упадут ли показатели твоих анализов. И потом снова нужно присутствие Юнги рядом с тобой. — Ты измучаешь меня своими анализами и экспериментами, — стонет Пак себе в ладони и садится рядом с Джином. Прожить целую предновогоднюю неделю одному кажется для Чимина сложной задачей. — Я тебя вылечить хочу, глупый, понимаешь? — гладит младшего омегу по спине Ким. Чим качает головой и грустно вздыхает. — Спасибо тебе, Джинни-хён, — Сокджин лохматит его волосы и улыбается. Если вылечить Пака им по силам, то исцелить его душу сможет лишь Юнги. Чимин не распространялся никому, кроме Джина о том, что когда бывшие парни омеги узнавали, что тот болен, то сразу сбегали от него, не оставляя никаких извинений. Это ранило Чимина, и поэтому он так настороженно относился к Юнги, однако сейчас ситуация была прямо противоположной. Юнги знал и никуда не сбегал. Наоборот, был рядом и поддерживал. Когда возвращается Нам, Чимин уже уходит вновь в приподнятом настроении, потому что Джин его заверил в скором выздоровлении и поселил надежду в его сердце. Намджун тепло улыбается омеге и говорит, чтобы тот не забывал наведываться к ним в гости, ведь малыш Ёнджун-и постоянно спрашивает про дядю Чимина. Пак радостно кивает, а в его груди расплывается тепло при мысли о маленьком альфочке. Когда омега покидает кабинет, Нам с наслаждением разваливается в кресле, вытягивая уставшие ноги, и спрашивает: — Ты сказал ему? — О том, что они истинные? — Сокджин ставит перед Джуном его любимый цветочный чай. — Нет. — Хм. И почему же? — Намджун выгибает бровь, не понимая, что задумал его муж. — Они сами должны это понять, дорогой. И они точно поймут… — довольная улыбка украшает лицо омеги, а Намджуну остаётся лишь покачать головой и смириться с интуицией своего мужа, которая, к слову, редко подводит. Квартира встречает уставшего и замученного Юнги вкусным запахом еды и весёлой музыкой. На всю кухню орёт «Amor fati» Ким Юнджи, (прим. автора: можете послушать, если не слышали до этого, припев бомбический, не зря Джин под неё на Гайо тусил:D, а лучше посмотрите видос на ютубе, просто ор: Kim Yeon Ja — Amor Fati) и Юнги заряжается от самой песни. Он входит в гостиную, кидает портфель на диван, снимает галстук и идёт на кухню. Там он видит танцующего Чимина с лопаточкой для помешивания еды в руке и не сможет сдержать искреннего смеха. Чимин поворачивается на звук и радостно бежит к Мину. — МинМин, ну наконец-то! Я заждался, — Пак порывисто обнимает альфу и с неохотой отпускает. — Прости, сегодня мне пришлось задержаться. Что тебе сказали Кимы? — Юнги нежно смотрит на омегу и поправляет выбившуюся прядку на голове Пака. — Джин сказал, что я иду на поправку, — весело кричит Чим и оказывается крепко прижатым к телу альфы. — Боже, как я рад, детка! — горячо говорит Юнги, отпускает наслаждающегося чужим теплом омегу и берёт его за руки. — Это всё благодаря тебе, — Чим сжимает чужие руки и начинает раскачивать их в разные стороны, а потом и вовсе начинает танцевать, заставляя Юнги неловко двигаться вместе с ним, но потом тот входит во вкус, и они прыгают по комнате, то прижимаясь друг к другу, то отходя, и дружно кричат: «аморее фаатиии». Мин задорно смеётся, оголяя дёсна, а Чим не может перестать смотреть на альфу и всё больше смешит его. Юнги начинает крутить омегу вокруг своей оси, и тот хохочет, пытаясь не упасть, потому что перед глазами уже всё ходуном ходит. В самом конце песни Чимин всё же поскальзывается на блестящем кафеле и падает в руки альфе, не успев испугаться. Они смотрят друг другу в глаза, пытаясь отдышаться и продолжая улыбаться. — Спасибо, — говорит Чим и робко целует Юна в щёку. — Пойдём кушать? — несмело спрашивает, залившись краской. — Я жутко голодный, — отвечает смутившийся альфа и отпускает омегу. А когда тот не видит — гладит свою щёку, где совсем недавно были мягкие губы Чимина. И хочет ещё. После сытного ужина, Юнги убегает в душ, поцелуем в макушку благодаря омегу за ужин. Чимин ещё сидит недолго, доедая свою порцию и летая где-то в облаках. Он уже не понимал, что альфа чувствует к нему, но знал, что чувствует к альфе.

Leland — Latitude

Чимин надевает наушники, пока намывает посуду, не боясь, что не услышит приход альфы, ведь его запах он мог различить даже в огромном офисе. Когда он ставит в сушилку последнюю тарелку и тянется за помытым бокалом, на кухне начинает пахнуть морским бризом, и Пак тепло улыбается, привставая на носочки и ставя бокал к остальной посуде. Омега чувствует аккуратное прикосновение чужой руки к спине, которая переползает на живот и придвигает Чимина к крепкому телу позади. Голова уже начинает кружиться, а тело непроизвольно льнёт к альфе. Юнги прикрывает глаза и носом ведёт по задней стороне шеи Чимина, зарывается в волосы на затылке, оставляя там несколько воздушных поцелуев. Губы переходят к розовому ушку и проходятся по ушной раковине, заставляя Пака издать негромкий вздох. После они спускаются на шёлковистую кожу шеи, и Чимин чувствует, что Юнги его нюхает, и от этого новый стон, уже более отчётливый, слетает с его губ. Влажный язык пробует кожу на вкус. Она оказывается сладкой, и тогда поцелуями покрывается вся шея, что не скрыта толстовкой. Чим откидывает голову в сторону и растворяется в руках альфы. Наушники вынимают из ушей, те опадают вниз безвольными ниточками, а сердце Чимина ухает в пятки, когда Юнги поворачивает его к себе лицом. Одурманенные глаза внимательно оглядывают Чима, а руки ложатся на талию. Юнги снова медленно приближается, как и все предыдущие разы, и Пак уверен, что тот его точно поцелует, но альфа опускается к манящей его шее. Омега испускает дрожащий стон и руками обхватывает шею Юнги, чтобы не упасть. Мин ведёт носом по шее, кадыку вверх, добирается до подбородка, забирается губами в выемку, целуя и её, а дальше попадает к уголку губ и замирает на мгновение, потому что кожа омеги покрылась мурашками. Чимин готов умереть уже сейчас, но альфа не позволяет, дотрагиваясь до его губ едва-едва. Пак размыкает уста, а чужой теплый язык скользит по нижней губе, дотрагиваясь до языка Чимина. Одновременный стон обоих молодых людей лишает сознания, и Юнги полностью проникает в рот омеги, сплетаясь языками и кусая чувственные губы. Мин отстраняется, когда воздуха вовсе не остаётся, и смотрит в растерянные глаза Чимина. Тогда он снова наклоняется и осыпает поцелуями щёки, нос, подбородок и лоб омеги, тот едва заметно улыбается и сам прикасается к чужим губам, держа голову альфы в своих руках. Юнги шумно выдыхает в его рот и жарко отвечает. Чимин впервые за долгое время чувствует безмятежность и неописуемое счастье, что скапливается у него в груди и рвётся наружу, поэтому он улыбается в поцелуй и теснее жмётся к Юнги. Альфа понимает, что пора остановиться, когда омега сидит на кухонной столешнице, а его руки скребут ногтями спину альфы. Они отрываются друг от друга после нескольких чмоков, и Юнги говорит: — Спасибо за вкусный ужин, но десерт мне понравился больше, — он шутит, заставляя Чимина смущённо засмеяться. — А я десерты вообще не люблю, не думал, что этот мне так понравится, — улыбается Пак, гладя щёки альфы. Мин целует чужие ладони, похоже, это его новая слабость, и подхватывает Пака, чтобы донести того до кровати. Сегодня они засыпают в обнимку, и Чимин почти забывает рассказать про новость, которая так не понравится Мину. — Хён, — зовёт он. — Да, детка, — отвечает Юн и включает светильник, чтобы видеть Чима. — Я забыл тебе сказать… Джин-хён приказал мне съехать от тебя. — Что?! — Мин разом просыпается и в недоумении смотрит на омегу. — Это ненадолго, всего лишь на неделю. — А если я тебя не отпущу? — Мин ложится на Чимина, по-собственнически его обнимая. — Это нужно для моего организма: хён хочет снова сделать анализы, чтобы посмотреть, каково мне будет без тебя. Но… Но я не хочу без тебя, — тихо говорит Пак и кусает нижнюю губу. «Привычка», — думает Юнги, целуя терзаемую губу, и в тон Чимину отвечает: — Я тоже… Не хочу без тебя. Юнги снова крепко обнимает омегу, а на утро просыпается оплетенный телом Чимина. И это впервые, когда Пак перестал контролировать себя даже во сне и позволил себе полностью отдаться чувствам и ощущениям.