Шапка из снега

Аккуратно повесив последнее праздничное украшение в виде ангела на тонкую ветку, Джерард сделал пару шагов назад, сложил руки на груди и придирчивым взглядом окинул нарядную ель. Получилось довольно симпатично. На зелёных искусственных веточках красовались пышные красные банты, золотистые сверкающие шары, которые парень купил в последний момент в магазине за углом, тонкие бусы. Медленно мерцали огни гирлянды, освещая комнату мягким сиянием. Джерард не любил настоящие ели в отличие от своего отца, который каждый год приносил из соседнего леса срубленное дерево. Оно быстро тускнело, опадало и медленно погибало на глазах, а его иголки ещё несколько месяцев пытались безуспешно вымести из квартиры, доставая из самых тёмных мест. Уэй искренне считал это издевательством и неуважением к природе, поэтому, как только съехал, поступив в университет, приобрел не менее прекрасную и пышную, но искусственную ель. Да, она не источала чарующий и запомнившийся на всю жизнь аромат холодного леса и живого дерева, но это было простительно. Парень ещё раз оглядел свою небольшую квартиру, но взгляд не мог ни к чему придраться. Перфекционизм художника играл свою роль. Оставалось только передвинуть красный флажок календаря на заветную дату – 25 декабря. Всем сердцем Уэй любил этот праздник. Истинно семейный праздник. За девятнадцать прожитых лет он никогда не проводил волшебный вечер в одиночестве, зная, что вся его огромная итальянская семья сейчас наверняка громко ругается по поводу блюд, подарков и прочих праздничных мелочей. Дома пахнет маминой выпечкой, раздаётся детский смех многочисленных племянников, братьев и сестёр. Все с нетерпением и несерьёзными спорами ждут чуда, ждут Рождества. И Джерарду бы очень хотелось оказаться там: тайком разложить подарки в красивой обёртке, получить пару противных поцелуев от бабули, чтобы потом полчаса стирать следы её красной помады со щеки, стащить с Майки тарелку с конфетами, пока тётушки отвлеклись на чуть подгоревшую рыбу. Потом обязательно понестись по лестнице, пропуская по две ступеньки, наверх, к себе в комнату, выключить свет, зажечь гирлянду, упасть на пол и, смотря в потолок, уплетать сладости за обе щёки. Рождество – семейный праздник. Но в этот год всё было иначе. Была ель, которую он украсил в одиночестве, были подарки под ней, но увидеть восторг любимых от их распечатывания сегодня не получится, был забитый едой стол, блюда на котором никто не попробует. И посреди комнаты был Джерард, которого вряд ли сегодня кто-то обнимет и нежно скажет: «с рождеством». Казалось бы зачем всё это, если не для кого? Но он просто не мог иначе. Праздник должен наступить, несмотря ни на что, иначе в чем смысл? И всё же одиночество стало неприятным и тяжелым бременем для и без того вымотанного и выжатого парня. Проекты, выставки, учёба, зимняя сессия, а ведь ещё и с друзьями надо найти время, чтобы выпить, поэтому завертевшись в круговороте взрослой, самостоятельной жизни, он упустил момент. И однажды придя на вокзал, услышал грубое: «до Джерси билетов нет». А дальше неловкое объяснение с родителями, чувство вины и одиночества и вот мы здесь. Джерард налил в бокал вина, хотя хотелось пива. Традиции. На телефоне высветилось ещё одно сообщение – мама неустанно шлёт фотографии, смущая всё сильнее. С одной стороны, он так сильно привязан к семье, что даже просто видеть их улыбки настоящее счастье, с другой стороны, из-за того, насколько сильно он привязан к семье не быть с ними сейчас – пытка. Мягкая тоска окутывает его, забирает себе и заставляет отложить телефон в сторону. До полночи час. Бутылка вина пуста. В квартире тихо. За окном небо озаряется яркими цветами первого вспыхнувшего салюта, и Джерард поднимается со стула, чтобы посмотреть на разлетающиеся в разные стороны искры. Тепло льётся по телу. Увидев компании молодых людей, Уэй вдруг вспомнил, что на главной площади сегодня будет грандиозный фейерверк. Идея выйти на улицу, выйти к людям просто, чтобы не чувствовать себя одиноко показалась такой заманчивой. Да и идти до площади было минут десять. Быстро накинув пальто и шапку, парень вышел из квартиры, чтобы снова вернуться, ведь он забыл телефон. А потом ещё раз, дабы взять бутылку виски, мало ли пригодится. На улице было свежо – нос немного щипало от запаха мороза. Пахло зимой, пахло снегом, пахло Рождеством. По обеим сторонам улицы торопливо сновали шумные, смеющиеся компании, многие были укутаны мишурой, а вместо шапок были праздничные колпаки или ободки со снеговиками, оленями. Они громко выкрикивали поздравления, взрывали хлопушки и веселились от души. Тоска и одиночество Джерарда медленно уходили прочь. Он чувствовал себя частью чего-то грядущего, чего-то волшебного. Дойдя до главной площади, Уэй обнаружил там целую толпу, вбиравшую в себя всё новых и новых людей. А в самом её сердце уже и не ощущалось, что на улице минус 11 градусов, наоборот, становилось жарко, то ли от счастья, то ли от волнения. Джерард чувствовал единение с каждым, чувствовал особую связь магической нити всеобщего ликования. Ему нравилось находиться среди людей, нравилось быть частью чего-то. Витрины магазинов выглядели просто изумительно: огромные гирлянды, танцующие Санта Клаусы, анимированные олени, банты, украшенные ели, — всё напоминало сказку. У взрослых, как у больших и наивных детей, глаза светились радостью, жаждой нового, волнующего. Парень открыл бутылку и стал лениво разглядывать окружающих. Улыбка не сходила с его губ. Крепкий алкоголь обжигал внутренности, но это было приятно. До салюта оставалось пятнадцать минут. Мурашки бегали по коже от удовольствия. Огромные снежные хлопья буквально валились с неба, медленно кружась в ярком свете фонарей. Это завораживало. — И вас с наступающим, — чуть улыбаясь, произнёс Джерард в ответ на поздравление чуть пьяной компании парней, подняв бутылку в их честь. Сегодня незнакомцы становились ближе, добрее. Сегодня не было своих и чужих, любимых и ненавистных, сегодня компании лучших друзей с открытой радостью и искренностью принимали к себе совершенно незнакомых людей, считая их близкими, родными, даже если на утро они не вспомнят имён друг друга. Сегодня, в этот праздник, мир становился светлее и чуточку ближе к идеалу. Было без десяти двенадцать, когда Уэй почувствовал первый приступ холода, дернувшись всем телом, и когда чья-то ладонь легонько похлопала по плечу, а сзади донеслось неуверенное «хэй». Джерард подумал, что слишком пьян, поэтому, наверное, показалось, хоть бутылка и была на половину полной и дело не только в том, что он – оптимист. Просто со сто процентной вероятностью никого нельзя было здесь встретить – все его друзья и знакомые из университетской компании давно разъехались. Однако игнорировать наглое дёрганье за рукав Уэй не собирался. Обернувшись, Джерард увидел очаровательного паренька немного пониже, чем он сам. Волосы незнакомца, длинные и чуть спутанные, были усыпаны хлопьями снега, которые так хотелось стряхнуть. — Привет и сразу с наступающим, — бойко начал незнакомец. — Меня зовут Фрэнк. Я тут первый раз и понятия не имею, что к чему. А ещё все мои родственники в другом городе, да и друзья разъехались, так что я тут совершенно и абсолютно один. Но быть одиноким в рождество отстой. Заметил, у тебя нет компании. Конечно, ты мог договориться со своей девушкой, ведь у такого потрясного парня, как ты, наверняка есть девушка... О чём это я? Ах, да. Договориться встретиться уже здесь, но это полнейшее безумие, потому что тут слишком много людей. В общем, — он тряхнул головой, словно отгоняя ненужные мысли, — мы могли бы объединиться и потусоваться вместе, — Фрэнк, наконец, остановился, заставляя Джерарда лишь удивлённо смотреть на него, ведь тараторить настолько быстро не путаясь в словах и звуках на одном дыхании, явно талант. — Кстати, хочешь печенье с предсказанием? И он протянул коробку, декорированную белой бумагой с пингвинами. Там действительно лежала целая стопка печенья. И пока Джерард метался в сомнениях, его новый знакомый настойчиво протянул коробку ближе, как бы намекая на то, что отказ принят не будет. — Джерард, — вдруг опомнился он и представился. После короткого рукопожатия, Уэй всё же выудил одну печеньку и, сломав её, достал бумажку. Ему вдруг очень захотелось узнать, что же там написано. — «Если Вы еще не встретили свою любовь, то в этом году обязательно встретите». Предсказание было выведено так ровно и аккуратно, что парню захотелось рассмотреть каждую букву. — А теперь съешь печеньку, — требовательно произнёс Фрэнк, уже общаясь с Джерардом на уровне старых знакомых. — Сам делал? — поинтересовался парень, с удовольствием прожёвывая угощение и смотря на буквально светящегося счастьем собеседника. — Очень вкусно. — Убил на него пару часов жизни всего-то, — усмехнулся самодовольно юноша. — Предсказание, кстати, сто процентов правильное. — Почему? — Потому что я написал их сам, а у меня, хоть ты и не в курсе пока, есть небольшой дар предвидения. Не веришь? — Уэй, чуть улыбнувшись, отрицательно покачал головой. — Ну, вот увидишь. — Будешь? — Джерард несколько очарованный своим новым другом с даром предвидения и исключительно прекрасными зелёными глазами, манящими его, как художника, совсем забыл о бутылке виски в руке. Было грубо с его стороны не предложить сразу. — Конечно, — радостно согласился Фрэнк, перехватывая горло бутыли. — За Рождество и встречу? — За Рождество и встречу, — чуть тише нужного повторил Джерард, улыбнувшись именно в тот момент, когда огромные часы на площади пробили полночь, когда взмыли в небо первые залпы салюта и когда Фрэнк забавно сморщился от крепкого алкоголя. Салют был славный. В небо взмывали сотни цветных огней, искрами рассыпаясь на чёрном небосводе. Но Джерард постоянно отвлекался то на мысли о семье, то на Фрэнка, у которого аж глаза блестели. — Продолжим у меня? — неожиданно предложил Уэй, когда салют закончился. — Салатами и красной рыбой угощу. — Теперь ты будешь удивлять кулинарными навыками? — он усмехнулся, доставая печенье для себя. — Именно, — Уэй смотрел на волосы парня и до зуда в ладонях хотел стряхнуть все снежинки, которые образовали уже целую шапку на голове. — Ну-ка, что ты напредсказывал себе? — «Эти люди и эти события твоей жизни оказались здесь потому, что ты сам их сюда привел. Что будет с ними дальше, зависит от тебя», — задумчиво дочитал Фрэнк. — Это, эм, — уже откровенно посмеиваясь и покачивая головой, произнёс Джерард. — Логично. — Отвали, — парень закатил глаза и, смяв предсказание, спрятал его в карман. — Я брал их из гороскопа шестилетней давности. — То есть, никакого дара? — Уэй приподнял бровь. — То, что ты достал именно эту печеньку, и есть мой дар, — насмешливо устало вздохнул Фрэнк. — Согласен. — Так мы пойдём к тебе или как? — Фрэнк вздрогнул от холода. — Да, только разреши мне сделать одну вещь. — Какую? И ничего не говоря, Джерард просто поднял руку и легонько потрепал Фрэнка по волосам, стряхивая все снежинки.