Тайное становится явным

Сидя на кровати, Кайли пила уже вторую чашку чая. Настроение у девушки было далеко не радужным. Вчера ей так и не удалось объясниться с Эдуардо: по окончании смены он сразу же ушел, не сказав, куда и даже не попрощавшись, не дав ей ни единого шанса поговорить с ним наедине. Возможно, так даже лучше. Вчера она вряд ли смогла бы сказать ему что-то вразумительное, поскольку сама пребывала в полном смятении чувств. А сейчас? Изменилось ли что-то сейчас, ей было трудно сказать. В одном Кайли была уверена точно: первый шаг к примирению, если таковое теперь вообще возможно, придется делать ей. За проведенное рядом с ним время Гриффин достаточно хорошо изучила парня, чтобы с уверенностью сказать, что на повторную попытку сближения Ривера точно не пойдет. Он был не из тех парней, которые лезут в окно, когда перед ними захлопывают двери. Эдуардо был слишком эмоционален, а такие парни часто скрывают неуверенность в себе за маской мачизма и замашками крутого ловеласа. Кайли допила чай и, отставив чашку, посмотрела на часы. Как ни крути, а все же придется идти на работу. Девушка не помнила другого такого случая, когда бы она с радостью использовала любой предлог, лишь бы не идти в Пожарное депо. В конце концов, она должна пересилить себя, ведь раньше она никогда не пасовала перед трудностями. Однако Кайли совсем не была уверена, готова ли она к решающему разговору. Хотела ли она этого? Гриффин даже не знала, что собирается ему сказать. Попытаться объяснить, что это была случайность, и она не хотела вступать с ним в связь? Глупо. Не хотела - не вступила бы. Да и не хотела ли? Глупо было отрицать, что она всегда испытывала к этому странному парню непонятное влечение. Он нравился ей, и не только чисто внешне. Несмотря на показную глупость и разгильдяйство, было в нем что-то, что заставляло приглядываться к нему внимательнее, пытаясь разглядеть его истинную сущность за маской напускного сарказма и угрюмого цинизма. Конечно, они часто ругались и спорили до хрипоты, но после этих ссор оба испытывали странное возбуждение, как будто это была всего лишь игра, прелюдия к чему-то важному, в чем ни он, ни она не осмеливались себе признаться. Так чего же она боялась? Кайли закрыла лицо руками, осознав, что только что ответила на свой вопрос. Страх - это было ключевое слово и причина ее смятения. Страх перед потерями, новой болью, неопределенностью. Она, Кайли Гриффин, которая никогда особо не зависела от мнения окружающих, боялась до чертиков, до спазмов в желудке, до дрожи в коленях. Она испытывала противное, склизкое чувство при мысли о пошлых шуточках Гарретта по поводу их с Эдуардо возможных отношений, о навязчивых расспросах Жанин, о нехитрых восторгах Роланда. В этом было все дело. И от этого было противно вдвойне, ибо осознание этого простого факта вызывало у Кайли отвращение к себе и к собственной двуличности. Гриффин всегда презирала людей, слишком озабоченных общественным мнением, но только теперь, пройдя через это сама, она по настоящему поняла тех, кого всегда осуждала. В конце концов, так ничего и не решив, только еще больше запутавшись в своих противоречиях, Кайли собралась и с тяжелым сердцем отправилась на работу. ***** Выйдя из метро и пройдя пару кварталов, Кайли вдруг снова отчетливо почувствовала, как земля у нее под ногами вздрогнула и заколебалась. Сотрясение было настолько сильным, что девушка еле устояла на ногах. Прохожие, застигнутые в расплох, кричали, пытаясь удержать равновесие, многие падали. Отчаянно гудели машины, слышался визг тормозов. Через несколько минут все стихло. Кайли со всех ног понеслась в штаб-квартиру. Жанин встретила ее еще в гараже. - Ты это почувствовала?! - Кайли бросилась к ней. - Разумеется. Когда Кайли поднялась на второй этаж, то обнаружила, что все остальные, включая Игона, уже собрались в общей комнате. Гарретт и Роланд тихо поприветствовали ее, стоя рядышком у стены, а взлохмаченная шевелюра Риверы возвышалась над спинкой дивана. Он обернулся на звук ее шагов и лениво махнул рукой. Кайли мельком взглянула на него, ожидая увидеть в его глазах следы горечи или обиды, но лицо парня было непроницаемо. Эдуардо, как и вчера, выглядел вполне обычно. Он не дулся, не избегал ее, словно и не произошло между ними ничего. Если он и испытывал какие-то отрицательные чувства, то умело это скрывал, и от этого Кайли было еще хуже. - Ситуация значительно ухудшилась, - Спенглер выглядел уставшим. Он стоял, чуть опустив голову и заложив руки за спину. Роланд подошел к нему. - Тебе удалось что-то выяснить? - За ночь мы с Жанин перерыли весь интернет и массу книг в поисках хотя бы намека на происходящее, но..., - профессор вздохнул и развел руками. После этой его фразы Мелнитц заметно покраснела, но, к счастью, на это никто не обратил внимания. Игон продолжил: - Что бы там ни было, ничего хорошего оно нам определенно не сулит, а посему... - Спенглерн обвел взглядом всех присутствующих, - Думаю, нам стоит вмешаться. Эдуардо поднял руку. - Все это, конечно, интересно, но позвольте напомнить, что инициатива наказуема. И у меня вопрос: кто нам за это заплатит? Все присутствующие синхронно повернулись в его сторону. Роланд нахмурился, а Миллер, хотя и был в этом вопросе солидарен с Риверой, но предпочел промолчать. Игон молча смотрел на латиноамериканца, и в его глазах появился ностальгический блеск, уж слишком этот парень напоминал ему Питера. В свое время Венкман частенько обламывал им кайф этим же самым вопросом, когда остальная троица, включая Уинстона, собиралась, не раздумывая, сунуться в какую-нибудь заварушку. - Не все в жизни измеряется деньгами, - Кайли сверлила парня негодующим взглядом. - Возможно. Но кое-что все же измеряется, например, мое время и силы. Кайли открыла рот, чтобы дать достойную отповедь, но ее перебила Жанин. - Не хотелось бы огорчать вас, ребята, но я вынуждена согласиться с Эдуардо. Вспомните, мы спасли Нью-Йорк от Гозера, - добавила она в ответ на недоуменные взгляды остальных, - А в итоге с нами судились город, штат и целая куча частных организаций. Спенглер улыбнулся. - Это верно. Но на этот раз не вмешаться мы не можем. Можете называть это шестым чувством, интуицией или чем-то еще, но я уверен, что грядущие события слишком серьезны и затронут каждого. Отсидеться в стороне не получится. - И что ты предлагаешь? Секретарша смотрела на ученого, скрестив руки. В его интуицию она верила свято: слишком долго этот человек провел бок о бок с миром призраков, несуществующим для обычных обывателей, слишком много знал об этих таинственных и пугающих потусторонних сущностях, и его мнение в этом вопросе было для нее непререкаемой истиной. - Как я уже сказал, нужно связаться с властями и предупредить о надвигающейся опасности. Что бы ни грозило городу, будет не лишним, если полиция, военные и гражданские организации окажутся к этому готовы. Жанин скрыла грустную улыбку. Как же знакома ей была его потрясающая наивность! Профессор Спенглер и мысли не допускал, что в мэрии к его словам могут отнестись скептически, мягко говоря. Воцарившаяся тишина заставила ее поднять голову: пять пар человеческих глаз плюс два призрачных были устремлены на нее. - Я?! - Мелнитц отступила на шаг, - Ну уж нет! Не дождетесь! Я поняла, вы хотите, чтобы сначала меня посадили, как главную зачинщицу, в надежде, что на вас у них пороха не хватит. Игон подошел к секретарше и положил руку ей на плечо. - Мы всего лишь хотим сказать, что ты наш официальный представитель. Да и никто из нас не обладает таким чувством такта, чтобы справиться со столь сложной миссией. С лестью Спенглер явно переборщил, и по скептическому выражению лица Жанин было видно, что она не поверила ни единому слову, однако возражать не стала. - Ладно. Я попробую, - вид у женщины был какой-то обреченный. Следующие несколько минут прошли в напряженном ожидании. Снизу доносился голос Жанин, но что именно она говорила, разобрать было невозможно. Когда секретарша поднялась наверх, надежда, появившаяся было на физиономиях охотников, тут же увяла, стоило им увидеть лицо Мелнитц. - Этот придурок меня послал! - ее зеленые глаза метали молнии. - Кто? - голос Роланда звучал робко. - Дженсен! Помощник мэра Авраам Дженсен! Меня отказались соединять с Мак-Шейном, пока я не поговорю с ним. А этот идиот даже не захотел меня слушать. Он просто меня п-о-с-л-а-л, - последнее слово Жанин выговорила по буквам. Игон отвернулся. - А это не его случайно ты назвала козлом в прямом эфире во время недавней пресс-конференции, на которой вы с Игоном были? - осторожно поинтересовался Ривера. - Ребята! - позвал Миллер, который, устав от бесполезных препирательств, включил телевизор. Повернувшись на зов, охотники замерли, молча уставившись на экран. По телевизору показывали новости.