Пока Рай на реконструкции

Свод правил, которых должен придерживаться каждый Хранитель, Уважающий Истоки и не желающий потерять работу (далее СХУИ) Правило №4 (Пресвятая святыня святынь, дай нам сил и терпения превозмочь окружающий долбоебизм, из-за которого после оглашения каждого нового правила, нам приходится выпрыгивать из трусов, объясняя, насколько это правило важно и почему его надо исполнять! Когда-нибудь в Хранители начнут набирать не только всякий сброд, но мы до этого уже не доживем даже будучи бессмертными!) «Если по какому-то странному, необъяснимому, непонятному, непостижимому стечению обстоятельств окажется, что субъект видит своих Хранителей (прецеденты фиксировались, и не раз, так что будьте осмотрительны, следите за своим подопечным на наличие у него психологических травм), им категорически воспрещается, запрещается, не разрешается и не позволяется (Если какому-то смекалистому Хранителю Ада придет в голову оспорить правило, заявив, что в нем воспрещалось, запрещалось и не позволялось, но о недозволении речи не велось, то сразу заметим, что и не дозволяется! И на любые другие синонимы данных слов на любых языках это правило так же распространяется!) разговаривать с субъектом. Делайте вид, что у подопечного приход, галлюцинации, последствия переутомления, то есть никоим образом не подтверждайте ваше реальное существование! Лучше уж пусть человек считает себя больным на голову, чем перед ним предстанет страшная правда, которую скудный человеческий разум в полной мере постичь не способен. При этом вы обязаны отправить в ДемоАнгельское муниципальное управление заявление, в котором необходимо подробно описать, в какой ситуации вы оказались. И лучше бы с этим не тянуть! Субъекты сейчас впечатлительные! Чуть что, и бегут в психиатрическую больницу! А в психиатрических больницах они живут меньше, чем следует. Кроме того, длительное проживание в данных учреждениях ставит крест на тех действиях, которые запланировала для человека Судьба (За исключением тех индивидов, для которых Судьба запланировала пребывание в психиатрической больнице)! Если вы решите нарушить данное правило и заговорите с субъектом или не вовремя подадите заявление и это приведет к непоправимым последствиям, то кара будет пострашнее чем даже та, которая описывалась в третьем правиле. Но на этот раз мы решили сохранить интригу. Просто обратим внимание, что никто бы из вас не захотел пережить то, что грозит Хранителю, нарушившему четвертое правило! НИКТО! Даже Демоны с мазохистскими наклонностями». Хреново жить в маленьком городе, в котором любое неосторожно кинутое слово мгновенно становится достоянием общественности. Погрязшие в скуке и при отсутствии будоражащих воображение происшествий, люди готовы сделать событием тебя и твое грязное белье, развесив его на главной площади на всеобщее обозрение. Так что прятать его надо за семью печатями. Хреново жить в среднестатистической хреновой семье, где отец пьет, как последняя мразь, а мама горбатится на трех работах, убивая здоровье и нервы. Хреново, что для окружающих кажется нормальным домашнее насилие. Никого не интересует, откуда у тебя очередной фингал под глазом или почему каждую неделю на теле подобно вселенным расцветают новые синяки. Все нормально, пока увечья наносит кто-то другой, а не ты сам. Но лишь коснись бритвы, проведи пару раз по венам или оставь толстые шрамы на любой другой части тела, и эту тему обмусолят со всех сторон, не сомневайся. Потому что, когда тебя калечит некто близкий, люди закрывают на происходящее глаза, стараясь не затрагивать эту тему. Если ты калечишь себя сам, люди наблюдают с широко открытыми глазами. Они не хотят тебе помогать. Они хотят записать тебя в список ненормальных, чтобы затем обсуждать тебя следующую тысячу лет. Другие могут делать с тобой что угодно, но ты на собственное тело права не имеешь. Хреново, когда душа требует чего-то, выходящего за рамки маленького города, а уехать из него возможности нет хотя бы потому, что маму один на один с пьяницей ты не оставишь. Хреново иметь хороших друзей, живущих от тебя за тысячи километров. Людей, которым ты действительно интересен, которых твоя определенная неординарность впечатляет, а не вызывает смешки или критику. Тех, кого ты, скорее всего, никогда не увидишь вживую. Хреново, что чтобы сделать пирсинг, о котором ты долгое время мечтал, приходится ехать за пятьсот километров в большой город. Хреново быть непонятым для окружающих, тем, на кого пялятся все, кому не лень, беззастенчиво тыкают в твою сторону пальцем и фотографируют со вспышкой в маршрутках. Хреново, когда красивая девушка после хренового выступления отводит тебя в укромное место, рассчитывая на секс, а ты в панике, потому что хренов девственник. Еще хреновей, когда на девчонку не встает, потому что… потому что ты хренов гей и женщин ты любишь лишь в эстетическом плане. Хреново быть геем в хреновом городе, в котором за подобные предпочтения могут и камнями закидать. Хреново чувствовать себя хреново в любой шумной компании, и на чертовом универском посвящении, не выдержав, уходить подальше от людей, которые, как кажется на первый взгляд, принимают тебя таким, каков ты есть. Но город маленький, слухи здесь — самая ходовая валюта. Благодаря ей ты знаешь, что на самом деле ребята говорят за твоей спиной. Какую оценку дают. Они злословят, завидуя твоей смелости здесь, в Энске, быть таким, каким ты хочешь быть. Таким, каким им стать никогда духа не хватит. Хреново, когда твое спокойствие разрушает парень на курс старше. Густо усыпанное веснушками скуластое лицо. Неказистый вид. Черные густые всклокоченные волосы, в свете электрических ламп отдающие медью. Старые потрепанные вещи. И какое-то блаженное спокойствие, явно читающийся во взгляде. О таких обычно говорят «не от мира сего». Он таким и является. Парень выглядит так, будто постоянно ведет с кем-то мысленный диалог, из-за чего на окружение внимания у него просто не остается. Хреново, что он заговаривает с тобой. Ненавидишь тип людей, которые подходят и начинают болтать с таким видом, будто вы знакомы хренову тысячу лет. Несет какую-то чушь, рассказывает глупые истории из жизни, хотя ты его ни о чем не спрашивал. Тебе об этом парне говорили. КВГ. Кость В Горле. Над ним постоянно посмеиваются, но зовут на каждую вечеринку, дескать он веселый. Шут гороховый, одним словом. И зовут его на самом деле потому, чтобы затем было кого обсудить. Неужели он этого не понимает? Не видит дальше собственного веснушчатого носа? Или ему… Ему все равно? Пацан продолжает болтать, но было вспыхнувшее раздражение в тебе начинает угасать. Ты не сразу понимаешь, что дело в его наивной искренности. Он говорит, что думает. Не отводит взгляда. Не смотрит на тебя, как на фрика. Не сверлит взглядом пробитую переносицу. Не усмехается над ирокезом. Говорит с тобой на равных, даже не предполагая, что может быть иначе. Он с таким восторгом вещает про домашнего кота соседки, что ты начинаешь невольно улыбаться, зараженный его непосредственностью. Хреново, что именно в этот момент в голову ударяет выпитое пиво, развязывая тебе руки, которые ты сам же и связал. Присматриваешься к КВГ внимательнее. Светло-зеленые глаза. Длиннющие ресницы. Выразительные скулы. И приподнятые уголки губ, из-за чего кажется, будто парень всегда ухмыляется. Сам не знаешь, что на тебя находит, но ты внезапно подаешься к нему ближе, вдавливаешь парня в холодильник, сжимаешь пальцами его тощую задницу, одновременно с тем наклоняясь и ловя губами его теплое дыхание. Хреново, когда несостоявшийся поцелуй прерывается его толчком тебе в грудь и опешившим возгласом: «Ёбнутый?!». Хреново, что на следующий день он подходит к тебе, как ни в чем не бывало, и выдает: «Вот это ты вчера нажрался!», а ты в ответ тихо, сквозь зубы цедишь: «Пошел нахуй. Не подходи ко мне». Ты уходишь, надеясь, что он исполнит твое пожелание, но в то же время в глубине души рассчитывая на обратное, потому что… Хреново, когда от тоски по нормальному отношению влюбляешься в первого, кто видит в тебе нормального человека. Хреново. **** — Слы-ы-ыш, а это не тот пацанчик, который осенью попытался гланды тебе облизать? — послышалось с левого плеча гаденькое хихиканье. — Ой, да хорош. Ну перебрал парень, с кем не бывает, — лишь отмахнулся Костя, очарованный голосом певца. Он и не знал, что Артём обладает столь поразительными вокальными данными! На посвящении до ушей КВГ доходила информация о том, что панк поет в группе. Но кто бы мог подумать, что он так хорош? Даже на фоне не слишком умелых музыкантов смотрелся парень эффектно. Голос удивительно гармонировал с внешним обликом, создавая законченный образ. — С кем не бывает? Да с кем угодно! Ты тоже пару раз нажирался до свинячьего визга. Ползать, ползал. Творить хуйню, творил. Но не приставал после этого к парням! — Так я и к девушкам не приставал. Я вообще ни к кому не приставал. Мне не до того было, — заметил Константин. — И то верно. Пристать можно в любое время, а поблевать — такая возможность выпадает не каждый день, ею следует пользоваться, пока горячая! — с удовольствием глумился Демон. — Но что, если Артем к тебе приставал не из-за алкоголя? — продолжал навязчиво нашептывать Красный. — Тогда из-за чего? — Из-за того, что он… Пидарас?! — последнее слово Зловар не произнес, провозгласил. — Не ты ли еще вчера отчитывал Доброила за его гомофобию? — возмутился Костя. — Я и не гомофоб. А вот ты… — И я не гомофоб. С чего бы мне им быть? — С того, что ты живешь в этом городе, а, значит, варишься в котле предрассудков, — заметил Красный. — Они меня обошли стороной, — не согласился Костя. — И если Артем из ребят, которым нравится мужское общество, меня он явно с кем-то перепутал, — пожал КВГ плечами и тут же, спохватившись, огляделся по сторонам в надежде, что никто не заметил, что он разговаривает сам с собой. Благо окружающим было плевать. Внимание посетителей бара всецело направлялось в сторону сцены. — Это почему же? Думаешь, ты урод? — Нет, так думаешь ты. Я считаю себя нормальным. Но просто… Не знаю. По-моему, я не очень ему подхожу. Посмотри на него. Творческая личность как пить дать! А я… — Петрушка на базаре? — закончил за Костю Зловар. — Спасибо за высокую оценку… — Всегда к твоим услугам! — Да чтоб тебя! — раздалось внезапное на весь бар. Костя, как и многие другие посетители, от неожиданности вздрогнул и невольно воззрился на сцену. Артем, ни с того ни с сего раздраженно отбросив микрофон в сторону и тем самым вызвав жуткий скрежет из старых колонок, спрыгнул со сцены и без объяснений поспешно прошагал к двери с потертой табличкой «только для персонала». Музыканты, прервавшись, переглянулись, пожали плечами и последовали за вокалистом. — О, шанс, — шепнул Демон. — Сам знаю, — отмахнулся Костя, робко двигаясь за группой. **** Артем закрылся в темной подсобке и только после этого дал волю чувствам: — Может, хватит?! — зашипел он едва слышно, чтобы ребята из его группы не решили, что он окончательно рехнулся. Достаточно и того, что Артем сорвал выступление, убежав в закат посреди песни. Ангел, которому и адресовалось шипение, вздрогнул и захлопал длинными белесыми ресницами с таким видом, будто понятия не имел, что именно не устроило его подопечного. — Хватит что? — пискнул он, скукожившись под проницательным взглядом синих, словно море, глаз. Море, в котором топили людей, перед этим погрузив их ноги в тазик с цементом. — Петь. Мать твою, хватит петь, — процедил парень сквозь плотно сжатые зубы. — Хватит петь, когда пою я! Мало того, что музыканты играют не ахти, так еще и ты сбиваешь меня с ритма своими неебически фальшивыми завываниями, — выдохнул парень, стараясь держать себя в руках и не срываться на крик. Собственно, держал он себя в руках уже восемнадцать лет, так что за мастерство в подавлении эмоций давно заслужил золотую медаль или хотя бы поощрительную грамоту. — Извини, забылся, — захныкал Ангел-Хранитель, пряча половину лица за копной кудряшек. — Я не привык, что мой подопечный меня видит. Это ненормально! — Что действительно ненормально, так это слушать твои предсмертные вопли. Я чувствую, как мои ушные перепонки вот-вот лопнут и из ушей засочится кровь! — восемнадцать лет безукоризненного подавления эмоций грозили пойти прахом. — Эй, Арт, какого хера ты творишь? — раздался раздраженный голос басиста по ту сторону двери. — И на черта ты залез в кладовку? — Мне надо побыть одному, отвали, — бросил парень, на всякий случай подперев дверь спиной. Ему действительно хотелось побыть одному, вот только с сегодняшнего утра это больше не представлялось возможным, потому что на плече у него обнаружился нежданный гость. Сказать, что Артем удивился, увидев то, во что никогда не верил, — это здорово преуменьшить масштабы катастрофы. Его вопль ужаса скорее всего слышали все соседи без исключений. А вот ответный испуганный визг Ангела, оказавшегося не самым стрессоустойчивым малым, слушать пришлось одному только Артему. Всласть наоравшись, они поговорили и расставили над «Ё» все чертовы точки. Многое осталось для Артема чем-то непостижимым, но он предпочитал довольствоваться той свихнувшейся информацией, которую на него уже вывалили. Больше не надо, спасибо. Артем решил, что рехнулся, и не придумал ничего лучше, чем продолжить жить дальше. По расписанию значилось вечернее выступление в злачном местечке, где панк собирался всласть погорланить и насладиться внимание зрителей. Кто ж знал, что мелкий убогий святоша обосрет ему всю малину?! — Так какого черта ты устроил? — вновь зашипел Артем, убедившись, что от двери отошли и никто не спалит его за разговором с самим собой. — Не смог удержаться, — всхлипнул Ангел. — Голос у тебя божественный! — В отличие от тебя! — рыкнул Арт, попробовав смахнуть Хранителя с плеча, но ничего не добившись, так как пальцы прошли сквозь ненавистное создание. — Пиздец. Я ведь даже не наркоман, какого черта кренит крышу?! — Забавный факт: мой прошлый подопечный ходил к психотерапевту, но по какой причине, мы так и не поняли! — поделился с Артемом Ангел. — Очень, блядь, забавный, — фыркнул Артем. — А кто это «мы»? Хотя нет, не хочу знать. Мне достаточно и того, что я уже услышал. Я лишь… Арт резко замолчал, так как в дверь его убежища робко постучали. **** Костя бесцеремонно ворвался в маленькое помещение, гордо именуемое гримеркой, моментально перезнакомился со всеми музыкантами, пожал им руки, похвалил за то, за что мог похвалить, и как бы невзначай перешел к главному: — Мне бы с вокалистом вашим перетереть, — попросил он с напором. — Очень круто поет! Мне безумно понравилось! — Так перетри, — пожал плечами барабанщик, ловко прокручивая палочки в правой руке. — Только прямо сейчас не получится. — Почему? — А он белку поймал. В кладовке заперся и не выходит, — кивнул парень на облезлую дверь. — У него и раньше бывали сдвиги по фазе, но это что-то новенькое, — пробормотал он равнодушно. — Вас это не беспокоит? — осторожно спросил Костя. — Люди же просто так со сцены не убегают и в кладовках не запираются, — справедливо заметил он. — Еще как убегают и запираются, — не согласился гитарист. — Если мудаки, — фыркнул он, явно недовольный сорванным концертом. — Пошли собираться, — похлопал он барабанщика и бас-гитариста по плечам и кивнул на выход. — Вот тебе и сплоченная команда, — протянул КВГ, когда все члены группы скрылись за дверью. В его наивных фантазиях внутригрупповые отношения виделись совсем иначе. — Люди созданы одиночками. Сплоченность — не ваша сильная сторона, — тут же влез Демон. Костя на это лишь снисходительно фыркнул. Он приблизился к убитой временем двери кладовой и слегка постучал по ней костяшками, боясь, как бы она не рассыпалась от таких манипуляций. — Я просил отвалить от меня. Просьба все еще актуальна, — донесся до Кости знакомый усталый голос. Поразительный парень. Сколько бы раз Костя не натыкался на него в университете случайно или намеренно, он ни разу не поймал на лице Артема ни единой яркой эмоции. Мимические мышцы его лица пробудились лишь на сцене. И там же парень позволил себе повысить громкость своего голоса. Если бы Костя не зашел сегодня в это заведение, он, скорее всего, никогда так бы и не узнал эту сторону панка. Костя начал ловить себя на том, что периодически залипает на Артема, после того злосчастного случая на посвящении. Ситуация вышла неловкая, но пиздец интригующая. Крайне. Костя и сейчас, в очередной раз вспомнив тот вечер, самую малость, насколько ему это позволял его скудный диапазон стыда (а он едва ли переваливал за ноль), смутился. Но еще более неловким оказался разговор между ними на следующий день, когда Константин, рубаха-парень, подошел к Артему в институте, дабы уверить его, что о случившемся никто и никогда не узнает. Такие слухи в Энске могли принести парню нешуточные проблемы. Костя же плохого ему не желал. Но разговор по душам оказался на удивление коротким. КВГ просто послали в пешее эротическое. Но послали не так, как это делают обычно. Не услышал Костя в словах Артема ни злости, ни раздражения, ни презрения. Панк выговорил свой призыв таким же тоном, с каким мог бы предложить выпить чашечку чая с печенюшками. Это было какое-то усталое, отчаянное, даже несчастное «Пошел нахуй». И Константина печаль Артема настолько впечатлила, что он начал потихоньку приглядывать за новым знакомым, немного о нем беспокоясь. — Ты просил отвалить, но не меня. Мне ты предложил сходить на хуй. Но это было давно. И не правда. И кто знает, может я уже сходил и вернулся! — бодро заявил Костя и прислушался, ожидая нового посыла к мужскому детородному органу. — Ой! — послышалось писклявое. — Это же Константин! Мой прошлый подопечный! — Чего? — вслед за тем последовало еле различимое шипение. — Ты его знаешь? — Конечно, знаю, я был его Ангелом-Хранителем целых девятнадцать лет и семь месяцев! — И он тебя тоже видел? — Нет, не видел. — Вообще-то… Если мы об этом заговорили… — вклинился в перешептывания Костя. За дверью воцарилась мертвая тишина, которую разбил щелчок хлипкого замка. Дверь чуть-чуть приоткрылась, и Артем с подозрительным прищуром выглянул наружу. — Хочешь сказать, что ты тоже его… А этот кто такой? — ткнул панк пальцем в сторону Демона. — Демон-Хранитель, — с готовностью ответил КВГ. — Погоди! — запищал Ангел. — Ты тоже нас видишь?! — Скажу больше, Кудрявый, он всегда нас видел! — ехидно протянул Зловар. — Пиздец какой-то, — тихо проговорил Артем, потирая виски. — У меня сейчас точно башню сорвет. Я вообще не втыкаю, что за дерьмо происходит. — Сейчас мы тебе все объясним, — пообещал Костя, распахивая дверь шире и заходя в темную кладовую. — Давай закроемся на случай возвращения кого-то из твоей группы. Если они услышат, что мы обсуждаем, нас обоих сдадут в дурку. — Да я готов сдаться в дурку самостоятельно… — кинул Арт на Костю тяжелый взгляд, а затем и вовсе отвернулся от него, уставившись в стену. Воцарилось неловкое молчание, которое обострилось после того, как Костя захлопнул за собой дверь и обнаружил, что в кладовой плохое освещение. Бравая четверка погрузилась в интимный полумрак. Демон тоже подметил особое освещение. Зловара так и подмывало сообщить парням, что принято делать в маленьких темных помещениях наедине, но решил попридержать коней. Самое интересное Артема и Костю ждало впереди, ну а пока почему бы не дать им возможность насладиться последними безмятежными секундами? Костя уселся на пыльный стул, втянул в себя затхлый воздух и начал безумный рассказ.