Предопределение или выбор?

      Я была уверена, что смогу забыть Леголаса. Но я сильно заблуждалась. Воспоминания о нем преследовали меня повсюду.       После празднества по случаю официального восшествия на гондорский престол Арагорна, я вернулась в Эдорас вместе с Эомером и воинами. С нами ненадолго поехала Эовин. Она хотела присутствовать на похоронах Теодена. Его тело было привезено в Эдорас и захоронено рядом с курганом, где лежал его сын. Горю роханцев не было предела. Слезы скорби стояли в их глазах. Я сама вдоволь наплакалась. Прощаясь с Теоденом, я прощалась со своим прошлым.       Чуть позже состоялась коронация Эомера и наша свадьба. И только тогда Эовин уехала от нас в Итилиэн к Фарамиру и вышла за него замуж.       Новости о будущей жизни Братства Кольца приходили к нам от Арагорна. Между Эдорасом и МинасТиритом велась активная переписка. Так я узнала, что Фродо не долго смог жить в Шире. Его преследовали воспоминания, ныли незатянувшиеся душевные раны, нанесенные войной. И он уехал за море, в Валинор, вместе с Гэндальфом, Элрондом и Галадриэль. Мне было грустно думать о том, что я больше никогда их всех не увижу.       Моя жизнь не была такой спокойной, какой бы я ее хотела. Эомер периодически покидал Эдорас, защищая границы наших земель от набегов мордорских орков, скитающихся по Средиземью. Вместе с Арагорном он предпринимал военные походы. И каждый раз я боялась за него. Эомер стал для меня поддержкой и опорой. В нашем браке не было страсти, он строился на взаимном уважении и доверии. Мы с большим вниманием относились друг другу. Это была искренняя любовь с одной стороны, и супружеский долг – с другой.       Через два года нашей совместной жизни у нас родилась дочь, Анариэтт, а еще через три– сын, Эльфвин, наследник трона Рохана. Я полностью погрузилась в воспитание детей. Уже в пятилетнем возрасте моя дочь начала проявлять интерес к оружию, а в семь – вовсю носилась по улицам с деревянным мечом. Я не знала радоваться этому или нет. Я бы не хотела, чтобы ее будущее было связано с войной.       Мое отношение к воспоминаниям о былых временах было сильно противоречивым. Иногда я брала в руки меч, подаренный мне Халдиром, и чувствовала труднопреодолимую тягу отправиться на помощь к Эомеру. Я с каким-то наслаждением представляла себе, как когда-то билась на полях перед Минас Тиритом. Эта битва мне почему-то запомнилась больше всего. Но страшные сны, в которых я видела Око Саурона, назгулов и орков, ужасный шрам на моем животе, и та боль, которая преследовала меня каждый год, в годовщину падения Саурона, возвращали меня к прежним выводам. Война – больше не место для меня.       Состояние моего здоровья медленного ухудшалось. Меня начали преследовать сильные боли в сердце, вначале редко, а потом – все чаще и чаще. Я смутно догадывалась, что это та самая болезнь, от которой страдала моя мать. Похоже, этот недуг оказался наследственным. Я боялась сказать о том, что происходило со мной, Эомеру и всячески скрывала это. Не хотела расстраивать его. Я лишь мужественно несла это бремя.       С большой заботой я относилась к роханцам, и они отвечали мне тем же. Эомер в свою очередь был мудрым правителем. Именно благодаря ему за короткий срок были восстановлены земли Рохана, включая Хельмову Падь. Пока у нас не появились дети, я ездила вместе с ним по нашей стране, но потом моя жизнь стала ограничена Эдорасом, откуда я почти не выезжала.       Этот город был тихим уголком, в котором я все же чувствовала себя счастливой. Но здесь было сложно забыть Леголаса. Чувство вины грызло меня, и все вокруг напоминало о нем... И широкие улицы с резными домами, где мы гуляли, и речка, у которой мы сидели, и поля, по которым мы с ним катались, и стол, за которым любила сидеть наша компания. Все. Даже зеркало в бывших покоях Эовин, в которое я когда-то смотрелась перед свиданием с Леголасом. Я часто любила садиться на Эроса и уезжать за пределы Эдораса, катаясь по тем местам, где я была с Леголасом. Стоит ли говорить, сколько раз я была в том гроте, где мы когда-то ночевали с ним?       Несколько лет я не знала ничего о Леголасе, пока к нам не приехал Гимли. Он привел колонию гномов в пещеры Агларонд у Хельмовой Пади. Об этом он и Эомер, как оказалось, договорились уже давным-давно.       Гимли очень понравились наши с Эомером дети. Он развлекал их веселыми историями, и дети с упоением слушали его. Он был первым, кто отметил, что наш сын похож на Теодена. После этого я сама начала замечать, как по мере взросления в моем сыне проявляются черты погибшего короля Рохана.       Как только мне удалось остаться с Гимли наедине, я сразу же спросила его про Леголаса, на что гном с грустью покачал головой.       – Ты разбила ему сердце, – с упреком сказал он мне. – Эльф больше не отвечает на мои шутки, не смеется, не спорит о ерунде. Стал таким покладистым, аж загляденье. Но ничего, скоро он оправится.       Гимли рассказал мне об их планах отправиться в путешествие по морю, и во мне появилась уверенность, что именно там Леголас найдет свой покой и сможет излечить ту рану, которую я ему нанесла.       Я долго думала, что никогда не увижу Леголаса, не взгляну в его прекрасные глаза и не услышу его голос. Но однажды нам суждено было встретиться…       Мы с Эомером были приглашены в Минас Тирит на праздник по случаю рождения долгожданного наследника Гондора. Арагорн уже давно жаловался, что у них с Арвен рождаются одни девочки, и рождение сына было очень важным событием для него.       Прошло чуть больше десяти лет с тех пор, как я последний раз была в Минас Тирите. Преодолев тяжелую дорогу, я с трепетом в сердце поднялась вместе с Эомером на Фонтанную Площадь, где нас встретили Арагорн и Арвен. Впервые я увидела своих двоюродных сестер, дочерей Арагорна, а также маленького двоюродного брата– Эльдариона. Все они были также прекрасны, как и их родители.       Вечером было торжественное пиршество. На нем помимо нас с Эомером, присутствовали Эовин и Фарамир, а также Гимли. Мы весело провели время, вспоминая былые времена, оценивая все изменения, которые произошли в Средиземье.       Но будучи сильно уставшими с дороги,я и Эомер довольно рано ушли спать.Нас поместили в просторных комнатах на третьем этаже.Горный воздух как нельзя лучше влиял на наш сон. Мы оба проснулись с рассветом. Эомер еще лежал, а я, одевшись, вышла на большой балкон с видом на Фонтанную Площадь. Легкий освежающий ветерок подул мне в лицо. Я оглядела Площадь. Белое Древо снова зацветало, фонтан весело журчал, охраняемый стражами с неподвижными лицами. Я неожиданно заметила Арагорна. И он был не один… Мне хватило секунды, чтобы узнать его спутника. Я ахнула и бросилась вон из комнаты.       У дубовых дверей дворца я столкнулась с Арагорном. Но я не стала останавливаться и стремительно пролетела мимо него, боясь не догнать того, с кем я всей душой желала увидеться.       Я выбежала на площадь и увидела стройную фигуру эльфа, удаляющуюся в сторону лестницы на нижний ярус.       – Леголас! – изо всех сил закричала я.       Он обернулся, и я бросилась к нему в объятья. Все происходило будто во сне. Я снова видела его сияющие глаза, его безупречной красоты лицо и радостную улыбку.       – Я скучала по тебе, – прошептала я, прижимаясь к его груди.       – Очень рад тебя видеть, – с улыбкой произнес он, когда я отстранилась от него. – Как ты?       – Не хорошо и не плохо, – призналась я.       – Я слышал, что у тебя двое детей, – сказал он, внимательно смотря на меня.       Я различила боль и тоску в его глазах. Я вдруг поняла, в чем заключалось то счастье, за которое боролся Леголас. Он хотел семью. Хотел детей. Хотел воспитывать их вместе со мной.       – Прости…– проговорила я, вкладывая в это слово все свое сожаление, свою собственную боль.       – Ты хотела как лучше, – задумчиво склонил голову Леголас.       На него нахлынули воспоминания. И только тут я заметила, как он изменился. Он выглядел старше, хоть и прошло всего десять лет, которые для эльфов – лишь один день.       – Гимли говорил, что вы скоро уезжаете, – произнесла я.       – Да, мы с ним хотим отправиться за море. Но мы еще не готовы покинуть Средиземье. Да и корабль пока не построен.       – За морем ты найдешь покой…       – Так предсказывала Галадриэль…       Мы смотри друг на друга, и я чувствовала, что как прежде тону в его удивительных ярко-голубых глазах. Чистых, как небо в ясную погоду. Меня переполняла любовь к нему, и я видела, что он чувствует то же самое. Мы оба не находили себе покоя. И виной всему была я сама или…судьба.       – Скажи только слово…– проговорила я со слезами на глазах, готовая рухнуть перед ним на колени. – И я брошу все. Уеду с тобой…       Леголас с грустью покачал головой.       – Поздно, Анесса, – ответил он. – Ты замужем. Ты не можешь так поступить с Эомером, со своей дочерью и сыном. Они – твоя семья. Потом ты сама ужаснешься своим словам. Поймешь, насколько опрометчиво ты хотела поступить.       Он был прав. Я виновато опустила глаза, из которых капали слезы. Я была не в силах их сдержать. Леголас коснулся моей руки.       – Возьми это от меня, – он положил мне на ладонь сверкающее кольцо с сапфиром. – Мое сердце всегда будет принадлежать тебе, где бы я ни был. Никто и никогда больше не займет его…       Я вымученно улыбнулась в ответ на его слова. Сердце мое изнывало. Леголас в последний раз обнял меня, и я каждой клеточкой своего тела, всеми фибрами души попыталась запомнить этот момент.       – Прощай, Анесса, – проговорил Леголас, отступая на шаг.       – Прощай, Леголас…– прошептала я.       Он стоял и смотрел, как я шла к дворцу. У самого входа я остановилась и обернулась. Леголас ободряюще кивнул мне. Я кинула на него последний взгляд, вкладывая в него всю свою любовь и извинение за страдания, которые я ему причинила, и вошла во дворец.       У дверей в нашу с Эомером комнату я подняла руку и взглянула на кольцо. Ярко-синий камень удивительно переливался. Что-то было в этом кольце особенное. Леголас словно подарил мне частичку своей души. Слезы опять начали наворачиваться на моих глазах.       Сделав большое усилие, чтобы успокоиться, я вытерла слезы рукавом своего платья и зашла в комнату. Эомер стоял на балконе. Я сразу же поняла, что он видел меня с Леголасом. Эомер медленно повернулся ко мне. Лицо его было задумчивым. Он пристально посмотрел на меня.       – Встреча старых друзей? – довольно холодно спросил Эомер. – Или бывших любовников?       Я побледнела. Никогда между нами не было конфликтов. И сейчас мне стало страшно. Я не вынесла его взгляда.       – Ты любила его, – со вздохом проговорил Эомер. – И любишь до сих. Не так ли?..       Я ничего не ответила. Я не решалась поднять на него глаз. Слезы снова покатились по моим щекам.Уже знакомая боль в сердце сдавила мне грудь.Я с трудом держалась на ногах. И Эомер, похоже, понял, что перегнул палку.       – Извини, – сказал он.       Наступило тягостное молчание. Я, наконец, осмелилась поднять на него глаза. Эомер уже не смотрел на меня, а снова повернулся к балкону.       – Мне достаточно того, что ты моя жена и мать моих детей, – произнес он тихим печальным голосом. – Я знаю, тебе трудно дался этот выбор, но я ни разу не дал тебе повода усомниться в себе.       Меня поразила его самоотверженная любовь ко мне. Больше мы никогда не поднимали темы, связанной с Леголасом. Эта сцена особо не отразилась на наших взаимоотношениях. Скоро мы вернулись в Эдорас, и жизнь потекла своим чередом. Однако отныне я знала, как для Эомера был мучителен тот факт, что я любила не его…       Я продолжала идти по предназначенному мне пути. Не в состоянии сделать счастливым того, кого я по-настоящему любила, я всеми силами пыталась дарить заботу окружающим меня людям. Я понимала, что должна была радоваться тому, что имела. Но воспоминания о прошлом никогда не покидали меня.       Со временем я начала особо ценить моменты, которые проводила со своей семьей. Теми людьми, которые ежедневно были рядом и заставляли меня улыбаться. У меня была очаровательная дочь, прекрасный сын, из которого рос будущий воин и король, и любящий муж. Казалось бы, что еще нужно для счастья? Но ответ был прост… Леголас. Его любовь. Его голос. Его смех. Его улыбка. Его удивительные глаза.