***
Они просидели на мягком белом диване до самой ночи. За это время было съедено немало конфет, выпито немало чая, а так же бутылка хорошего французского коньяка, найденного Антоном в глубине кухонного шкафчика и выкурена пачка сигарет, одна на двоих (а вообще, Сережа не курит!). Они рассказывали множество разных историй, поведав о них заново, наверное, уже тысячу раз, пока Антон, самозабвенно смеявшийся над очередным забавным моментом из своей жизни, не заметил, что собеседник его не слушает. Оказывается, что тот спал, откинув свою хвостатую голову на диванную подушку.
Опьяненный мозг Шастуна выдал долго крутившуюся мысль, что неплохо бы пойти восстановить справедливость, а именно хорошенько
врезать поговорить с Арсением. Он приободрился, тихо убрал в сторону парочку фантиков, склонился над полом и начал спешно надевать свои кроссовки (о том как и когда он успел их снять Антон благополучно забыл). Он аккуратно встал и, стараясь ступать беззвучно, стал продвигаться к входной двери. Металлическая ручка легко поддается, замок неожиданно громко щелкает, заставив Антона чуть вздрогнуть и прислушаться, не проснулся ли Матвиенко. Тишина из глубины квартиры означала о возможности продолжить воплощать свой план в жизни, Шастун вышел в подъезд, и всё, он снаружи, mission completed! Он достал из кармана джинс телефон и вбил в навигатор адрес бара, в котором, по словам Димы, Арс любит зависать. Что ж, игра началась!
Прохладный августовский ветер холодил лицо и медленно остужал пыл Шастуна. Антон, периодически сверяясь с навигатором, решительно шел по направлению к большому бару. Вскоре вдали наконец-то замаячила яркая неоновая вывеска, а на всё находящееся на улице мягко ложился красный свет. Антон невольно ускорил шаг, желая быстрее достичь цели. Перед дверью он остановился, замешкавшись на секунду и задумавшись о правильности своего решения. Но всё-таки собравшись с мыслями и тряхнув головой, парень толкнул рукой гладкую лакированную поверхность. Дверь медленно отворилась, пропуская Антона в шумное помещение. В глаза беспощадно ударил яркий свет, и Шастун поспешил прикрыть глаза, защищая их от розовых бликов. Из-за обилия никотина, поступающего в легкие при каждом вдохе, кружилась голова и першило в горле — даже для него, курящего человека, это было слишком.
Арсения он заметил сразу — вальяжно развалившись на неудобном барном стуле, он прижимал к себе белокурую хрупкую девчонку и что-то горячо шептал ей на ушко. Та все время хихикала, прижимая свою бледную маленькую ладошку с аккуратными пальчиками ко рту, прикрывая белоснежную улыбку. Антон быстрыми шагами подошел к Попову и сел напротив, эмоционально ударяя ладонью по столешнице, тем самым привлекая к себе внимание парочки. Девчонка в руках Арсения вздрогнула и испуганно спросила:
— Арс, а кто это?
Арс перевел вопросительный взгляд на Антона, который всем видом показывал, что есть серьёзный разговор.
— Иди потанцуй немножко, — он обворожительно улыбнулся и легонько подтолкнул блондинку в сторону танцпола. Та поправила коротенькую юбочку, которая едва доходила до середины стройных бедёр, и, отойдя на пару шагов, недоверчиво обернулась. Арсений усмехнулся. — Иди, иди, — он сделал характерный знак рукой.
После того, как девушка скрылась из виду, Попов повернулся к Антону и сделал самое непринужденное выражение лица, на которое был способен.
— Ха-ха, Антон, какими судьбами? — он притворно рассмеялся, сощурив глаза, и подпер голову рукой. Его голубые глаза выжидающе уставились на собеседника.
— Да так, зашел проведать своего друга, — Антон негромко подозвал бармена и заказал себе хороший виски.
— Весьма польщен, — Арс самодовольно улыбнулся и сделал небольшой глоток из своего стакана.
— А с чего ты взял, что это ты? — Шастун зло сверкнул глазами, начав доставать пачку своих любимых сигарет из кармана, и догадливый бармен, наливавший Антону крепкий напиток, тут же поставил рядом пепельницу.
— Если ты считаешь старину Джека* своим другом, то у тебя проблемы с общением.
— Зато у тебя их нет, — голос Антона внезапно засочился ядом, хотя до этого его тон тоже не был дружелюбным. В зелёных глазах читалась холодная ярость, способная превратить в ледышку при желании. Он резким движением поджёг сигарету и закурил.
— Что ты имеешь в виду? — Попов выпрямился, заметно напрягаясь в какой-то степени оскорбительному началу беседы.
— Арсений, вот скажи, тебе нравятся сигареты? — Шастун сделал затяжку и медленно выдохнул сизый дым в сторону друга.
— Смотря какие, — машинально ответил Арс, не потрудившись помахать перед собой рукой, чтобы разогнать полупрозрачное облако. — Не уходи от темы!
— Ну, допустим, твои, которые ты куришь, — Антон специально пропустил мимо ушей последнюю фразу, методично стряхивая пепел.
— Само собой, я же их курю, — в груди поселилось отвратительное предчувствие чего-то нехорошего. Арсений не понимал, к чему клонит собеседник и это вводило его в смятение.
— Да, верно, ты их куришь, это уже вошло в привычку. Ты куришь каждый день, каждый день затягиваешься, выдыхаешь, стряхиваешь пепел, тушишь окурок. И так по кругу. Но замечал ли ты когда-нибудь, куда ты стряхиваешь пепел? Замечал ли красоту темного стекла, хрупкость прочных с виду граней? — Антон взял в руки почти пустую пепельницу и начал ее крутить длинными тонкими пальцами с привычными кольцами. Арс нервно сглотнул — ему не нравилось поведение Шастуна от слова «совсем».
Антон, не обращая внимания на беспокойство Попова, размеренно продолжил:
— Замечал ли ты когда-нибудь пепельницу? — его глаза гневно вспыхнули недобрым огоньком, — А ведь она может разбиться в любой момент от любого неосторожного движения! — Антон сжал предмет до побеления костяшек и, что есть силы, швырнул его в сторону. Послышался звон разбитого стекла. Посетители заинтересованно обернулись проверить, не затевается ли драка, но, не увидев желаемого, с разочарованием вернулись к своим первоначальным занятиям. Рыжий бармен с возмущенным видом уже хотел начать высказывать свои претензии по поводу порчи имущества, но Шастун заткнул его коротким: «я оплачу».
— Так вот, Арс, сигареты — это твои шлюхи, девочки на одну ночь, — Антон уверенно придвинулся ближе и продолжил, нависая над Арсением огромной тенью, почти касаясь его носа своим. — а пепельница — это Сережа, и мне кажется, на нем уже появилась первая глубокая трещина. Пока ты здесь развлекаешься в компании сучек и алкоголя, он ждет тебя дома. Ждет и ломается, Арс.
Шастун серьезно посмотрел в что-то начавшие осознавать глаза собеседника и оттолкнулся от его груди широкой ладонью, принимая изначальное положение:
— И я не понимаю, почему ты до сих пор здесь? Я б на твоем месте уже летел домой! — он отвернулся от Попова, принимаясь за забытый виски с растаявшим льдом.
Арсений растерянно провел ладонью по влажному холодному лицу, бледному, как у мертвеца. На него свалилось неожиданное осознание: Сережа знал, он все это время знал! Знал про измены и обманы! Он просто показывал отличный спектакль, талантливо отыгрывая свою роль наивного дурачка. И для кого все эти старания? Для него, для Арсения! Для подлеца и изменщика!
У Попова ком встал поперек горла. Он медленно спустился с высокого стула, на ватных ногах подошел к Антону и, положив ему руку на плечо, произнёс тихое, словно лёгкое дуновение ветерка, «спасибо», а после двинулся к дверям. Он шёл, словно в трансе, переставляя несгибающиеся ноги, а его лицо выглядело потерянным — осознание всего сказанного Антоном медленно переваривалось. Он знал точно, что сюда он больше не вернется.
Антон, наконец-то, остыв, перестал хмурить брови и метать молнии. Шастун довольно улыбнулся и сделал глоток янтарной жидкости. Похоже, пить в баре с Матвиенко он станет намного реже.
Арс плохо помнил, как добрался до их дома — всю дорогу перед глазами всплывали моменты из счастливого прошлого, которые ему дарил Серёжа. Он шел словно в непроглядном тумане — ничего вокруг не существовало — и очнулся только перед знакомой черной дверью. Попов нерешительно нажал на звонок и отошел на пару шагов, ожидая ответа. В квартире послышался грохот, последующий за ним трёхэтажный мат, а через буквально пару секунд дверь медленно отворилась. На пороге стоял сонный, взъерошенный Матвиенко с растрепанной кичкой и темными кругами под глазами, лениво потирая щеку с двухдневной щетиной. Выглядел он не очень довольным, а в его взгляде Попов наконец-то увидел не только преданность, теплоту и любовь, но и вселенскую боль и усталость от всего происходящего в его жизни. Арсений внимательно, во все глаза смотрел на, казалось бы, такого обычного и повседневного мужчину и в полной мере понимал свою огромную ошибку. Из ступора осознания его вывел тихий голос Сергея:
— Чё встал? Проходи, — уставшим голосом сказал он, разворачиваясь к Попову спиной и уходя вглубь квартиры. — Чай будешь?
Арсений помотал головой, окончательно приходя в себе, и быстрым шагом направился вслед за ним.
— Подожди! — Попов крепко схватил Сережу за плечо, резко поворачивая к себе лицом. Матвиенко удивленно посмотрел на своего соулмейта, а внутрь закралось чувство, что буквально сейчас все перевернется с ног на голову или наоборот. Он уже было открыл рот, чтоб спросить, что происходит, как был внезапно перебит.
— Молчи! — Сережа невольно вздрогнул от чересчур холодного, повелевающего тона. Арсений понял, что перегнул палку, и сразу же смягчился — и так уже много всяких дел натворил. — Помолчи, пожалуйста, я должен тебе кое-что сказать, — он взволнованно вздохнул, собравшись с мыслями, и положил обе руки на плечи мужчине, несильно сжимая. Попов мельком кинул провинившийся взгляд в испуганные, и одновременно с этим заинтересованные карие глаза напротив, и уставился в пол, давая волю откровению, идущему прямиком от сердца.— Я хочу извиниться за то, что в упор не замечал, как ты сильно страдаешь из-за меня. Извиниться за то, что воспринимал твою любовь как должное и давал взамен ровно ничего. Ты потрясающий человек, заслуживающий только лучшего в этой жизни. Извини, что не ценил тебя и твои чувства, ты столько прекрасного делал для меня, а я не обращал на это внимания. В общем, извини за то, что был таким мудаком по отношению к тебе. Сереж, прости меня за твои раны.
Он, наконец, поднял глаза, которые все это время были опущены в пол и посмотрел на мужчину напротив: по любимому лицу крупными каплями катились слезы, ресницы слиплись, а искусанные губы дрожали. Арсений нежно положил ладонь на правую щеку Матвиенко, бережно стирая влажную дорожку большим пальцем и виновато улыбнулся. Он завёл одну руку за голову мужчины, а второй обвил шею Серёжи, несмело притягивая его к себе и заключая в крепкие объятия. Матвиенко в ответ обхватил его торс, сильно стиснув ткань на спине и, уткнувшись в крепкое плечо, сдавленно, сквозь всхлип, зашептал:
— Я тебя прощаю. Прощаю за все. Только обещай больше никуда не уходить. Обещаешь? — он сильнее сжал руки на торсе Попова, с трепетом прижавшись щекой к теплой груди. Сердце Арса забилось с новой силой, и он понял, что ему не хватало этой вечной любви, которую он готов принимать вечно, отдавая то же самое взамен. Соулмейт Серёжи, наконец-то, излучал столь необходимое тепло, которое он так долго искал в нём, и Матвиенко, почувствовавший себя в защищённости, с надеждой ожидал искреннего ответа.
— Обещаю.
В маленьком коридоре старой двухкомнатной квартиры двое мужчин заново обрели друг друга. И, кажется, уже навсегда.
The end.
