Золушек... и другие сказки

      Пока королевская карета весело катила по дороге и его величество с дочерью восторгались обширными землями, якобы принадлежавшими маркизу Карабасу, кот прибежал к воротам прекрасного замка. Жил там людоед, и по слухам, не было на свете монстра богаче. А ещё он умел превращаться в зверей и птиц. Кот подошёл к воротам замка и попросил допустить его к хозяину. Людоед же никогда не видел котов в сапожках и принял гостя. А кот расстроился. Внутреннее убранство замка его, мягко говоря, опечалило.       — Негусто, негусто, — покачал он головой, оглядевшись.       Голые стены и пол, истëртый сапогами давно почивших рыцарей, пыльные окна и потухший камин, перед которым лежал коврик с розочкой в центре. Пахло пылью, высоко под потолком завелись совы и косили вниз круглыми глазами. Из ценностей — только серебряная солонка и портрет хмурого господина в камзоле и со шпагой. Сам хозяин замка под стать апартаментам — небритый мужик в мятой рубашке и с голодными глазами.       — Негусто, — продолжал бормотать кот. — Хм-м-м… В карты, что ли, обстановку просрал? Ну, в целом, ничего. Я уж боялся, что тут черепа всякие и девственницы замурованные. А так жить можно. Ремонтик, то да сë… За принцессой хорошее приданое обещали. Здесь диван поставим, там горшок с геранькой.       — Чего ты всё бормочешь? — спросил людоед. — Всё высматривает и высчитывает. Обмен хочешь предложить? И не надейся — я не съеду. А ремонт — дело времени.       — Но нельзя же жить в таких условиях! — неожиданно возмутился кот. — Вы же не просто людоед. Вы вроде как граф.       — Ну граф.       — Гну! А похожи на дворника. Кафтан без пуговиц, сапоги не чищены, ну как это понимать? Людоед, извиняюсь, соответствовать должен. Я вот в книжечке видел людоеда на картинке, так там настоящий, приличный, если можно так выразиться. А вы и не похожи вовсе.       Людоед сверкнул глазами.       — И этот туда же! Туристы прутся, выделываются: похож, не похож. Чё за на фиг? Я — Робер Венсан де Орне граф де Манжу! Я дворянин в двенадцатом поколении! Здесь все земли мои, и штольня, и стекольный завод. Моему деду в присутствии правителя сидеть дозволялось, а папаша покойный и вовсе отмочил, — людоед кивнул на портрет. — На королевской свадьбе умудрился правом первой ночи воспользоваться — государь до сих пор в ахуе! И почему я, Робер Венсан де Орне, двенадцатый потомок графьëв Манжу, должен быть на кого-то похож?       — Ну вы же, извиняюсь, людоед! Жену вон…       — Что ты всё извиняешься, набздел, что ли? Ну куснул Людку, подумаешь! Она сама… того…       — Была дурна собой и не умела готовить? — машинально спросил кот и ойкнул: — Пардон, это из другой сказки.       Людоед отмахнулся:       — Да нет, так-то всё ничего, и бюст, и ноги. Вот готовить не умела — одна капуста на пару. И выëбывалась много. А матушка её так вовсе ведьма! Как начнут вдвоëм орать, ну хоть вешайся. Я тишину люблю и чтобы птички за окном пели. Во-о-от, по глазам вижу, что понимаешь. И тут эти… А когда разводились, ещё и вывезли все: и гобелены, и гильотину, и посуду серебряную. Дом еле отвоевал. Папаша покойный небось в гробу переворачивается.       — Папаша тоже людоед? — поинтересовался кот.       — Нет, он из порядочных. Так, маньячил втихушку. Резал немножко и на кол сажал. Пустяки.       Кот почувствовал, что беседа в другое русло перетекает. Вечерело уже, и королевская карета уже вот-вот должна была подъехать. И кот решил, что со львом заморачиваться не стоит, и сразу перешёл к главному.       — Вот говорят, что вы в зверей можете превращаться. А в мышку можете?       — Мелко, — поморщился людоед. — Как-то даже фу. Давай в страуса превращусь? А лучше в гориллу. Ты горилл видал?       Чего её видеть, подумал кот, глядя на волосатые руки и грудь людоеда. Вот она. А вслух продолжил канючить:       — В мышаньку? Махонькую?       — А в выхухоль хочешь? — предложил людоед. — Или этот… свиноногий бандикут. Не знаю, что за херня, но попробовать стоит. А чё, потом поржëм.       Нахрен я вообще сюда завернул, размышлял кот. Выхухоль ему… Нахухоль! За Одинокой горой немой колдун живёт, сейчас бы, может, уже договорились. Пиздобол хренов!       — Эй, аллё! — затормошил его людоед. — Удава, говорю, видал когда-нибудь? Давай, а? А ты типа бандерлогой будешь. Про ролевые игры слыхал?       Кот на всякий случай отодвинулся и опять тему сменил:       — Уютненько у вас тут. Паутинка так романтично колышется. Рояля только не хватает. Можно и пианино, но рояль круче. Традиционная марка аристократизма, знаете ли. Если рояль стоит, сразу понятно, что тут образованные каннибалы живут. Жена на нём тренькает, а вы на ковре под пальмой кальян курите. Шапочку ещё турецкую, с кисточкой, и горничная пусть в короткой юбчонке с пипидастром ходит, — кот мечтательно прищурился и головой помотал. — Не, не надо жены — горничной достаточно. Я вот мимо поместья барона Олби проезжал. Ну красота, просто сил нет! И сам он красавец мужчина! Вот если бы вы на него похожи были!       Людоед взвыл:       — Опять, ë-моë! Заело тебя, что ли? Да я крут как яйца! Я на похоронах герцога Феронского на спор двести раз на столе отжался, аж покойник глаза открыл! Я из арбалета пятьдесят на пятьдесят выбиваю. А когда твой барончик Олби фамильную цепь похерил, кто ему на банкет свою одолжил? Он её уже месяц не отдает, а я не требую, потому что он, тварь вонючая, мой лучший друг! И с какого хуя я, Робер Венсан де Орне граф де Манжу, должен быть на него похож?       — Я понял, понял! И не надо! И хрен с вами, ваше людоедское сиятельство. Давайте в мышку по-быстрому, и я пойду. Дел по горло. У меня там маркиз едет — с утра не кормленый.       — Достал ты меня, — вздохнул людоед. — Я тебя сейчас самого в мышку! А могу в мошку!       — Лишь бы не в кошку, — ляпнул кот, и людоед захохотал:       — Женский пол не любишь? Я после Людки тоже к ним доверие потерял. Пол мужской тебе оставлю, так и быть, а вот превращу… м-м-м… в человека.       Кот секунду сидел, не мигая, и вдруг, истерично мяукнув, подорвался и дёрнул к выходу, но был ловко перехвачен за шиворот.       — А глазки-то у нас зелë-о-оненькие! — мурлыкнул людоед и погладил кота по животу. — Мне всегда зеленоглазые парни нравились. Не бойся, я тебя сейчас таким красавчиком забацаю! А потом отбацаю.       — Не надо меня бацать! — заорал кот. — Я порядочное животное и в гомосеки не записывался! Я только на мышку хотел позырить! И на бандикута согласен! Выхухоль! — визжал он, когда уже несли в спальню. — Выхухоль хоть покажите — я их не видел никогда!       И голос людоеда уже за дверями опочивальни:       — Сейчас я тебе дракона покажу. Одноглазого.

***

      — Ну харе уже дуться, — похохатывал людоед, развалившись на кровати. — Понравилось же. А посмотри, какой ты теперь красавчик.       Бывший кот, а ныне стройный и изящный юноша, стоял нагишом у большого зеркала, придирчиво себя разглядывая. Не сказать, что всё было плохо, скорее даже наоборот… А ещё все блохи вместе с шерстью испарились, и мордашка стала во сто крат смазливей, чем у курносого маркиза Карабаса. Только уши кошачьи остались и теперь нервно подрагивали на макушке. Но так даже лучше.       — Для экзотики, — сказал тогда людоед.       Коту всё нравилось, но хотелось ещё повыпендриваться и гордость показать, и он сказал обиженно:       — А хвост? Хвоста-то нет!       — А на кой он тебе? Мух отгонять?       — Это коровы хвостом мух отгоняют. А котам для статуса. Ну и яйца прикрывать.       — Яйца у тебя теперь спереди. Можешь ладошкой прикрыть, если стесняешься.       — А лизать их как? — спросил кот и осëкся.       Час назад людоед, а в миру Робер Венсан де Орне граф де Манжу, наплевав на титул и дворянское воспитание, со чмоканьем вылизал его и даже… а потом и вовсе… Кот покраснел и захихикал. Может и неплохо быть человеком. Мышей больше ловить не надо. Теперь лососину с олениной и фазанятину трескать, ибо он теперь не млекопитающее семейства кошачьих, а графская симпатия со всеми вытекающими. И никакие Карабасы ему отныне не указ. Он, в конце концов, больше, чем нужно, сделал — с королевской дочерью познакомил, и пусть мельников сынок дальше сам старается. А он, кот, теперь самого людоеда фаворит. Хотя какой Робер людоед? Разве что залижет до полусмерти.       — До чего же ты хорошенький стал, — говорил тем временем людоед, довольно его разглядывая. — Даже не представляешь, как мы славно заживём. Мне всегда такого котика хотелось. А от превращения ты только выигрываешь. Вот смотри: сапоги новые купим — раз!       — Хуй в жопу — два! — съязвил бывший кот.       — Нет, два — это паспорт. Имя тебе тоже экзотическое придумаем. Что-нибудь эдакое… Кудайберген Башбакты. Красиво звучит? У меня, брат, с фантазией проблем никогда не было, сам небось понял. А фамилию наследственную возьмёшь.       — Кошкин, что ли?       — Ну и по мелочи, — продолжал людоед. — Носков накупим, портки монтановские. А то в сапогах и с голым задом — это только на картинах красиво.       — Рубашку с кружевами хочу! — Кот упал рядом в кровать, блаженно потянулся, и видно было, что он доволен. — И биту надо.       — А биту зачем?       — Да подъедут сейчас тут… Нехуй всяким Карабасикам на наш замок залупаться.