Золушек... и другие сказки

      Когда родился наследный принц Антуан, счастью короля и королевы не было предела! Гостей пригласили — видимо-невидимо! Сначала, конечно, волшебниц со всего королевства. Король вообще хотел только их позвать. Жрут мало — все на диетах, а подарки качественные дарят, не то что эти мудаки из соседних королевств, которые каждый раз только утюги и электрические чайники привозят.       Злую волшебницу в первую очередь позвали. А как не позвать? Соседи из герцогства Фирийского как-то позабыли, так колдунья отомстила. У них все коровы вместо молока вино давать стали. Думаете, счастье? Да хуй! Она же при этом всех мужиков закодировала. А в Эгонском королевстве дитё с рогами выросло, когда колдунью на крестины не пригласили. Тут, правда, слухи ходили, что злая волшебница ни при чём — там жёнушка постаралась.       Пир устроили шикарный! Посуда золотая, яства заморские, вина старинные. Гостей понаехало видимо-невидимо. Под шумок даже те просочились, кого не звали. Не приехала только злая колдунья. Может, забыла или дела какие… Король рукой махнул и пьянку объявил открытой.       Как и положено, гости делали подарки новорождённому. Главные подарки за феями, конечно. Одна пожелала, чтобы Антуан был прекрасней всех на свете, вторая — чтобы пел и танцевал лучше всех, третья… Да кому, на хуй, это интересно! Пожелали и пожелали. Тут козлу ясно, что будь принц хоть одноглазым горбуном, он всё равно принц. Богатство и престол ему обеспечены, а рожу можно и тарелкой прикрыть.       Гуляли три дня и три ночи. На четвёртую король уже занервничал в ожидании, когда этот шабаш закончится. И вот, наконец, гости стали разъезжаться. Пять фей, будь они неладны, крыльями встряхнули и улетели в форточку. Шестая только запропала куда-то.       И тут явилась та, кого уже не ждали. Вся такая в чёрном, старая и высохшая. Стояла аки статуя и бесовскими глазами своими посматривала недовольно. Король испугался, бросился ручку лобызать.       — Сильвупле, дорогая волшебница… А мы уж не чаяли! Ждали-ждали… Просим, просим к нашему столику.       И слугам защёлкал, чтобы стол заново накрывали. Колдунья милостиво кивнула и соизволила присесть. Барашка последнего съела, винца пригубила пару кувшинов и вроде подобрела. Велела потомство показывать.       Антуана вытащили из колыбельки и колдунье поднесли. Только она его взяла, пелёнка у новорождённого принца развязалась, и он на старуху струю пустил. Напор такой, словно не молочка выпил, а сиську с пивом высосал. Королева от ужаса чуть в обморок не грохнулась.       — Только умоляю… не делайте нам зла! — упал на колени король. — Он нечаянно! Не надо рогов, как у эгонцев! Наследник же! Со мной делайте что хотите, только сына не трогайте. Посмотрите, какой хорошенький!       И королева рядом плюхнулась, руки умоляюще протянула:       — Ах, извините! Антуанчик почему-то женщин не любит. Так и норовит что-нибудь эдакое… Всем фрейлинам платья испортил… И плачет всё время. Вот у отца на руках успокаивается и у главного министра, а нянечкам всем пришлось расчет дать.       — Мужиков, значит, любит, — покачала головой колдунья, отряхивая платье. — Ты смотри… ссыкло мелкое, а уже туда же. Ох, и перелюбит же он мужиков, когда вырастет! Всех… — задумчиво сказала она, оглядывая замерших придворных мужей. На короля взгляд перевела и кивнула: — Абсолютно.       — Я согласен на рога, — быстро сказал король. — И на копыта тоже. Можете и хвост ему приделать, только пусть нормальным будет.       Колдунья плечами пожала:       — А я тут ни при чём, ваше величество. Это природа! А против неё не попрёшь, как говорится.       Она посмотрела на убитых горем родителей, поправила спизженную золотую вилку в корсаже и махнула рукой:        — Ладно! За то, что пригласили и накормили, сделаю настоящий подарок в кои-то веки. Значит, так. Как только стукнет принцу шестнадцать лет, уколется он веретеном и помрёт. И будете себе жить спокойно дальше. Можете не благодарить.       — Хуй тебе! — раздалось из-за дивана и оттуда вылезла шестая юная добрая волшебница.       Встать не смогла и на четвереньках доползла до кроватки принца.       — Не печальтесь, король и королева, — дыхнула она перегаром и икнула. — Добро всё равно победит зло! Ваш сын не умрёт, а уснёт и будет спать сто лет. Потом его э-э-э… другой прекрасный принц поцелует, и он проснётся. Поцелуй любви и всё такое… И будут жить долго и счастливо!       Щёлкнула пальцами, и посыпались золотые звёздочки с потолка.       — Сука, бля, — сказал король и припечатал каблуком юной фее в лоб. — Добренькая нашлась. Кто тебя просил только…       Королева и фрейлины рыдали. Придворные кавалеры перешёптывались и опасливо щупали себя за зады.       — Да ладно, дорогая, — вздохнул король и погладил жену по плечу. — Всё равно не доживём. Пусть проснётся через сто лет и делает всё, что хочет.

***

      Прошло шестнадцать лет. Антуан вырос прекрасным юношей. И пел, и плясал, и музицировал — всё, как пожелали феи. И трахал всех мужиков без разбору. Такая у него убойная харизма была, что все мужчины, будь то женатые или свободные, сопротивляться ему не могли. Рыдали, умоляли, но вставали раком. А с самыми стойкими разговор короткий был.       — А вот прикажу тебе голову отрубить, — нежно мурлыкал Антуан, полируя ноготки. — Думаешь, отец запретит? Ха! Это он для виду сердится, а на самом деле рад. Имущество-то твоё в казну конфискуем, а жену гоблинам продадим. Они платят хорошо.       И несговорчивый бедолага штаны снимал. Всех Антуан отымел, несмотря на возраст, чины и звания. Если благородного под хуем не оказывалось, так он и простыми смертными не брезговал. Главный министр со звездочётом в винном погребе забаррикадировались. Придворные злые, как собаки, — ебут и выпить ещё не дают. Король каждому алмазный орден вручал, чтобы не так обидно было. В народе он так и назывался: «Орден использованной задницы». Народ всё равно бесился, и ордена не помогали. Антуана в королевстве так любили, что он порой икал с утра до вечера.       Тогда его величество король со всего королевства прялки привёз в замок и во всех залах и покоях расставил, чтобы Антуан побыстрее укололся. Ни фига! Принц смотрел кривясь и близко не подходил.       — Лучше бы массажные кресла поставили, — возмутился он как-то.       — Это модно, сыночек, — улыбнулся отец. — Подойди поближе, посмотри. Вот, смотри, это веретёнце! Красивое какое… возьми в ручку, рассмотри поближе.       — Фу, — ответил Антуан и ближайшую прялку ногой пнул. — Чем фигнёй заниматься, лучше к церемониймейстеру пойду. Я к нему на этой недельке ещё не захаживал.       Король взвыл. И только принц отвернулся, он с размаху острое веретено Антуану в зад и воткнул. В правую половинку.       — Ой, — сказал Антуан, падая. Свалился на пол и захрапел.       Праздник такой потом был! Ну ещё бы! Звездочёт с главным министром из погреба вылезли — вход свободный. Все придворные на радостях напились и фейерверки стали запускать. Потом король с женой и всем двором перебрались в другой замок, а прежний заперли и опечатали.       Со временем вокруг вырос густой лес с колючими кустарниками. Ни конному проехать, ни пешему пройти, а ковры-самолёты у них не имелись, потому что лицензий не было.

***

      И вот ещё век миновал. Однажды летом юный Джон, принц Ламарский, охотился в тех местах со своей свитой. Дичи набили знатно, нагулялись, навеселились и как-то под вечер у заветного леса ночёвку решили сделать. Лес жуткий — деревья высоченные, колючие кустарники стеной, а за ними крыши башен виднеются.       — Что за замок? — поинтересовался Джон.       — Да пидора какого-то вроде заперли, — нехотя обронил слуга. — Говорят, королевских кровей.       Принц поморщился:       — Вечно у тебя глупости на уме. Замок явно заброшен. А вдруг там диковинки какие или сокровища?       — Пидор там! — упирался слуга. — Столетним сном спит. Так всех заебал, что его при помощи волшебного веретена и усыпили. Укололся и уснул.       У принца Джона, падкого до диковинок, глаза загорелись. Слугу отпихнул и к лесу бросился. И — о чудо! — колючие кусты расступились перед ним, и появилась тропинка. Джон на тропинку ступил, и кусты за его спиной сомкнулись, отрезая принца от свиты. Слуги закричали, забегали — да куда там! Ни мечом, ни топором не прорубиться.       Джон тем временем добрался до замка и увидел полуразрушенные стены. Стёкла все выбиты, а внутри трава проросла. Долго он ходил по залам, разглядывая развалившуюся мебель, пока не добрался до самой высокой башни. Поднялся по лестнице, вошёл в покои и ахнул.       Там на кровати под балдахином спал столетним сном прекрасный юноша — принц Антуан собственной персоной. Лежал он на пузике и руки под головой сложил, словно вздремнуть после обеда прилёг. Волосы золотые плащом спину накрыли, а из попы странная острая палка торчала. Джон выдернул палку, оказавшуюся и впрямь веретеном, и перевернул спящего юношу на спину.       Красив — слов нет. Принц Джон никогда с мужчинами не целовался. Да что там… он вообще ещё ни с кем, и потому очень сильно хотелось попробовать. Пидор же — значит, можно! Наклонился он и легонько коснулся губами розового рта. Спящий вздохнул и открыл синие очи.       — Это кто у нас тут такой? — нежно пропел он, потягиваясь. — Папаша новенького подогнал? Хорошенький… Как звать?       — Джон, принц Ламарский.       — А принцев-то у меня ещё не было, — ухмыльнулся Антуан и дёрнул Джона на себя.       Вроде тощенький, а сильный. А после ста лет воздержания шишка уже так дымилась, что несчастный Джон только глазами хлопнул — а уже без штанов.

***

      Когда Джон выполз из-под Антуана, уже ночь настала. Антуан дрых, предварительно повертев на своей палке принца Ламарского несколько часов кряду. Вытирая сопли и слёзы, Джон ползал по полу и чиркал спичками, что-то отыскивая на полу. Нашёл под кроватью веретено, бережно от пыли протёр и, поднявшись, с размаху воткнул Антуану в жопу. На этот раз в левую половинку.       — Ничего, — зло прошипел он, трогая свой собственный измученный зад, — пусть ещё сотенку-другую поспит, блядь ебливая…