Твой последний декабрь.

                              -.12.1825 «На улице покамест не рассвело и Петербург погружен в беспечную и холодную тьму, которую своим жёлтым приглушённым светом рассеивают несколько мигающих фонарей, которые, к моему же удивлению, я вижу чётко, и более того, вижу прошедшую мимо грузную мужскую фигуру. Впервые я не спала ночью и лишь думала, думала о грядущей беде, которая подобно волне накроет с головой моего милого друга вместе с его товарищами. Переубеждать и умолять отступиться когда всё уже давным-давно спланировано — более чем глупо…» Сия запись увенчалась смазанными чернилами и небрежной кляксой, которую подрагивающая девичья рука поставила случайно. Сидевшая за столом Варвара Александровна Лопухина, явно в смятении, замерла и направила взгляд в сторону окна, сдерживая жгучие слёзы. Бедная девушка не верила в то, что декабристам удасться поднять восстание без каких-либо проблем и последствий. Благоприятный расклад сего восстания возможен лишь в наивных мечтах, даже имея безупречный план и храбрейших людей.

***

На часах пробило 4 часа утра. Минута, две… Варвара Александровна, поднявшись из-за стола, метнулась к шкафу, вытаскивая из него муфту, шубку и прочую одежду, в которую спешно облачилась, после чего покинула тёмный дом и направилась на квартиру к Лермонтову. Несмотря на мороз, раздирающий лицо, гололёд и кружившуюся после бессонной ночи голову, Лопухина спеша шла к Михаилу Юрьевичу, путаясь в полах длинной юбки и страшась опоздания, которое может стоить последней встречи с дорогим приятелем.

***

Опасения Варвары Александровны не были осуществлены. Она вошла на порог заветной квартиры без особых усилий, ибо дверь была открыта, да и Михаил Юрьевич с поникшей головою сидел за столом. Лопухиной казалось, что небеса послали ей удобнейший случай для встречи, которая бы и завершила общение с Лермонтовым, ведь надеяться на благую участь человека, который тесно связан с будущими цареубийцами невозможно. Варенька робко подошла к Михаилу Юрьевичу и встала рядом, положив заснеженную муфту и не находя слов, чтобы начать разговор. Всё уже давно сказано и пересказано ими обоими и ничего не осталось кроме молчания, которое длилось не более минуты. Михаил Юрьевич, безучастно смотревший на пришедшую гостью, безрассудно начал осыпать замёрзшие руки девушки жаркими поцелуями, которых она не противилась. Закрыв помутнённые глаза, Варвара Александровна упала пред декабристом на колени и положила голову ему на колени, не сдерживая накопившихся за ночь слёз отчаяния.  — Михаил Юрьевич! — произнесла Варенька чуть осипшим голосом и подняла прелестную головку с влажными вьющимися волосами. — мне жаль, что мы расстанемся с Вами так быстро! Вы же сами прекрасно осознаёте свою будущность, в которой нет места ни для меня, ни для кого-либо кроме Ваших мыслей или тёмной вечности… Не окончив мысль, Лопухина более не могла вымолвить и слова, а только лишь прерывисто дышала, сожалея о том, что так и не смогла подарить Лермонтову должного количества любви, и о том, что так пошло и истерично делает это сейчас. Лермонтов приподнял плачущую возлюбленную и нежно обнял её.  — Это не конец, Варвара Александровна. Не хороните меня раньше времени, — со спокойствием, в голосе произнёс декабрист, прижимая даму всё сильнее. — мы ещё обязательно свидимся с Вами.