Конец света прерывают репризы

Гоп гоп гоп чида гоп

Есть всё-таки приятный момент в принятии того, что твоя жизнь превратилась в дурдом — дурацкие ситуации уже не вызывают шок, но всё ещё веселят. В допросной, в которой Сого сейчас стоит и теребит наброшенную на плечи мишуру, царит праздничная предновогодняя атмосфера — со стены подмигивает гирлянда, на столе стоит маленькая наряженная ёлочка, под которой лежит и пахнет почищенный мандарин. За столом сидит Хиджиката, а напротив — только что задержанные Свинья, Зайчик и Овечка. Почти что обычный вечер в штабе Шинсенгуми. — Ну так что, кто из вас первый начнёт объяснять, почему вы охренели? — Хиджиката ждёт показаний, отстукивая по столу пальцами мелодию новогодней песенки. Ответа он не получает, отчего бесится и хватает Свинью за свинячье ухо. — Я на тебя намекаю, Свинья! — А чё я сразу?! — Свинья возмущённо встряхивает нависшим на лоб пятачком. — Ты единственный взрослый среди задержанных! — Да чё ты докажешь, чё ты докажешь, ты, гребень? — Какого чёрта вы посреди городской площади запугивали людей концом света? — Потому что конец близок и неминуем, а вы сидите тут и не чешитесь! Они и правда не чешутся. Тридцать первое декабря — в Эдо до сих пор не выпал снег. О признаках грядущего апокалипсиса вопят телеведущие и газетные заголовки, пугая неким расшифрованным ужасным пророчеством, а природная аномалия только подогревает шумиху. И всё же чесаться не хочется — хочется всех уже послать, снять штаны и гордо шагнуть в новый год, объесться до предсмертных позывов и обниматься с бутылкой под чьи-то пьяные подпевания телевизору. Но задержанных допросить всё-таки нужно, хоть пока и не очень получается их разговорить: Свинья отворачивает рассерженную морду и увиливает от вопросов, Зайчик испуганно молчит, нервно подёргивая глазом и подогнутым заячьим ухом, а Овечка смотрит на допрашивающих с прожигающим презрением. Овечка настораживает больше всех. — Если хотели справлять новый год с нами, то можно было пригласить нас в гости не так грубо! — пытается закатить скандал Свинья. — Хамы невоспитанные, у меня радикулит! — Вы вымогали у людей деньги, — Сого сохраняет спокойный тон и утаскивает из мандарина дольку. — Мы ничего не вымогали, мы собирали деньги на ковчег, который всех спасёт, — уточняет Зайчик, деловито поправляя очки. — Со всех каналов орут про конец света, запугивая население, а шишки полетели только нам? — Свинья требует справедливости. — Шишками кидаться начали вы, — напоминает Сого. — И вы не просто запугивали, а обманом вымогали деньги у наивных граждан. — У тупых граждан, — поправляет Свинья и грустно складывает на столе копытца. Свинья и Зайчик снова отыгрывают молчанку, поэтому Сого пока оставляет их в покое и выжидающе смотрит на ни разу ещё не заговорившую Овечку. — А ты чего молчишь, овца? Овечка набрасывается молниеносно — Сого едва успевает увернуться от прилетевшего кулака. — Сам козёл! — Да блин, я костюм твой имел в виду! — орёт Сого, возмущённо встряхнув мишурой. — Дура бешеная, хочешь, чтобы я с фингалом новый год встречал? — А ты чё, ведущий Голубого Огонька, чтобы из-за внешности переживать? — усмехается Кагура, поправляя съехавшую с головы овечью морду. — Не-е, — Сого издаёт дурной смешок. — Ведущий Голубого Огонька — это у нас Хиджиката. Хиджиката раздражённо щёлкает кнопкой авторучки, и Сого на всякий случай вновь принимает серьёзный вид, хотя наружу так и просятся глупые хихиканья. Гинтоки хрюкает, и Шинпачи его щипает, чтобы не накалял обстановку. До допросной доносятся звуки включенной где-то музыки, и Сого, уловив мотив, начинает пританцовывать. Хиджиката стукает ладонью по столу, и Сого обиженно прекращает. — Можно вопрос? — загадочно просит Гинтоки. — Чего тебе? — мрачно отзывается Тоши. — А почему ваше сборище называется “штаб”? — Гинтоки втихаря крадёт мандарин и смотрит невинно в глаза. — Изначально, по просьбе Сого, мы хотели сделать домик, — Хиджиката бьёт Сакату по руке и отодвигает от него мандарин, — но в конечном счёте остановились на варианте “штаб”. И не отвлекайся давай, ты вообще-то на допросе. — Это не допрос, а бессовестная подстава, вам просто нужно раздуть дело из ничего, чтобы создать видимость деятельности полиции. — Вот тебе не стыдно? — Мне? — Гинтоки удивлённо тычет в себя копытцем. — Используешь свою малышню в своих мерзких аферах. — А ты свою, — Гинтоки указывает на Сого, — в мерзких допросах. — Он вообще-то работу свою выполняет. — Да какая там работа, вот мои малыши действительно трудятся и помогают людям! — Мой малыш тоже помогает людям и стоит на страже их покоя! Сого от услышанного подвисает в ужасе и неверии — Хиджикате не мешало бы иногда прикидывать сначала фразу в голове, а потом уже ляпать её вслух. Господи, когда там уже пьянка. — Зато мои ребята меня ни за что не предадут и не кинут, — гордо заявляет Саката и скрещивает на груди руки. — Это всё была идея Гин-сана, он нас заставил запугивать прохожих концом света и вынуждать скидываться деньгами на строительство ковчега, арестуйте его, а нас с Кагурой-чан отпустите, — на одной ноте выдаёт Шинпачи, уставившись в стену обречённым взглядом. Сого понимающе кивает, и Хиджиката делает пометки в записях. — Ты обалдел, Шинпачи?! — подпрыгивает Гинтоки, негодующе дёргая глазом. — Я не собираюсь из-за тебя пропускать ежегодный праздничный концерт Оцу-чан, — Шинпачи дёргает ему глазом в ответ. — Вы все соучастники, так что мы не отпустим никого из вас, — разрушает все надежды Хиджиката. — Да почему?! — теряет терпение Кагура. — Я не хочу в новый год сидеть в вонючей прокуренной конуре с какими-то свиньями! — Чё ты имеешь против свиней, я не понял? — тыкает её локтем Гинтоки. — Уж один вечер потерпишь, — усмехается Сого. — Я вон всю жизнь живу со свиньями. — В смысле? — одёргивает его Хиджиката. — Правильно, вы вдвоём пока сцепитесь, а мы домой пойдём, — потирает копытца Гинтоки. — Никто никуда не пойдёт, сколько вам ещё повторять? — Тоши вот-вот придёт в ярость, и когда он туда придёт, всем уже будет не до шуток. — Вы допрыгались в этот раз. — Ууу, два бессердечных упыря, — презрительно качает головой Гинтоки. — Никакого сострадания даже в новогоднюю ночь, — фыркает Шинпачи. — Ледышки вместо сердец, — поддакивает Гинтоки. — Гнида и мымра, — кривится Кагура и плюётся. Сого оскорблённо ахает и садится на стол сбоку от Хиджикаты, сминая сложенные бумаги. — Хиджиката-сан, как думаете, может, отпустить их уже к чертям собачьим? — Сого театрально вертит в руке кончик мишуры. — А то вымотают нервы только. — Слезь со стола и встань ровно, — Тоши кладёт руку ему на бедро и отодвигает его на край стола. — Я устал стоять. — Веди прилично себя. — Не хочу прилично в новый год. — Если это ваши игрища типичные начинаются, то требую попкорн в допросную, — тактично встревает Гинтоки. — Хиджиката-сан, давайте их прогоним, ну серьёзно. — А ты наедине тоже к нему на «вы» обращаешься? — лыбится Гинтоки. — От ситуации зависит. — Мм, типа ролевых игр? Ой-ой, подобные подколы могут показаться опасными — Хиджиката просто психанёт и перестанет вести себя бессовестно на людях, начнёт ещё следить за своими действиями, за своими руками, за своим языком, мать его. Оките повезло, что у Хиджикаты совести просто нет. — Да ну ладно уже вам, чё у вас такая атмосфера напряжённая? — Гинтоки решает сменить тактику и со скандала перейти на дружескую беседу. — Расскажите лучше, чё друг другу подарили? — Хиджиката мне трусы подарил, — хвастается Сого. — Воу. — Я как-то сказал, что это классная идея — дарить трусы с изображением животного, который является символом нового года. — И правда классно. — Показать? — Может, не надо? — осторожно вмешивается Шинпачи. — Да не-не, трусы не на мне, — машет рукой Сого. — На тебе нет трусов? — с тревогой хмурится Гинтоки. — Можно я уже домой поеду? — почти ноет Кагура и морщится от отвращения. Хиджиката жмурится и устало трёт переносицу — обещанного апокалипсиса он уже ждёт как спасения. Сого его даже пожалел бы — позже, когда голова приятно поплывёт, а руки сами потянутся щипать и тискать. — Сворачивайте уже свою болтовню, — Тоши снова призывает всех к адекватности. — Нам нужно составить протокол. — Я хочу в туалет, проводите меня! — у Гинтоки назревает неожиданная проблема. — Никакого туалета под арестом. — Да пусть сходит, Хиджиката-сан, чё вы, а то он же начнёт прямо тут, — беспокоится Сого. — Хотя провожать лень, если честно. — Если Гин-чан у вас в туалет сходит, то вам весь штаб придётся эвакуировать, — предупреждает Кагура, заставив присутствующих молчаливо и тревожно переглянуться. Она пользуется временной тишиной и начинает нехотя упрашивать: — Ну отпустите уже, сколько можно? Мне ещё новогодний макияж делать вообще-то. — Губищи эти свои убогие опять вырисовывать будешь? Неслыханная дерзость вызывает у всех немое потрясение, и даже Хиджиката поднимает на Сого обалдевший взгляд — вот это ты уже перегнул, тут даже я тебя уже не защищу. — Ты совсем страх потерял уже? — Кагура обалдело разводит руками. — Да что ты понимаешь в косметике вообще? — Что-то понимаю, представь себе, — фыркает Сого и таинственно замолкает. В допросной повисает настороженная и задумчивая тишина, и даже приготовившая драться Кагура замирает в недоумении. — Сого смотрит по телику «Секреты визажиста», — поясняет Хиджиката. Окита оборачивается на него со злобным прищуром. — Это хоть интересно и полезно, а ты смотришь эти идиотские ролики про кастрюльки и насадки для овощерезок. — Меня успокаивает эта херня, что в этом такого? — А я люблю рекламу этих фломастеров крутых, видели? — Гинтоки чуть ли не в ладоши хлопает, настолько интересно он сегодня проводит вечер. — Они ещё все пахнут разными фруктами. — У меня есть такие, — расплывается в хитрой улыбке Сого. — Что?! Откуда? — Хиджиката на день рождения подарил. — Какого чёрта? — Гинтоки от негодования и зависти чуть не роняет стул. — Хиджиката, а ну подари фломастеры и мне тоже! — Слушайте, да ну вас нахер! — Тоши резко встаёт из-за стола. — Задолбали, валите уже все отсюда! Задержанная шайка удивлённо хлопает на него глазами и недоверчиво переглядывается. Затем все трое поднимаются и молча направляются на выход. Сого слезает со стола и идёт за ними. Хиджиката закатывает глаза. — Ты-то куда пошёл? — тормозит он Окиту, поймав за плечо. Сого встаёт на место, но его хватает за локоть Кагура, отводит в сторону и злобным шёпотом спрашивает: — Слышь, где деньги? Сого недоумевающе хмурится и прикидывается дурачком. — Какие деньги? Ты вообще о чём, поехавшая? Кагура хватает его за ухо и тянет вниз, чтобы нагнулся. — Не шути со мной, дрянь белобрысая, — шипит она. — Где наши деньги, я тебя спрашиваю? Сого с шипением вырывается и заламывает Кагуре руку за спину, на что та отвечает ему пинком и залепляет свободным кулаком по уху. — Да ёб вашу мать! — Хиджиката бросается к ним и разнимает, закидывает Сого себе на плечо, а яростно пинающуюся Кагуру поднимает за шкирку и отдаёт Гинтоки. — Видеть уже не могу ваш зверинец! — Пусть вернёт наши честно ворованные деньги! — не успокаивается Кагура, на весу размахивая кулаками. Тоши чертыхается, достаёт у Сого из заднего кармана брюк деньги и кладёт их на ладонь Сакате. — Вот, забирайте и катитесь. — Ни хрена себе, благодарю, — Гинтоки поражённо смотрит на смятые купюры. — Как-то всё-таки странно работает у нас полиция, — подмечает Шинпачи. — Уходите, пока вас отпускают, — советует Сого, изворачиваясь на плече у Хиджикаты. Вся компания покидает стены штаба и вываливается в холодный, но по-прежнему бесснежный вечер. Хиджиката спохватывается и только на крыльце спускает с плеча свою ношу. Ноша, встав на ноги, одёргивает камзол и бросает в сторону Кагуры ненавидящий взгляд. Та незаметно показывает в ответ средний палец, пока Гинтоки поправляет ей и Шинпачи шапочки, чтобы обоим не надуло в уши. — Чтоб на праздниках мы вас даже не видели, — предупреждает Хиджиката. — Если конец света всё-таки случится, то мы с вами не увидимся вообще никогда, — печально отвечает Гинтоки. — И да, ещё раз попадётесь на мошенничестве — так просто уже не отделаетесь. — Мы не попадёмся больше, мы будем хитрее, — Гинтоки уже собирается уходить, но оборачивается. — Ой, а вы случайно нас не отвезёте домой? — Пиздуйте уже, — устало подгоняет Сого. Гинтоки смотрит на Сого сердито, тычет в него копытцем и обращается к Тоши: — Вот разбаловал ты его. — Я займусь им, не переживай. — Ну конечно, ты поэтому нас и прогнал, потому что не терпится им заняться. Вся троица машет на прощание и пингвиньим шагом скрывается в темноте. Хиджиката наконец-то закуривает. — Какие же они отвратительные, зачем мы с ними дружим? — Это наши друзья? — Сого повязывает мишуру вокруг шеи. — Фу. — Они даже хуже. Как дурацкие родственники, которые приезжают портить праздник. — И спрашивают постоянно, когда у нас свадьба. Хиджиката смотрит на Сого с усталым безразличием и паникой — удивительное лицо, которое умудряется выражать всё это одновременно. Он напряжённо затягивается, отворачивается и смотрит на неразличимое в траве чёрное пятно. — Это пёс или пень? — Думаю я, когда смотрю на вас. Сого улыбается, мысленно запрыгивает за барабаны и отбивает кульминационный “бадумс”. А вообще на крыльце стоять так хорошо. Был бы ещё снег, чтобы закопать Хиджикату в сугробе или накидать ему снежков за шиворот, а ещё можно было бы разбежаться и проехаться по льду, ухватиться за Хиджикату и вдвоём неуклюже упасть, а позже просить подуть на ушибленное место и хрюкать в горячее какао. Но снега нет, а на утро обещают конец света — такое себе праздничное настроение. — Ура пьянка наконец-то, — Сого лениво потягивается, складывает руки за головой и уходит с крыльца. — Ты алкоголик, Сого, — Хиджиката как раз докуривает и идёт следом. — Только по праздникам. — Всё-таки мы и правда тебя разбаловали. — Отвечай только за себя — моя испорченность лишь на твоей совести. — Чё я-то. — Ты дал мне попробовать алкоголь, ты меня учил курить и плохим словам, ты меня… Продолжать? — Не надо. Сого идёт в комнату Хиджикаты, пока сам замком задерживается отнести какие-то бумаги и поважничать. Сого снимает камзол и попутно размышляет над всей этой паникой вокруг конца света — в пророчество он не верит, и новость о надвигающейся гибели человечества была для него лишь поводом для мрачных шуток. Но если апокалипсис действительно неминуем, то что будет делать Сого в момент, когда он нагрянет? Икать в бутылку? Кряхтеть после съеденного? Ржать и ебланить с Хиджикатой? А почему бы и нет. Ебланить с Хиджикатой — звучит как самый лучший лозунг. Аж противно. Хиджиката тем временем возвращается и озадаченно замирает на пороге комнаты. — У тебя всё хорошо? — А? — Сого недоумевающе себя оглядывает и только сейчас замечает, что снял брюки. — Ой. — Задумался? — Да у меня рефлекс просто — в твоей комнате штаны снимать. Оките прям жизненно необходимо, чтобы барабанная установка перестала быть воображаемой и в нужный момент всегда оказывалась рядом. Или же можно повесить на грудь игрушечный барабанчик и держать в кармане палочки. — Слушай, вот насчёт обращения на “вы”, — Сого задумчиво вертит в руках сложенные штаны. — А ты почему мне тыкаешь? — Куда. Ой как смешно, Хиджиката-сан, повесим смешной барабанчик и тебе. — Почему не обращаешься ко мне на “вы”, что за фамильярности? — Я тебя вот такого ещё помню, — Тоши показывает рукой рост где-то себе по колено. — С чего мне выкать тебе? — Я выше был, — надувает губы Сого. — И что теперь? Я тебя тоже давно знаю. А обращение на “вы” классно звучит и говорит об уважении. — Верно. — Так а почему тогда я тебе на “вы”, а ты мне на “ты”? — Потому что я старше. — Мне насрать. — Ты только что говорил об уважении. — И не отказываюсь от своих слов ни в коем случае. — Так ты меня уважаешь? — Конечно. Сого ржёт. На самом деле с обращений ему весело — они у него спонтанные совершенно, и он спокойно может перескакивать с “Доброе утро, Хиджиката-сан, давайте же и сегодня послужим закону и наведём справедливость в этом непростом мире” на “Куда ты полез в пруд, ужратое ты ебобо, подожди хоть меня”. Хиджикате тоже весело — новый год всё-таки. Так что идею он подхватывает. — Капитан Окита, вы так и будете в моей комнате без штанов стоять? — Хих, и правда классно звучит, — Сого ловит бёдрами холодок и подгибает колени. Хиджиката смотрит загадочно и странно, и Сого строго покашливает и перекидывает через руку штаны, с важным видом идёт прочь, но останавливается в дверях. — Увидимся на карнавале, Хиджиката-сан? — Вы имеете в виду пьянку омерзительных горланящих мужиков? — Как вам будет угодно называть сие мероприятие, — Сого проводит пальцем вдоль плеча Тоши. — Не потеряйте меня в хмельном угаре среди праздничной кутерьмы. — Вы будете лежать на полу рядом со мной и громко икать, так что не думаю, что смогу вас не заметить. Сого думает, что конец света может начаться вот прямо сейчас — пока он стоит вот так вплотную к Хиджикате, как дурак сверкает трусами и крутит пуговицу на его воротнике. — Пропустите, будьте добры, — вежливо просит он, протискивается через Тоши и выходит в коридор с штанами в руках. Желает доброго вечера проходящему мимо перепуганному младшему по званию, беззаботно насвистывает и уходит к себе переодеваться. Хиджиката провожает его смешком и опять закуривает. — Хиджиката-сан, вы уже пьяный? — Нет, — отзывается Тоши, пока курит бенгальский огонь. Сого валяется на полу и тихо напевает в потолок, смеётся с застольных баек и с сидящего сбоку Хиджикаты, у которого под градусом смешно ломаются интонации и тональности, особенно когда он возмущённо кричит. На полу смеяться веселее — смех отдаёт дрожью в пол, будто сама земля гудит и сотрясается от твоего хохота. — Сого, у тебя там всё хорошо? — откуда-то издалека беспокоится Кондо. — Лучше всех, — Сого улыбается и жмётся к бутылке щекой. — Тоши, следи хоть, чтобы не стошнило ребёнка, — умилительно заботится командующий. — Я присматриваю за ним. Сого хмыкает и с пола косит на Тоширо поплывший взгляд — тот сохраняет привычную угрюмость, но заметно розовеет щёчками. — Как-то плохо вы за мной присматриваете, — Сого трясёт бутылкой. — Я уже половину выхлестал. — При мне можно. — А если я разбуянюсь? — Я возьму на себя ответственность. Сого театрально хватается за сердце и снова присасывается к бутылке — хорошо, что сегодня официально можно быть бессовестным. Приятно, что можно быть бессовестным под присмотром. Вдвойне приятно быть бессовестным под присмотром бессовестного. В пьяном галдеже громче всех разносится голос Мацудайры — старик рассказывает, как он впервые решился отпустить дочку праздновать новый год в компании друзей и как лично изучил информацию о каждом из присутствующих на вечеринке “подозрительных сосунков”. Мацудайра приехал в штаб перецеловать всё Шинсенгуми в лоб и добродушно насвинячиться, а после он продолжит своё празднование уже по увеселительным заведениям Эдо. — Сого! — гаркает из толпы начальник полиции. — Ну хоть ты поедешь со мной в кабаре? Сого заинтересованно приподнимается с пола. — Папань, зачем вам брать с собой конкурента? — встревает Тоши. — Все девушки же будут обращать внимание только на него. Сого прям восхищён — Хиджиката хочет и дома пацана оставить, и комплимент ему влепить невзначай. И надо же быть таким хитрым, ужасным и дурным. Мацудайра на запугивания Тоши только отсмеивается — конкуренции и остаться без внимания дам он точно не боится. — Ну так что? — ждёт он от Сого ответа. — А мне для выступления наденут на голову ободок с пёрышком? Мацудайра хмурится, и Сого невольно настораживается. Мало ли, что придёт сейчас в голову пьяному деду — начнёт ещё отчитывать Окиту за неподобающее расхлябанное поведение. — Всего лишь пёрышко? — Мацудайра вдруг усмехается. — У них есть головной убор из кучи перьев, как хренов павлиний хвост. — Как на карнавале? — у Сого загораются глаза. — Ну да, — Мацудайра уворачивается от ноги Кондо, пытающегося под восторженные возгласы сделать стойку на голове. — Знал бы, что тебе так надо, подарил бы тебе на новый год как раз. — Подарите на день рождения, — Сого плюхается обратно на пол. — Хотя нет, до лета ждать долго. Подарите на день рождения Хиджикаты, а я у него украду. — Замётано, малой. Сого улыбается дедовским попыткам в сленг и снова расслабляется, покачивает ногой и тюкает коленкой Хиджикату в бок. — Так всё-таки не поедешь? — уточняет Тоши вместо Мацудайры, который уже отвлёкся и забыл про зазывания в кабаре. — Прям помчался уже, — фыркает Сого и прищуривается. — А что, так хочется от меня избавиться? — Просто спросил, — Тоши пожимает плечом и отворачивается — Сого замечает у него дёрнувшийся вверх уголок рта и едва сдерживается, чтобы не завизжать. Мацудайра же всё никак не уедет, рассказывает вульгарные шутки и надевает откуда-то взявшиеся ролики. Сого в предчувствии опасности поднимается с пола и забирается Хиджикате на колени. — Ну и куда ты собрался? — Тоши слишком ленив, чтобы хотя бы притвориться раздражённым. — А вы не слышали, Хиджиката-сан? — Сого покачивается и цепляется за плечо Тоши, чтобы не свалиться назад. — Новогодняя традиция: двенадцать раз попрыгать на коленках у замкома, и удача будет сопутствовать весь год. Как же это весело, и Хиджиката такой интересный в своих “попытках не позволять” — вот вроде бровь приподнимается будто в возмущённом “А ты не обалдел ли, малец?”, но всё остальное выражает приветственное “Добро пожаловать, устраивайтесь поудобнее, молодой человек, и оставайтесь надолго, а то что же это — коленки есть, а вас на них нет”. — Надо же, — Хиджиката настолько хочет, чтобы Окита с него слез, что аж обхватывает рукой и сильнее прижимает к себе. — И где же бытуют такие удивительные традиции? — На планете весёлых и находчивых мальчиков. Сого мимолётно думает, что из таких моментов и складываются лучшие времена — когда дурачество глаза в глаза и мурашки по спине, и даже фоновый шум не решается звучать громче. — Караул, Хиджиката-сан, — шепчет Сого на ухо, — у вас в глазах чёртики начали плясать. — Ишь они, — строго хмурится Тоши. — А что ещё делают? — Ещё бодаются. — А хвостиками трясут? — Трясут и переплетаются, Хиджиката-сан. — А ангелочков не наблюдается? — Есть один, но он тоже не пример воспитанности. — Неужели тогу задирает? — Задирает, озорник. — Дай ещё угадаю — у всех пляшущих твоё лицо? — Так точно, Хиджиката-сан. Сого всё не налюбуется — Хиджиката успешно переходит из фазы “сижу спокойно напиваюсь, бурчу и время от времени скандалю” в фазу “я в двух минутах от присядки и от покусываний тебя в шею, негодник”. На коленках сидится удобно, но Мацудайра после неудачного шпагата на роликах всё-таки начинает собираться, и с коленок приходится слезть, чтобы вместе со всеми проводить шебутного начальника. На крыльце Мацудайра расцветает отцовскими чувствами к Сого и зацеловывает ему на прощание щёки. — Ну хватит, у меня сегодня другой дед в планах, — отхихикивается Сого и оглядывается по сторонам, проверяя, что никто его не расслышал. Мацудайра уезжает торжественно и по-барски, открывает в салоне очередную бутылку и велит водителю сделать громче музыку. Вся толпа наконец-то расслабляется и провожает уезжающую машину ликованием и пением. Сого зевает, берёт Хиджикату под руку и уходит так с ним с крыльца. — Ой фу, — спохватывается он уже в комнате и выдёргивает руку. Хиджиката, соображая туманно и сомнительно, уходит обратно к еде и выпивке, а Окиту тормозит на пару слов Кондо. — Слушай… — командующий с трудом подбирает слова то ли от выпитого, то ли от неловкости. — Ты не жалеешь, что нигде не веселишься в праздничную ночь? — Так я же веселюсь. — Где, в компании дурачья нажравшегося? Сого молчит и задумчиво упирает руки в бока. — Ну вот на что ты тратишь свою молодость? — грустно улыбается Кондо и треплет воспитаннику макушку. Хиджиката неподалёку громко икает, и Сого хочет расплакаться. — Я не хочу об этом сейчас говорить, — честно отвечает он. Кондо сочувственно вздыхает, и Сого возвращается к застолью, немножко не дружит с гравитацией и чуть не падает, но вовремя хватается за Хиджикату, а именно за его волосы, вызывая у того злобное шипение, и садится рядом, задевая и роняя пустую бутылку. — Падаю блин, чё не ловишь меня? — возмущается Сого и ест из тарелки Тоши, хотя под носом заставленный едой стол. — Клуша. — А ты хрюша, — Тоши провожает сердитым взглядом каждый украденный кусок. — Мы как сценический дуэт. — Не-не, как там нас назвали сегодня? — Гнида и мымра, я в шоке. — Вот так и укажем у себя в удостоверениях. Уже ближе к полуночи вся рассыпавшаяся по полу толпа собирается в подобие кучки, чтобы всем вместе встретить традиционные удары колокола. Сого с Тоши подползают к кучке тоже, и новый год врывается под взрыв хлопушек и всеобщие крики: — Всех с новым годом! — Всем желаю год без выговоров и без увечий! — Чтобы преступники легко ловились! — И чтобы зарплату чёртову повысили! — Всех с неминуемой кончиной человеческой расы! — присоединяется к поздравлениям Сого и охотно чокается. — Да блииин, не бууудет никакого апокалипсиса, — Тоши теперь вещает только на пьяной волне с растянутыми гласными. — Если бы Земле что-то угрожало, Аманто бы слиняли с неё самые первые, как крыыысы с тонущего корабля. — А вдруг это особое химическое оружие, которое выкосит только людей, а эти упыри останутся на освободившейся планете? — Ты реально готов верить в эту херню с телика? — Ну ты же верил, что майонез на фабрике делают не рабочие, а голые карлики с чубчиками? — Первые минуты нового года, а Тоши с Сого уже перегавкиваются, — радуется Кондо. — Всё как обычно — конец света нам не грозит! Празднующие поддерживают Кондо дружным хохотом, а Сого вспоминает, что из-за проводов деда и полуночной суеты отвлёкся от важного занятия. Он исправляет оплошность и снова залезает к Тоши на колени. — Слышал, да? Мы спасли мир. — Ну куда ты вот опять, — Тоши недовольно разводит руками, позволяя Оките усесться. — Я у тебя на коленочках с прошлого года не сидел! — Прошлый год был пять минут назад. Сого кривится и ждёт от Тоши ещё каких-нибудь ворчаний, но всё решается в секундных переглядках: «скинь меня, если не нравится» «я дурак что ли?» «ну вот и всё» Сого кладёт голову Хиджикате на плечо и на ощупь изучает содержимое его карманов. В правом кармане лежат сигареты с зажигалкой, а в левом нащупывается что-то странное, и Сого вынимает это непонятное на свет, чтобы разглядеть, и обнаруживает кусок сыра. Сого смотрит на сыр озадаченно, не задаёт лишних вопросов и молча прячет обратно в карман. — Вы такой загадочный мужчина, Хиджиката-сан, — хрюкает он, кокетливо наматывая на палец кончик чужой чёлки. Тоширо не успевает выяснить, чем именно он изумил Окиту, потому что тот отпускает его волосы и отворачивается послушать чей-то так-то идиотский анекдот, но такой уморительный именно сейчас. Сого смеётся в голос, откинув назад голову, и замирает, когда слышит у самого уха: — Поехали ко мне. Вот и поплыл мужик. Сого уточняет: — Такси вызовем? — Да я довезу. — Ты же пьян. — Доверься мне. Сого вздыхает и нехотя слезает, обползает Хиджикату и наваливается ему на спину. Тоши берёт его под ноги и вместе с ним поднимается с пола. — Ну, я это, — неуклюже прощается он. — Пойду уложу его спать, раз его так разморило. — Спокойной вам обоим ночи, с новым годом вас, здоровья, счастья, успехов! — кричат наперебой со всех сторон. — До новых встреч, — бубнит Сого Хиджикате в плечо. Весь путь по коридору превращается в потешную карусель или больше в поездку верхом на ослике, и Сого болтает ногами, задевает рукой проплывающие мимо стены и напевает Хиджикате на ухо. — Музыкальный настрой у тебя сегодня? — Я пьяный, весёлый и иногда без предупреждения снимаю штаны, приходи на мои концерты. Тоши добирается до своей комнаты, спускает Сого на пол, находит в бардаке пульт и включает музыкальный канал. По всей комнате валяются притащенные Окитой пачки чипсов, который заранее готовился к тому, что из общих посиделок они вдвоём перекочуют в свои собственные. Сого разваливается на полу, раскидывая в стороны руки: — Наконец-то начнётся Голубой Огонёк. — Так он ещё с одиннадцати часов идёт. — Я не про концерт. Тоши таинственно косится и лезет в шкаф, достаёт свою новую флягу, которую уже успел наполнить, чтобы тихонько пить и безмятежно плыть к берегам алкоголизма. Сого хихикает. — Ну шикарный же подарок, скажи? Хиджиката молча пьёт, а Сого думает, что подарок не просто шикарный, а гениальный. Подарить Хиджикате флягу со своей фотографией — как же он пищал, когда до этого додумался. — Ты же понимаешь, что на людях я из неё пить не буду? — Тоширо вертит флягу в руке, разглядывая на ней бессовестное лицо и знак мира. — Но я настаиваю. — Уже готовлюсь стать героем скандалов. — Как думаешь, что больше вызовет общественный резонанс — то, что замком Шинсенгуми посреди службы хлещет из фляги, или то, что на фляге фото его сослуживца? — Я не хочу представлять газетные заголовки. — “Капитан Окита опьянил Хиджикату”. — Ой бляя. — “Хиджиката пробует капитана Окиту на вкус”. Тоши то ли прыскает, то ли хрюкает (не так просто понять удивительный спектр звуков у этого человека), убирает флягу в карман и садится перед телевизором, покачивается в ритм песни, любовь к которой у них обоих зародилась по сценарию “хиджиката-сан, эта песня такая дурацкая, — да, — давайте слушать её каждую вечернюю смену? — ДА”. — Эти хит-парады такие бесполезные и почти всегда несправедливые, — ворчит Сого. — Какой идиот тратит на это время? — Ты проголосовал за все свои любимые песни? — Конечно, с твоего телефона причём. Хиджиката беззлобно усмехается и засматривается на клип. Сого вспоминает это печальное и жалеющее “на что ты тратишь свою молодость?” и не сказанное напрямую, но явно подразумевающееся “Сого, не будь тупицей и поезжай с дедом развлекаться с девицами, дед пьяный и за тебя заплатит, а ты молодой и красивый, бери от жизни всё”. Простите, Кондо-сан, но я выбираю неуклюжие свиданки с хрюкающим и лезущим обниматься дурачиной в пропахшей чипсами и сигаретами обители. — Ой да плевать на самом деле, — отмахивается Сого, — всё равно же все умрём. — Да ты задрал со своим апокалипсисом, — ворчит Тоши и лезет за чипсами в одну из раскрытых пачек. — Новый год уже наступил, где твоё сбывшееся пророчество? — Так на рассвете же, а не после полуночи. — Ты будто реально в это веришь, — Тоши хмурится. — Ты же не веришь? Сого пьяно залипает, засмотревшись на Тоши, и вместо ответа запевает: — Хэээй, земляяяя. — Сого. — Заалееей меняяяя. — Да блин, Сого. — Снееегоом таааалыым. Сого складывает пальцы в подобие пистолета и нацеливается на Хиджикату: — Такая любовь убьёт мир. И выстреливает с тихо проговорённым “бам”. Тоширо на всякий случай сидит неподвижно, а Сого спокойно возвращается к беседе: — Да, я верю, что нам всем конец. — Вот оно тебе надо? — устало кривится Хиджиката и ложится рядом. — Всем вместе помирать веселее, — Сого пользуется случаем и утаскивает из кармана Хиджикаты флягу. — Одному немножко обидно, вдруг пропущу много прикольных штук, которые будут после меня. — После тебя ничего прикольного уже не будет. — Фу это сейчас было мило. — Извини. — Ну в общем я не боюсь апокалипсиса, я готов к взрывной волне, чтобы она прям в меня влетела. — Ясно. — Так что ничего страшного, если моё лицо разорвёт на кусочки. — Оптимистичное настроение. — Всё не бубни, там гороскоп! — Сого пихает Тоши локтем в бок и отвлекается на телевизор. — Ты у нас кто, телец? — Вроде да. — О, как раз про тебя говорят, — Сого слушает, пока отпивает из фляги. — Удача в финансах, ишь ты. — Ура я богач. — Будешь водить меня по ресторанам, вонючий буржуй. — А ты кто? — Коза в пальто. — Да что у тебя по гороскопу, я забыл. — У меня рак. — Да боже. — Ну знак зодиака. — Да понял я. Помимо барабанной установки, Сого ещё иногда себя видит за кафедрой, где он в свете прожекторов, в костюме и в галстуке (Хиджиката когда-то сказал, что Оките они идут) ведёт свои нескончаемые монологи, смеясь с себя самого и с этих восхитительных романтических оперетт с сомнительной моралью, в которые ему посчастливилось вляпаться в качестве примадонны. Самокопание у Сого всегда скачет бок о бок с самолюбием, поэтому даже у себя в голове он выступает перед боготворящей его толпой. «Как я во всём этом оказался? Я докатился. Да-да, люди, как правило, стремятся к взлётам, рвутся по лестнице вверх, ближе к солнцу или к какой другой заоблачной хреноте. А к нам двоим можно только докатиться. В лучшем из смыслов». Рядом раскидан вывороченный из коробки набор подаренных Хиджикатой трусов с поросятами (всё-таки в комнате творится какой-то хаос), а сверху лежит брелок — тоже подаренный Хиджикатой. Сого берёт брелок в руки повертеть и поразглядывать. — Почему именно Чебурашка? — Так ты похож на него. Сого смотрит удивлённо и неуверенно трогает свои уши. — Не-не-не, не из-за ушей, — Тоши ловит его за руку и ржёт. — У тебя глаза такие же. — Ты допился всё-таки, да? — Во-во, особенно когда глаза вот так круглишь, — Тоши искренне веселится. — Знаешь, чего тебе не хватает? — Мозгов? — Аккордеона. Сого кладёт брелок на разложенные трусы и замирает, услышав начало заигравшей песни. Он смотрит на свою руку, до сих пор удерживаемую Хиджикатой, и пользуется идеальным моментом: — Пригласи меня на танец, пёс. Хиджиката раздумывает пару секунд, молча поднимается и тянет за собой Сого. В песне начинаются слова, и хочется глупо хихикать и неуклюже шататься, но Тоши вдруг хочет отнестись к танцу серьёзно, поэтому смотрит строго и обнимает крепче, чтобы подстраивался и вслушивался в музыку. «Весело ли танцевать с Хиджикатой? — Сого закуривает, потому что в воображении ему хочется себе эффектной дерзости. — Охренеть как весело. Особенно в момент, когда он резко притягивает тебя за талию к себе, чтобы ты не паясничал, а ты так смешно забываешь, как эти дурацкие путающиеся ноги должны вообще двигаться». — А где жук твой? — неожиданно интересуется Тоши. Сого решает не задумываться о причудах его логики. — Зачем он тебе сейчас? — Ну ты летом с ним таскался, куда ты дел его? — А под матрас свой не пробовал заглядывать? Тоши приостанавливается и осторожно оглядывается на футон. — Да шучу, — успокаивает его Сого. — Спит он. В коробочке у меня в комнате. — Ты прям его уложил? — Да-а, я ему там обустроил спаленку удобную. — Ты такой хороший балбес. Залезть бы сейчас самому к этому жуку в коробку, где нет кошмарного Хиджикаты, который включил у себя режим галантности и обольщения, который даже не качается и ведёт так уверенно, и Сого плывёт от него и от выпитого, и песня такая сопливая и такая щемящая-щемящая, и Сого не может не подпевать: — Помнишь мы с тобою хотееееели, чтобы наступила зимаааааа. — Если ты будешь петь, я уйду. — Да чё ты вот, у меня хороший голос. — Ну когда попадаешь в ноты. — Я всегда попадаю, а тебе кстати надо законодательно запретить петь. — Я всё равно буду петь свою музыку. — Прошлый наш поход в караоке стал катастрофой из-за тебя. — Они сами сказали, что никто ещё не спел эту песню на максимальное количество баллов, они бросили мне вызов. — Ща после припева будет мощно, давай хором. — Да ну мы сдурели что ли. — ГОООЛОС ТИХИЙ ТАИНСТВЕННЫЙ ГДЕЕЕЕ ТЫ МИЛЫЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ СОООН МОООЙ! — Сого, блин, щас всех пьяных разбудим. — ПОДПЕВАЙ ДАВАЙ. — ДА СОГО. — ДА ААААА. — ВЬЮЮЮЮГОЙ! — поют они уже хором, — БЕЛОЮ СНЕЖНОЮ СТААААНУ САМОЮ НЕЖНОЮ СОООН МОООЙ! — Кто-нибудь, ворвитесь и пристрелите нас. — Да-да-да, пожалуйста, кто-нибудь срочно. Сого медленно пританцовывает за кафедрой и мурлычет под нос мотив, листает начатый ещё в детстве “Cписок причин ненавидеть Хиджикату” — причины, которые Сого навязывал себе сам и в которые так отчаянно хотел верить, чтобы всегда быть оправданным, чтобы всему придавать смысл, чтобы иметь хоть какие-то ориентиры в хаосе, творящемся внутри его больной головы. Он улыбается, перечитывая особо наивно звучащие детские обиды, драматично подбрасывает страницы в воздух и усмехается в опадающем вихре: «Ну и в кого ещё я мог влюбиться?» Музыка замедляется, и замедляется смазанное перед глазами, а ноги обгоняют сами себя и цепляются друг за друга. Они оба падают в обнимку на пол, позорно и с громким хохотом, и Сого перекатывается на спину, смотрит на нависающего сверху Хиджикату, раскрасневшийся и пытающийся отдышаться, и притягивает его к себе. — По законам жанра, ты сейчас должен осыпать меня лепестками роз и неистово целовать. Лепестков под рукой нет, но Тоширо не теряется: тянется за ближайшей пачкой чипсов, зачерпывает горсть и бросает — красиво изогнутые чипсы завораживающе сыплются на Сого, который визжит и жмурится от случайных крошек. Тоши его таким и ловит, наваливаясь и целуя. В очередной вклинившейся между клипами гороскопной вставке Ракам пророчат успехи в любовных приключениях. — Спасибо, уже выполняю! — машет телевизору Сого и прижимает к себе одуревшего Тоши. — Они бы хоть договорились между собой, а то на одном канале обещали всем гибель по утру, а здесь предсказывают судьбу на предстоящий год. Хиджиката в ответ только мычит в шею, его куда-то затягивает и уносит к чертям, которые всё плясали и зазывали, в нём прорвало что-то нежное и ужасное, он не против сейчас аккордеона, чтобы играть на нём серенады, он не против выключить свет с телевизором и творить безрассудства, он прямо сейчас может помчаться искать Оките какие-нибудь редкие цветы или покупать коробку его любимых жвачек, хотя вряд ли сейчас он от него вообще отлипнет. «Вот знаете, уважаемые мои… — Сого слегка нервно оттягивает от шеи узел галстука. — Хиджиката же дикий. Отбитый, я бы даже сказал, абсолютно асоциальный тип с садистскими замашками, но просто выглядит чуть поадекватнее меня. А уж как он открещивается от слащавой романтики, ууу, — он медленно затягивается и ещё медленнее выдыхает причудливо клубящийся дым. — Но если это чудовище к вам привязалось, если оно по вам свихнулось и добралось до вас со своими страстными порывами… Ох блять». Дикторша тем временем кому-то (Сого прослушал знак зодиака) обещает перемены в личной жизни и уверяет, что первая половина года точно не даст заскучать. — А тебе со мной не скучно? — решает поинтересоваться между поцелуями Сого. Тоши давится смешком. — Это, блять, самый идиотский вопрос, который ты только мог мне задать. — Не-не, это ещё не самый идиотский, не надо меня так недооценивать. Сого укладывает Хиджикату на спину, сам устраивает голову у него на плече, выдерживает паузу и мечтательно спрашивает: — Как думаешь, можно ли на машине заехать в дом? Он задирает голову и натыкается на недоумевающе-сочувствующий взгляд. — Ты не знаешь и растерянно молчишь, поэтому предлагаю выяснить прямо сейчас. — Сого, ну вот ты ебанутый, скажи мне? — устало спрашивает Тоши, хоть и всегда знает ответ. — Теперь ты у нас задаёшь идиотские вопросы. — Ну какого хрена? Почему тебе тут не сидится? — А что ещё делать? — Ну уж я бы придумал, что с тобой поделать. — О, у тебя были на меня планы? — Представь себе! — Ну успеется ещё. — Не успеется, если я словлю из-за тебя приступ и помру. — До рассвета мало осталось, надо успеть выяснить про машину. — И ты это “мало” не хочешь проводить со мной. — Я зову тебя в увлекательный эксперимент. — Ты зовёшь меня в маразм. — У меня своё видение “любовных приключений”. — Я спать, — отворачивается Тоши. — Да в смысле? — Сого дёргает его за рукав. — И не проси даже. Я в этой херне точно участвовать не буду. — Ты проверил, дощечки ровно стоят? — Ага. Тоши не доверяет и выглядывает проверить сам. — Криво стоит левая, косой оболтус! — Оките прилетает лёгкий подзатыльник. Тоши выходит из машины и идёт поправлять приставленные к веранде две доски, выравнивает левую и оборачивается, прищуривается и на глаз сопоставляет расстояние между колёсами и между досками. Если их не совсем трезвые расчёты верны, то машина заедет на доски и как по трамплину вкатится по ним в дом. Сого сидит за рулём и лыбится в предвкушении. — Тест на доверие: как думаешь, наеду на тебя? — Я тебя щас запру в машине, будешь до следующего нового года сидеть. Хиджиката возвращается, садится рядом с Сого и пристёгивается. — Ну чё, погнали, — командует Сого и вдавливает педаль. Машина трогается с места и едет в крыльцо, подпрыгивает и закатывается на доски. — Бля, — комментирует Тоши. Машина поднимается по доскам в дом, качается в стороны и с грохотом сносит одну из дверей. — Бляяяяя, — продолжает Тоши свой репортаж. Машина прорывается дальше, вкатывается в комнату полностью и проезжает по забытой на полу пачке чипсов, которая лопается с громким похожим на выстрел звуком. Сого с Тоши пугаются и одновременно вздрагивают, проезжают ещё немного и с выпученными глазами останавливаются в миллиметре от телевизора. — Пизда, — подводит итоги Тоши. — Приехали, — Сого деловито похлопывает по рулю. — Оцени меня по десятибалльной шкале. — Десять намутромнадерутсраков из десяти. Они грустно молчат где-то с минуту, после чего одновременно прыскают и заливаются хохотом. Сого смахивает выступившую от смеха слезу и опускает стекло, высовывает из окна руку с пультом и прибавляет телевизору громкость. Тоши прикрывает глаза ладонью, чтобы не видеть реальность, которая вокруг них двоих способна быть только идиотской. «На что я трачу свою молодость, вы спрашиваете? — Сого тушит сигарету, облокачивается со смешком на кафедру, разводит и трясёт руками. — Именно, блять, вот на э т о». Сого осторожно смотрит из окна вниз. — Надеюсь, пол под нами не провалится. — А я наоборот жду. Они снова ржут, и Сого с восторгом разглядывает комнату из машины — две последние клетки мозга, оставшиеся у них с Хиджикатой на двоих, подсказали им заранее освободить место и сдвинуть всю мебель в угол. На экране телевизора крутят очередной клип, и Сого отбивает руками по рулю ритм. — Зацени парадокс, — тыкает он Тоши плечом в плечо, — мы в машине, но при этом в доме. — Охренеть. — Мы смотрим телевизор в доме, но при этом из машины, это такой сюрреализм, ну вот с кем ещё ты подобное испытаешь? — И не говори. — Неее, ты даже не осознаёшь своё счастье. — Осознаю, и от осознания мне очень страшно. — Мы такие бесшабашные затейники, а я ещё и гениальный, раз такое придумал! — Ты арестован. Сого растерянно икает. — За что? — За вождение в нетрезвом виде. — Так ты же соучастник. — Я жертва обстоятельств. — Ты бессовестный. — А ты попался. Тоши ловит Сого за руки, обхватывает запястья и строго сопит в повисшей тишине. — Где наручники, стыдобище? — вздыхает на него Сого. — К штанам прицеплены. — Где штаны? — Не здесь. С телевизора раздаются аплодисменты. Сого тоже хлопает сцепленными руками. — Ты вообще-то тоже преступник, — предъявляет он ответное обвинение. — Ты воришка. — Сердечко твоё украл? — усмехается Тоши. — Нет, сыр. — Чё. — Посмотри у себя в кармашке. Тоши хмурит брови и лезет в правый карман, нащупывает там флягу и мимолётно ей радуется, затем проверяет левый и настороженно достаёт кусочек сыра. — Как не стыдно, — неодобрительно цокает языком Сого. — Откуда сыр… — Тоши выглядит очень потерянным. — Воруешь и не помнишь? Докатился. — Откуда сыр? — паникует Тоши. — Это уже переходит все границы, ты становишься опасным. — Зачем мне сыр… — Тебя надо изолировать от общества. — Но я же не псих. — У тебя в комнате припаркована машина, так что даже не знаю. Хиджиката грустно вертит сыр в руке, пожимает плечом и прячет обратно в карман. Сого предлагает: — Пойдём тогда ко мне в комнату теперь, что ли. — Пойдём? А не поедем? Сого хрюкает. — Не ну серьёзно, пойдём, здесь теперь не посидишь. Они вылезают из машины, топчутся вокруг и тревожно разглядывают вывороченную дверь и оставленные колёсами вмятины в полу. — Как-то мы сделали всё неправильно, — признаётся Сого. — По-ебаному мы сделали, — грустно отвечает Тоши и с горя закуривает. Сого фотографирует на телефон припаркованную в комнате машину и любуется маразмом ситуации. — Только пошли тихонечко, чтобы никого не разбудить, — просит Тоши и с грохотом роняет стол. — Хорошо, — соглашается Сого и громко чихает, за что получает злобный зырк. Они забирают с собой разбросанную по полу еду и выходят из комнаты Хиджикаты, временно превратившейся в гараж. Снаружи таинственно: тёмный коридор выглядит как тоннель, а горящая за поворотом лампочка — как свет в конце тоннеля. — Блин, как круто! — радуется Сого и даёт Хиджикате свой телефон. — Снимай, будто я ухожу в иной мир. — Обожаю праздники с тобой, — восхищается Тоши и включает видеосъёмку. Сого идёт на свет, замедленной походкой и шаткой поступью изображая ускользающего призрака и попутно советуя: — Вытяни руку вперёд, будто тебе нестерпимо больно меня отпускать. Хиджиката театрально и в наигранной дрожи тянет руку и спрашивает: — А почему ты так хочешь умереть на новый год? — Чтобы не мыть посуууудуу, — заупокойно завывает Сого и заворачивает за угол. Тоши нажимает на стоп, вздыхает и идёт за Окитой на тот свет. Сого ждёт его за поворотом, привалившись спиной к стене и по-модельному подогнув ногу. — Хо-хо, Хиджиката-сан, за угол со мной решили сходить? — Да что ты дурак какой-то, пошли уже валяться. Тоши берёт Сого за руку, чтобы отвести в комнату, как вдруг в коридоре с хлопком перегорает лампочка. Оба стоят неподвижно в зловещей темноте и напряжённо сопят, вслушиваясь в случайные звуки уснувшего пьяным сном штаба. Хиджиката очухивается первый, дёргает Сого за руку и несётся с ним прочь из тёмного угла. Они добегают до комнаты, влетают внутрь и на панике закрывают двери, плюхаются вместе на пол и испуганно молчат. Тоши добивает свой несчастный окурок, и Сого шёпотом спрашивает: — А чего мы убежали? — Мы испугались. — ТЫ испугался. — Просто стало некомфортно посреди внезапной темноты. — Лох. — И я тень увидел какую-то. — Новый год только начался, а ты уже лох. — Отстань. — Колокола били, а ты был лох. — Ну хорош уже. — И утром будет конец света, а ты будешь лох. — Да достал, блин, ну правда тень была. — Ай кошмаааар, спаси меня срочно. Сого наваливается на Тоши, прижимаясь и утыкаясь носом в плечо. Тоши его обнимает и опасливо поглядывает на двери — спасёт и защитит, конечно же, куда он денется, даже если сам пересерится сильнее. Сого достаёт из его кармана свой телефон посмотреть отснятое видео. — Классная хрень получилась, — хвалит он, прокрутив хрень по кругу несколько раз. — Наложим музыку потом типа отпевающего хора. Тоширо пока включает телевизор — экран трещит и заходится помехами. — Ну что за говно у тебя вместо телевизора? — бесится Тоши. — Так я поэтому к тебе и прихожу по вечерам. — Так починить надо. — Так я хочу приходить. — Как будто тебе нужен повод. Хиджиката встаёт с пола и идёт разбираться с телевизором проверенным способом — колотить по дурацкому ящику рукой, пока не вернётся изображение. — Век технологий, хер ли, — усмехается Сого. Он решает отправить фотографию машины посреди комнаты Ёрозуе — резко хочется поделиться идиотизмом с такими же понимающими придурками. Он дописывает к фотографии текст «если ваша вечеринка не выглядит вот так, то даже не думайте меня приглашать», отправляет и сомневается получить какой-нибудь ответ — Гинтоки сейчас в лучшем случае спит лицом в салате, а в худшем вставляет в ноздри петарды. Но ответ неожиданно приходит: вы что!! ебанулись там??!!¡¡¡¡¿¿¿ :DD Сого остаётся довольным тем, что сумел впечатлить, и оборачивается — подсевший Тоши заглядывает ему через плечо и смотрит в экран с каким-то застывшим ужасом. Сого настораживается — что тебе не нравится, что я переписываюсь с кем-то? Не нравится, с кем именно я переписываюсь? У тебя инсульт, и мне вызывать скорую? — А как это он так перевернул восклицательные и вопросительные знаки? — абсолютно искренне поражается Тоши и изумлённо моргает на невиданные символы вверх тормашками. Сого смотрит на него с какой-то ужасной смесью из чувств — капелька стыда, дурацкая теплота и бесконечное обожание. Выдержать такое сложно, и Сого не выдерживает — резко разворачивается и целует дуралея, озадаченного чудесами техники. Хиджиката из дуралея растерянного превращается в дуралея довольного. — Что на тебя вдруг нашло? — усмехается он, подтягивая Окиту к себе. — Тебе нравится, когда тупят? — Мне нравишься ты. Сого уже привычно усаживается Хиджикате на коленки — он на них готов уже прописаться — обвивает руками шею и без остановки целует. Сого когда-то думал, какого хрена с ним происходит, или, точнее, из-за какого хрена, как признаться в этом себе, а после и самому хрену, и нужно ли признаваться вообще, и эмоции ведь выявляют слабость, а Сого очень не хотел падать в чьих-то глазах (особенно в глазах хрена), и это был долгий и непростой путь верхом на поехавшей крыше, и им очень не повезло получиться двумя отбитышами, у которых проблемы в выражении чувств, но спасибо решившемуся Хиджикате, который, как старший и ответственный, взял ситуацию в свои надёжные руки и поведал запутавшемуся Оките мудрую истину: «Морочишь сам себе голову — дурак блять?», и как-то всё сразу сдвинулось и даже понеслось, а вопросы слабости и доверия решались неуклюжими, но очень душевными разговорами, ворчливыми укусами и успокаивающими чмоками. Целый курс психотерапии для нелюдимого и немножко отмороженного пацана, проводимый ведущим специалистом-соговедом Хиджикатой Тоширо, по которому самому плачет психушка, — можно ли представить дуэт лучше? Сого отстраняется, смотрит на Тоши решительно-строго и признаётся: — Однажды я пытался тебя приворожить и подлил тебе специальный отвар, но у тебя пошла от него сыпь, и я понял, что даже магия нам не поможет. Хиджиката столбенеет и перегружается, пока перед глазами проносится жизнь, а Сого после спонтанной исповеди тут же возвращается к начатому. — Я, конечно, подозревал, что ты не просто так мои фотки всюду таскаешь, но я думал, это для твоих тёмных обрядов, — Тоши пытается обдумать признание под поцелуи в шею (очень не просто). — Приворот и есть тёмный обряд. — Напомни, когда это было? — Мне было шестнадцать, мальчики в этом возрасте часто делают глупости. — Блин, а если бы ты меня просто отравил? — Приятный бонус для расстроенного мальчика, у которого не сработало приворотное зелье. — Как вообще можно верить в привороты. — Как же повезло, что любовушка потом сама пришла к нам. — Знаешь, кто ты, Сого? Ты сам и есть высыпание под коленкой. — Какой-то слабенький дискомфорт от моей персоны, я хочу быть как минимум желудочной язвой. — Я ж тогда так и понял, что ты как-то с этой сыпью связан. — А чё сразу я, мало ли от кого ты подцепил гадость какую-нибудь. — Я приличный мужчина, я не цепляю от кого-то там гадость. — А куда вы мне рукой полезли, м, приличный мужчина? — Вот раздену тебя, и будешь знать. — Буду знать, что холодно быть голым? — Со мной согреешься. — Ах эти подкаты. Это вообще такое восхитительное сочетание — один от любого проявления чувств шарахается, считая унизительным, второй просто отказывается верить в любовь и романтику, а потом оба почему-то находят шарм в вечерних походах в кафе, срываются играть в догонялочки и зажимаются по коридорам, будто нет званий и репутации, будто прошлое никогда не делало больно до воя, будто единственные заботы лишь о том, что надо будет вернуться в класс не такими растрёпанными, иначе обязательно потянутся хихиканья с последних парт. Окиту не пугают чужие хихиканья и шёпотки — скандальные сплетни о своих удивительных похождениях в компании весёлого замкома он готов распускать самолично. А ещё его порывы к Хиджикате — шальные и искренние, о чём он и спешит сообщить: — Если что, я лезу к тебе без всяких злых умыслов. — В последний раз, когда ты меня обнимал, ты украл у меня бумажник. — Ну мне не хватало на коктейль прикольный. — С тобой всегда надо быть начеку. — Ты не веришь в искренность моих приступов нежности. — Я их боюсь. — Ты считаешь меня мудаком. — Я этого не говорил. — Я мудак и сволочь, я злая непредсказуемая скотина, и я хочу шоколадок. Сого поджимает губы, и Тоши улыбается в умилении. — Раньше на новый год мне дарили конфетные наборы, а в этот раз не подарили, — Сого выбирает максимально жалобный тон, чтобы у Тоши заслезились глаза. — Ну так ты вырос уже, имей совесть. — Хочу не вырастать и быть бессовестным. — И я собирался подарить тебе набор уже утром. Сого пытается удержать равнодушное лицо, но всё проваливает и улыбается до ушей. И снова притягивает Тоши за затылок к себе, и вот надо же, и как же так вышло, что такие вот времяпрепровождения в мигающем свете побитого телевизора, с перепугу больше не захлёбывающегося белым шумом, — внезапно такие правильные и такие лучшие. Понятно, почему вселенная решила схлопнуться — два идиота, обожавшие друг с другом грызться, однажды осознали, что можно попробовать целоваться. — Хочу фейерверков. — Щас всё будет, — обещает Хиджиката, укладывая Сого на футон. — Да ты не понял, — Сого не укладывается и подскакивает, прикрывая оголившееся плечо. — Настоящие фейерверки, которые мы конфисковали у тех детей косоруких. Тоши сидит на полу очень грустно — он какой-то очень наивный, если и правда верил, что хотя бы сегодня ему будет покой. — Пошли запускать, — поторапливает Сого. — Да ну что опять не так с тобой? — Я непоседливый и не даю тебе заскучать. — Я думал, ты угомонил свою жопу и никуда меня уже не потащишь. — Да ну Хиджиката-сан, ну неужели ваши сильные и умелые руки не справятся с фейерверками? — Сого скептично хмыкает. — Тем более мне одному запускать нельзя, мне нужен кто-то старший. Ну что за умница. Два выстрела одной фразой — Хиджиката теперь точно не устоит. Сого терпеливо ждёт результата мыслительных процессов в загадочной голове замкома, и Тоши не подводит — поднимается с важным и решительным видом, озирается по сторонам и подбирает с пола два свёрнутых пледа. Накидывает один Оките на плечи и старательно его укутывает — видимо, вспомнил недавний чих. В другой заматывается сам и бурчит: — Когда вернёмся, я пожонглирую мандаринами. — Обязательно, и покрутишь на носу мячик. Идти до машины в соседнюю комнату всё-таки немного странно, но быстро привыкается. Хиджиката открывает багажник и достаёт коробку с конфискованными фейерверками — какие-то визгливые дети собирались запускать их без присмотра взрослых. — Ознакомься с техникой безопасности сначала, — умничает Сого. — Не запускайте фейерверки в состоянии алкогольного опьянения, — зачитывает Тоши. — Ой ясно, в задницу это всё, — кривится Сого. — Не в задницу, а в небо. Сого хватает Тоши за рукав и тащит во двор, где они осматриваются и отыскивают ровную поверхность без бугров и кочек. Хиджиката садится на корточки, изучает коробку, проверяя её состояние, и снова пробегает взглядом по бумажке с инструкцией. Сого стоит рядом и не мешается, задирает голову и засматривается на разбросанные по небу звёзды — редкие, но подмигивающие изо всех сил. — На днях передачку одну смотрел про астрономию, — говорит он и прищуривается, чтобы несколько горящих недалеко друг от друга звёзд слились в один луч. — Там рассказывали про галактику, которая называется Сигара. Я так поржал и сразу о тебе подумал. Да-да, звучит красиво, будто сравниваю тебя с галактикой, ах. Хиджиката молчит и укрепляет коробку, обставляя её камнями, чтобы не опрокинулась. — Но сначала я подумал о тебе только из-за названия, а потом думал о тебе уже сильнее, потому что про неё начали рассказывать, какая она непростая и хитрожопая, эта галактика, и что она опасная, потому что у неё чёрная дыра в центре, где всё преломляется и летит к херам, и что она какая-то неправильная, потому что не вписывается в какие-то там законы и вообще хаотичная, да ещё и загадочные радиосигналы пускает, откуда, мать её, из чёрной дыры? Поехавшая какая-то, эта Сижка. Хиджиката пару раз поднимает на Сого взгляд, не отвечает и выковыривает с верхушки коробки фитиль. — Это же так круто — когда опасное, но при этом красивое. Блин, хотел бы я уметь объяснять всё это умным языком, — Сого досадно вздыхает. — Да и вообще было бы здорово разбираться в чём-то подобном, а не только в интернет-мемах и в сплетнях про кинозвёзд. Сого не договаривает, потому что Хиджиката вдруг оказывается рядом, смотрит как-то восхищённо и будто любуясь, порывисто притягивает к себе и целует. Сого моргает в недоумении, подрагивает укрытыми плечами и закрывает глаза — звёзды проскальзывают по зрачкам задорным хороводом и осыпаются под ресницами. Неплохо они сегодня друг по другу уносятся — то тупят, то болтают о космических штуках, в которых ни черта не смыслят. — Где можно записаться на твои астрономические лекции, профессор? — интересуется Тоши — шутливо, но без издёвки. Сого улыбается и поправляет на нём съехавший плед. — Запусти сначала салют, а потом уже под залпами будем сосаться. Тоши хмыкает и возвращается к коробке. Интересно, конечно, как он где-то полчаса назад велел не громыхать мебелью, чтобы не перебудить весь штаб, а теперь они выперлись взрывать фейерверки. Надо будет после праздников всё-таки им вдвоём сходить на томографию головы — наличие мозга ставится под сомнение всё чаще и чаще. Сого подозревает, что в их дурных черепушках обнаружат крошки от чипсов вперемешку со звёздной пылью. Тоши поджигает зажигалкой фитиль и отходит назад, хватает Сого под руку и вместе с ним отбегает подальше от шипящей коробки. Первый заряд выстреливает и несётся в небо, разрывается с громким хлопком и рассыпается искрящим цветным шариком. — Но я тысячу раз обрывал провода, — начинает напевать Хиджиката. Сого прыскает и подхватывает: — Сам себе кричал: «Ухожу навсегда». — Непонятно, как доживал до утра, — поёт Тоши дальше и глупо хихикает. Они дожидаются нового залпа и выкрикивают хором: — Салют, Вера! Они жмутся друг к другу плечами, наперебой хрюкая и вереща, ловят горящими глазами переливы огней и восторженно смотрят, как один заряд фейерверка отклоняется от маршрута, пикирует вбок и со свистом влетает в крышу сарая. Тоши с Сого застывают с шальными улыбками и теряют дар речи, в ужасе смотрят, как подожжённый сарай стремительно обрастает пламенем под взрывами оставшихся фейерверков. — Блять!! — слышатся крики выбежавших на улицу разбуженных алкашей. — Ебануться новый год, конец света сбылся, пиздец!!! Сого нервно сглатывает, а Тоши достаёт из кармана припасённую как раз на случай пиздецов флягу и судорожно отпивает. — Тоши, Сого!!! — орёт им Кондо, выскочивший из дома в одних трусах. — Хватайте вёдра и помогайте тушить эту срань!!! Сого от осознания хочет истерично расхохотаться — они с Хиджикатой столько времени спорили из-за долбаного апокалипсиса и не подозревали, что сами и были героями пророчеств. — Что-то так спать захотелось, — Окита протяжно зевает и разворачивается. — Спокойной ночи, мой прекрасный кавалер. — Ты обалдел? — Тоширо хватает его за край пледа. — Куда ты почесал, алё?! — Спасибо за роскошный вечер, — Сого выскальзывает из пледа, оставляет позади вопли и ругань и уходит безмятежно засыпать под песенные хиты на приглушённой громкости. Темнота — первое, что видит Сого, когда просыпается. Темнота какого-то чёрта осязаема, не смаргивается с век и наваливается на гудящую голову, отстукивая у висков. — Бляяяя, — Сого беспомощно машет руками. — Где я, помогите. Темнота исчезает одним движением — Хиджиката снимает с Окиты маску для сна. Хиджиката — сонно взъерошенный и уютный — приветственно шмыгает носом. Сого щурится одним глазом и приподнимается с болезненным кряхтением. — Блин, мы чё, так и не умерли? Тоши разводит руками и делает губами смешной разочарованный звук. Сого думает, что этой секундной пантомимой можно описать их отношения. — У меня для тебя ещё новость, пошли, — загадочно зазывает Тоши и идёт раскрывать сёдзи. Сого вылезает из футона, и от шевелений сдавленная голова болит ещё сильнее — будто обложенная камнями, как та коробка с фейерверками. Хиджиката помогает ему попасть в рукава утеплённой накидки, и вместе они выходят на веранду. Их встречает заснеженный двор — упрямая до последнего зима всё-таки сдалась и признала, что без снегопадов сама не своя. Морозный воздух налетает с объятиями и вдыхается с ознобом, а перед глазами — выбеленная, ватная, дремлющая безмятежность. А ещё следы от заехавшей в дом машины и несчастный обугленный сарай. Сого впечатлён. — Я думал, мне это всё приснилось. — Сам был в ужасе, когда проснулся, — Тоши щёлкает зажигалкой. — Но я посмеялся. — После того, как ужаснулся? — Я только так и выживаю. Хиджиката закуривает и делает шаг с крыльца — нога неожиданно желает удачки и уезжает веселиться. — Ёпт! — вскрикивает он и зачем-то хватается за Сого — тот хрюкнуть не успевает, как оба проезжаются задницами по заснеженному льду и шлёпаются под веранду. Отличный выход в новый год. Да они каждый раз незабываемые — прошлое первоянварское утро Хиджиката голый с катаной вышел орать на сугробы. Сого тогда наблюдал с крыльца и не знал, как реагировать, и на всякий случай загадывал желание. — Смешно мы ёбнулись, — признаёт Сого. — Это я не про сейчас, а вообще. Хиджиката улыбается и соглашается со всем. — Хорошо лежим, — подмечает он, продолжая невозмутимо курить. — Я ударился, — грустно упрекает Сого. — Ну это я давно знал. — Ты меня уронил. — Я тебя подниму и подую, где болит. — Да ты и себя теперь до весны не поднимешь, лежи уже. По веранде над ними проходит заспанный и мучающийся похмельем Кондо и бросает на валяющихся Сого с Тоши строгий взгляд. — Не лежите на снегу, заболеете же. Он громко зевает и ушаркивает дальше в дом — судя по всему, чтобы приготовить всем троим кофе. Тоши поворачивает голову, вороша затылком снег и задевая носом щёку Сого. — Ты расстроился, что не было конца света? — Да пусть, — Сого благородно позволяет миру копошиться дальше. — У нас есть ещё важные дела. Ты ночью, например, так и не пожонглировал мандаринами. — Мне почему-то кажется, что если бы я ещё жонглировать сел, то здание штаба разнесло бы ядерным грибом. Сого это легко представляет: взрывная волна, на которой их с Тоши вышвыривает в космос, чтобы уже там продолжить возвышенные беседы о созвездиях и галактиках, шутить про чёрную дыру и обязательно с хохотом в неё попасться, чтобы лично проверить, как по ту сторону опасно. Сого склоняет голову и настороженно спрашивает: — Нам на следующий новый год смену поставят, да? — Ты доживи до него сначала. — Ну тут как получится, у нас опасная работа. — Да и как будто у нас бывают скучные патрули. — Но как-то фу работать в праздничную ночь. — Мы всё равно всё бросим и пойдём кататься с горки. — Обещаешь? — А мы сможем иначе? — Ну тогда договорились, — успокаивается Сого и расслабленно улыбается. — Я ради этого даже доживу. Они могут и правда так проваляться до весны — соприкасаясь плечами и коленями, смеяться в унисон на грани слышимости и не замерзать, виском к виску и глазами в небо, высматривая в просвечивающей синеве очертания звёзд. И нахально думать, что мир спасся только благодаря им двоим.