Ты заберешь мою боль?

      Прохладным утром, когда пристроевшееся где-то на горизонте Солнце только приготовилось вставать с уютного местечка, кандидатов высадили до назначенной точки третьего этапа. Участникам экзамена незамедлительно объяснили задачу следующего испытания, после чего дирижабль скрылся из виду, оставив их на ровной поверхности крыши высокой башни, с которой нужно было спуститься. Юта, все ещё пребывающий в сонном состоянии из-за не слишком благоприятного сна, принялся осматривать местность вокруг себя и возможные варианты спуска вниз. Он, как и все, изначально подошёл к краю башни, недолго посмотрел вниз, а потом невольно констатировал в слух: — Высоко... Через некоторое время Юта заметил, что людей постепенно становилось все меньше и меньше, что означало: либо часть из них умерла, либо они нашли какой-то спуск вниз. Спуститься с башни с помощью карабканья не получится, так как его могут съесть летающие здесь большие птицы, которые уже успели полакомиться слишком уверенным в себе кандидатом. Что наводило на мысль: значит, здесь определённо есть замаскированный проход. Приняв решение, Юта около часа искал что-то, сам не зная что, и наткнулся на нечто странное. Он приподнял брови в недоумении и прыгнул. Юта внимательно всмотрелся и увидел, как камень под ногой дрогнул. — Неужели оно? — вырвалось у него, и, покосившись вниз на потайной проход, он носком ботинка слегка при отодвинул поверхность на которой стоял. Внезапно всё рухнуло и, падая, он осознал что упал в скрытый проход. Растерявшись, он не успел приземлиться удачно, а потому приземлился на левую ногу. — Черт... — непроизвольно скривился Юта и сильно сжал ногу в ботинке, вставая. «И что мне делать?» — цепляясь взглядом за разные детали, он начал рассматривать местность вокруг себя. Юта посмотрел наверх, отметив, что проход, через который он упал, уже закрылся. Его окружала небольшая, почти что пустая комната – разве что одиноко стоял пустой маленький столик. И в остальном тоже... ничего не было. Только он и бетонная коробка, наверняка отдающая его голос эхом. Рассматривая каждую деталь в комнате, внезапно к его взгляду прицепилась странная неровность стены. Юта взглянул и прищурился, приподнимая уголки губ в подобие ухмылки. Подойдя к ней, он провел рукой, разглядывая вблизи, и толкнул. Стена с грохотом и пылью механизма сдвинулась вбок, скрываясь из виду, и раскрывая проход ведущий в другую комнату. Он неспеша зашёл в неё, смотря под ноги, чтобы снова не провалиться. Ничего необычного не отметив, Юта пошел дальше, останавливаясь в середине комнаты. — Что дальше? — спросил Юта в пустоту и его голос растворился в стенах. Он постоял ещё немного, сосредотачиваясь на каждом звуке. Уловив чужое присутствие Юта молниеносно обернулся, замечая фигуру, что вышла из комнаты, которую он только что покинул. — Привет, привет, — послышался голос из темноты. — чтобы пройти дальше тебе придется сразиться со мной. — фигура вышла, и взгляд Юты сфокусировался на немолодом мужчине, что выглядел как убийца из-за своих тихих и аккуратных движений. Не то чтобы Юта знал, как они двигаются, но ему кажется, что именно так. Он быстро прошёлся взглядом по мужчине и не отметил ничего особенного. Проход позади новоявленного убийцы сразу же закрылся, а мужчина вышел и посмотрел на него свысока, всем своим видом выказывая презрение и насмешку. — Только давай побыстрее, а то я, знаешь ли, не любитель бить детей. — с какими-то непонятными звуками в голосе, идущими прямиком с глотки, словно отвратительное хрюканье грязной свиньи, произнес он. Но после полу минутного молчания мальца, которому было почему-то интересно, какого цвета стены в комнате, он разозлился, всем своим видом ещё больше напоминая гневную свинью. — Ты чего молчишь, я тут кто по твоему, а?! — взревел он с гневом, уже готовясь сорваться с места и напасть. — Ты кто? — прикинувшись дурачком спросил Юта, наклонив голову чуть набок, смотря на него невинными глазами. У него был плохой сон этой ночью, поэтому его настроение сейчас далеко от хорошего, но актёрская игра с поведением и мимикой, бывало, могла развеселить его. Других же его маски пугали и заставали врасплох. Рука убийцы, зажатая в кулак, громко хрустнула в тишине. — Я заключенный на 85 лет, но если я одержу победу в поединке с тобой, то мой срок снизят. Для тебя это, конечно, означает смерть. — прошипел он сквозь зубы. Юта приподнял брови в фальшивом удивлении: — Ого... вот как, отлично. Как я понял, мы будем драться насмерть? — хлопнул глазами он и, возможно, сожаление промелькнуло на его лице, так как гнев убийцы стал ещё более ощутимым. — Конечно, иначе со мной никак. — брезгливо плюнул он, хмыкая. — Хорошо, без проблем. — улыбнулся Юта, в тот же момент посмотрев жёстким взглядом на заключенного. Тот даже не успел встать в боевую стойку, как он двинулся. Мужчина даже не успел ничего понять, когда, казалось бы, беспомощный подросток, оказался сзади. Юта нанес удар ноги в спину, вкладывая в него злость на свои же собственные кости, и почувствовал, как проломал ему позвоночник, в ту же секунду мягко приземлившись на землю. Заключенный закричал от боли, падая и скукожившись. Юта вздохнул: — Ну и что это такое? — он покачал головой. — Почему ты кричишь? Это же не больно. Глаза заключённого испуганно поднялись и он вздрогнул. В его голове промелькнула мысль, что он должен отползти, но он не смог шевельнуться. Взгляд подростка был странным. Заключённый многое повидал в своей жизни и видел много таких, как он сам, но человек напротив него был... безумным. Его зрачки, черные как бездна, расплывались в серебряных глазах. Глаза подростка были мерзко сузившимися от поступившей зубастой ухмылки. На секунду ему пришла мысль, что эти большие клыки явно не могут принадлежать человеческому существу, и что человек напротив него таковым не является. Юта не мог понять, почему заключённый так испуганно посмотрел на него, когда он не смог сдержать ухмылку, но у него не было сил разбираться с этим. Он схватил вышедшего из строя заключенного за ногу и громко впечатал того в стену. Его противник закричал, и Юта мог увидеть, как тот захотел потерять сознание. Громко ступая, он подошёл к телу. — Я п-прошу тебя, — не сдержав слезы боли и страха, заикаясь, проговорил тот. — не убивай меня. Я в-всё сделаю... всё, что попросишь! Он рыдал, но пытался сдерживаться, так как это раздражало Юту. Сейчас молящий о пощаде заключённый выглядел довольно жалко. Его сопли и слезы смешивались, растекаясь по рту и губам, падая на грязный, сырой пол. Юта увидел, как тот пришел в себя и ещё раз открыл рот, поэтому он присел и схватил его за язык, крепко сжав в руке и пронзительно глядя в глаза. — Тебе больно, да? — внезапно спросил Юта тихим голосом. Его лицо застилала тень, а взгляд трудно было прочесть. Заключённый не издал ни звука, но заторможенно кивнул. Юта хмыкнул. — Больно – это когда... — он отпустил язык и взял чужую ногу в руку, сжав с хрустом, и вызывая стон боли от мужчины. — ноги горят. Больно – это когда... — Не трогай, не трогай! Юта блокирует толчки под собой своим телом и берет ногу под коленную чашечку. — Когда кости разламываются до маленьких кусочков. Он ломает ногу и заключённый пронзительно кричит. Страдание проносится у него на лице и он начинает сопротивляться ещё сильнее. — Больно – это когда кожа лопается, когда плоть рвется, когда кости щёлкают при ходьбе. За весь односторонний разговор Юта не моргнул ни разу. Его дыхание было тяжёлым, а лицо пустым. — А это, — он взял вторую ногу, грубо стаскивая обувь и хватая ступню. — не больно. Ещё один звук ломания конечности раздается сквозь чужие крики. Они внезапно прекращаются, а глаза заключённого закатываются, и он теряет сознание. Юта грубо бросает ногу, тяжело дыша. Тишина делает его вздохи громче. Его темная сторона, которую он не показывал при матери, стремилась вылезти наружу. Та сторона, которая проявляется, когда он чувствует себя особенно плохо, и может сделать его чрезвычайно жестоким. Та сторона, которая иногда пугает и его самого.

***

После потери сознания заключённого он сидел в прострации несколько минут, решая, что ему делать дальше. Заключённый сказал, что у них будет смертельным поединок, поэтому, с новым приливом жестокости, он кинулся на него. Ну или так Юта оправдывал свое желание поломать его на части. На протяжении часа он его калечил, ломал кости и сдирал кожу, буквально выворачивая наизнанку. За ним все это время наблюдали экзаменаторы, удивляясь такой жестокости. В мире охотников и убийц нечему удивляться: что дети, что взрослые – без разницы, и те, и те, могут быть одинаково жестоки. Но все же, это было... слишком. Когда заключенный едва ли дышал, открылся новый проход, как бы намекая идти дальше. Несмотря на это, Юта добил свою жертву, вспоров тому живот. Тот итак бы умер, подумал он. Оказывается, в поединке были правила. Экзаменаторы не уследили за поединком и не заметили, что заключённый не поставил чётких условий. Одним из правил был запрет на добивание заключенного, когда тот явно не может больше сражаться. Правила ему никто не сказал, поэтому о дисквалификации и речи быть не может. Но ему дали небольшое наказание: вместо прямого пути, ему дали более долгий проход. «Более долгий проход» слишком лёгкое название для шестидесяти часового похождения с не самым хорошим освещением. Он подозревал, что если будет только идти, то высока вероятность, что не успеет. Именно поэтому он часто переходил на бег, что было верным решением, так как он оказался прав. Это заняло у него слишком много времени и Юта пришел последним, но, по крайней мере, он успел. Он вышел из прохода и услышал голос из динамиков: «Кандидат под номером 101 пришел последним». Юта почувствовал на себе сразу несколько пытливых и внимательных взглядов, а все потому, что его одежда была запятнана кровью. Не то чтобы это было необычным на экзамене, просто сочетание его внешнего вида и крови было слишком несоответствующим. На его руках, волосах и лице можно было заметить кровавые брызги крови, но его собственных ран не было видно, что говорило о том, что он сам с кем-то жестоко разделался. Когда он вошёл, некоторые невольно отстранились, отводя взгляд. Юта почувствовал особо пытливый взгляд на себе и, посмотрев немного в сторону, заметил Хисоку. Тот стоял рядом с человекоподобной куклой, и отчётливо анализировал его взглядом. Ещё был Киллуа, что посмотрел настороженно, непроизвольно сжимая скейтборд. Как убийца, он выполнял много заданий, и ему пришлось убить достаточное количество людей, но это происходило в качестве поручения – не то чтобы это приносило ему удовольствие. Это было быстро и профессионально. Поэтому он сразу понял, что убийство было совершено не в качестве механической работы, чтобы пройти этап, а в качестве самого настоящего и крайне жестокого садизма. Курапика тоже ощутил чужую жестокость, напрягшись, так же как и Леорио, что быстро отвёл взгляд. Гон же, невинное дитя, подумал, что это его собственные раны, и подошёл с помощью. — Привет, меня зовут Гон, тебе нужна помощь? — он посмотрел на него с улыбкой и дружелюбием. Юта с удивлением понял, что его эмоции были настоящими. Киллуа на это страдальчески закатил глаза к потолку, не успев его остановить и поражаясь наивности друга, но и в то же время был на готове вступить в бой если понадобится. Он смотрел на девчонку, по уши обляпанной кровью, настороженным взглядом. Юта моргнул, приподнимая брови в немом вопросе, а потом улыбнулся: — Привет. Меня зовут Юта, я был бы не против помощи, потому что не очень хочется ходить... вот так. Гон решительно кивнул. — Но, думаю, у тебя не получится помочь мне, если, конечно же, у тебя нет воды. — Юта посмотрел на него с дружелюбием и выдал смешок. Потом он встретился взглядом с светловолосым парнем, смотрящим на него настороженно, а тот же, увидев, что они встретились взглядами, поспешно отвёл его. — Хм… и правда, — сказал Гон, смущенно почесав затылок. — Но... если тебе нужна будет помощь, обращайся! Я помогу! — улыбнулся он ярко и побежал к друзьям. Юта прикрыл глаза и улыбнулся.