B U R N M E: the last song

- Юнги! – ты распахиваешь только глаза, а на губах одно имя потоком. Холодно, так холодно, что жжет кожу, хотя ты в доме, и на том же нагретом месте. Отбрасываешь одеяло в сторону, и пару секунд фокусируешься на ногах, которые голые, на тебе больше нет брюк, а ступни перевязаны бинтами. Странное покалывание разбрасывает тупые иглы в области груди. В голове вместо тяжести парит легкость, но… - Юн… - снова хочешь произнести его имя вслух, однако, Мин лениво идет к креслу и садится в него, держа в руке дымящуюся кружку, возможно, с кофе. Смотрится это более эстетично, чем ты могла себе напридумывать в своей фантазии. - Я не особый спец в перевязках, но кое-чему научился, пока разбивал свои руки в кровь, - уголки его губ чуть искривляются, а глаза превращаются в лисьи щелки. Он говорит серьезно, и ты ценишь его откровенность, потому молчишь, не решаясь спросить ни «как», ни «почему». – Знаешь, когда мне сказали, что это психологическая травма, а не какая-то гребаная физиология, я разозлился еще больше. И в такие моменты я ненавидел именно тебя, - он смотрит на тебя пронзительно и остро, пока ты не можешь разомкнуть до конца свои веки из-за пролитых слез и хрупкого сна. И все же, слова эти ироничны, так как до самого конца не выглядят правдой. - Покажи мне свои руки, - просишь его сделать это, он неуверенно закусывает нижнюю губу, будто не доверяет, но ты знаешь, что он сейчас так же уязвим, как и ты. А у тебя простая потребность, не просто в том, чтобы прикоснуться к нему. Дело в том, что ты эту боль понимаешь. Принять себя со всеми недостатками, достаточно сложно, особенно когда недуг запрятан в голове. Ее не вскрыть скальпелем, мысли не доверить другому, а ведь почти каждый из вариантов испробован. Просто есть такие недуги, противоядия от которых является только что-то собственное. Внутривенное, и никому неизвестное. Ставишь ноги на пол, на пробу ступая. Немного щиплет, но это побочное, это даже не та боль, которая накрывает при одном взгляде на Мин Юнги, когда он не рядом. Встать удается с первого раза, но он подрывается следом, за каких-то жалких два шага, оказываясь рядом. - Сядь, - даже не просит, а скорее приказывает. Вместо того, чтобы сразу же выполнить его не просьбу, щелкаешь его по носу, как это обычно делает с тобой Тэ и отбираешь из его рук кружку. - Не хочу, - делаешь большой глоток, обжигая язык, и заодно обвариваешь все свои внутренние органы. Морщишься и ставишь кружку на столик рядом, пока он цепляет тебя под локоть, чтобы скоординировать. Перехватываешь его руку и тянешь на себя. Вместе садитесь на диван. Рассматриваешь его пальцы, вспоминая о первой встречи после долгого расставания в больнице, где Юнги наверняка должен был встретиться с Джином, а потом и слова Чимина, чьего поведения ты никак не можешь разгадать, но он явно не принимает нейтральную сторону. «Возможно, еще слишком рано спрашивать о чем-то. Он сам расскажет, когда сможет…» - думаешь ты, чуть не выпаливая эти слова вслух. Осталось только подумать, как быть дальше и что вообще за этим всем следует. - Можешь ненавидеть, - смотря, как Мин сжимает твои пальцы, говоришь ты. Его тяжелый вздох служит ответом на твое злопамятство и упрямство. – Постараюсь не отставать. После этих слов в права вступает напряженность, которой себя ты коснуться не позволяешь. Его рука исчезает, но теперь он цепляет тебя за подбородок, и ощущение отнюдь не из приятных. - Тебе мало было? – прожигая тебя взглядом, уточняет он, а на губах дьявольская усмешка. Хочется плюнуть ему в лицо, не меньше, чем снова послать, чтобы чертово сердце успокоить. Сжимаешь край его свитера, пока он грубо сжимает твой подбородок, пронизывая до дрожи, даже не страхом, а той легкой дымкой разочарования, что до сих пор читается в его глазах. - Мало разговоров с тобой, - выдавливаешь из себя ты, стискивая зубы. Теперь он наклоняется к тебе, и говорит прямо в губы: - Я запомню. Отпускает и встает, поправляя рукава свитера. Сюрреалистичная картина прямо у твоего носа. С каких пор Юнги стал таким наглым дебилом, ты не в курсе, но это и бесит и от этого слегка сносит крышу. Все верно, ты ведь сходишь с ума, постепенно слетая с петель. - Я отнесу тебя в комнату, у меня сегодня смена, - привычно спокойно, говорит он. - Не утруждайся, - парируешь ты, злясь на себя за резкость. Только вот никто тебя слушать и не думает. Брыкаться совершенно бесполезно, потому окольцовываешь его шею, пытаясь смотреть на что угодно, только не ему в глаза. Когда он уточняет точное расположение комнаты, то невзначай касается губами твоих волос, заставляя дергаться. От его непривычной мягкости хуже, чем от укусов. Тебе кажется, что все его состояние лишь твоя вина. Только ты вытянула из него это все дерьмо, называя пассивным и безразличным. Добилась и теперь не рада. Он даже не включает свет, когда бережно кладет тебя на кровать. Остается лишь перетерпеть немного, прежде чем он развернется и уйдет. Сразу же ложишься на бок, поворачивая голову к окну. - Мина, - словно призыв. Его ладонь скользит по бедру к коленке, прежде он натягивает одеяло на твои ноги. «Дерьмо…» Разум кричит о сопротивлении, о том, что Юнги никакого права не имеет касаться тебя так. А внутри все просится на эту садистскую ласку. - Долго выполнен, иди, - ты надеешься, что твой голос безразличен. Но… Поцелуй его жесткий. Он нависает сверху, терзая твои губы до тех пор, пока не поддаешься, не отвечаешь. Пальцы впиваются в его волосы, потому что, черт возьми, он выиграл, принуждая твое сердце ломать грудную клетку, которое, ты думала, уже сдохло. Он дыхание твое забирает, пока ты пытаешься ему причинить хоть кукую-то боль, но только не ты его губы до крови, а он твои. Ставит свою печать, чтобы наверняка, а ты его за это не можешь возненавидеть. За собственничество, за то, что так быстро тушит любые истеричные огни внутри тебя. - Спасибо за кофе, - быстро срывается он, а ты еще крепче, впиваешься в его волосы, отчего даже пальцы немеют. На его лице ни капли стыда и совести, отчего бесишься почему-то в разы. – Мне остаться? Это провал. - Иди к черту, - чуть тише чем хотела, получается высказаться у тебя. Он сверкает своей улыбкой. - Завтра об этом поговорим. Уходит, снова навязав свое. Определенно, тебе не кажется, вы и впрямь поменялись местами. Только что именно так на него повлияло? Даже думать не хочется. Накрываешься одеялом, и проклинаешь зиму, а вообще-то ни разу не холодно. Вжимаешься лицом в подушку, но все еще чувствуешь его запах. *** Находишь в шкафу пару забытых ботинок, на вид вполне мягкие и комфортные, и размер не критично большой. Видимо, Дженнифер не все еще забрала с собой. Утром, рассмотрев порезы, ты отмечаешь, что не все так критично, как кажется. Да и ходить вполне терпимо, после обезболивающей мази. К слову, в столовой прибрано, но кружка от кофе так и стоит не помытая, будто напоминание о вчерашнем. О своем хозяине, хотя к черту. Пытаешься выбросить это из головы и сосредоточиться на работе, ведь проблем то ты себе накрутила столько, что теперь только и думай, как все расхлебать. Забываешь, что машина осталась возле офиса, переступая порог дома. Слабый морозный ветерок обдувает лицо, хотя это не заставляет картинку перед глазами исчезнуть. Юнги курит, стоя у своей машины, одетый в ту же одежду, что и вчера. Так хочется в этот момент зайти обратно и сжаться в комок, чтобы никто не нашел, чтобы не было так страшно перед тем, что ожидает тебя дальше. Он тоже тебя замечает, буквально сразу же. Сложно описать, что чувствуешь, когда все эти годы жила с отрицанием. - Долго еще будешь стоять и просто пялиться? – кричит тебе Юнги. - Я жду такси, - блефуешь ты, повышая голос настолько, чтобы он услышал. А ноги сами ведут к выходу, металлическим кованым воротам. Маленькими осторожными шажками, сокращаешь расстояние между вами. Он улыбается, нагло и не искренне, будто проверяет свои же нервы на прочность. Он устал, и это видно по его синякам под глазами. Даже не думаешь набирать код, чтобы переступить эту черту. - А я жду тебя. Вот так просто он нарушает любой баланс в твоей жизни. А был ли тот когда-то вообще? Сложно поверить, что перед тобой именно тот Мин Юнги, которого ты знала. Он другой и ведет себя иначе. И этот спектакль начинает нравиться тебе все меньше. Все больше ожидаешь подвоха, с которым он медлит. - Юнги, чего ты добиваешься? – устало спрашиваешь ты, смотря на снег за ограждением, который все еще лежит мирно на дороге, которую никто не расчистил. - Просто позволь мне отвезти тебя, - его голос в разы мягче, чем прежде. Поднимаешь голову и ведешься на это безумие. Всего пару цифр и ворота с тонким скрипом открываются. Он открывает тебе дверь машины, и ты садишься в нее, чувствуя себя в этот раз неуютно. Воспоминания накатившие внезапно – душат, позволяя прозвать себя полной идиоткой. Ощущаешь волнение и некий трепет. Все это странно, и к таким переменам ты уж точно не была готова. Больше нет того уюта, что прежде, есть лишь недосказанность, которую не наверстать так быстро, поставив заплатки на дыры упущенного. - Раньше ты не любил водить, - смотря куда угодно, но только не на Юнги, вслух вспоминаешь ты. - Кто сказал, что и сейчас люблю? – этот его вопрос, звучит волнительно и как-то ехидно. Взгляд падает на кольцо, что до сих пор болтается на пальце. Всего лишь фикция, но на душе становится достаточно противно. В любом исходе Тэхену будет больно. И даже если его боль – не твоя вина. Это терзает. Тэхен тот, кто хотел отомстить Юнги, а ты его в этом лишь поддержала, поставив шах и мат на игральной доске. Завершив их соревнования, отнюдь только, не навсегда. Можно подумать, что самым пострадавшим в этой гонке на выживание был Мин, но не выжил никто. Тэхен влюбился по-настоящему и эти невзаимные чувства стали ему уроком. Юнги облажался, когда начал сомневаться, когда позволил всему этому случиться. А ты… Ты просто потеряла и его, и себя. И этот треугольник, длинною в два года слишком раздражал. И вот это, действительно терзает. Никого не подпускать к себе и лишь усиливать воздействие всех трех сторон. А самое страшное заключается в том, что даже если он сломается, то это приведет к искажению каждого из них. Трещины уже проступают, и ты это чувствуешь, делая шаги в непонятном направлении. Сбиваешься с курса, полагаясь лишь на то, что так неустойчиво позволяет стоять на ногах – чувства. - Где мы? – морщась, спрашиваешь ты, когда Мин паркуется явно не у твоего места работы, о котором уже знает. - Нам нужно в больницу, - вздрагиваешь, лишь от того, как легко он произносит это «нам». - Мне нужно на работу, - но он уже хлопает дверцей машины, выходя наружу. Ты поступаешь так же, покидая теплый салон, только вот чтобы явно не идти туда, где тебе еще как минимум лет сто быть не хочется, хотя до конца твоей жизни подойдет и более маленький срок. - Тебе нужно обработать раны, - непреклонно объявляет он, как маленькую девочку хватая тебя за капюшон куртки, когда ты пытаешься вырваться, но лишь шипишь. - Тогда тебе нужно на промывку мозгов! Черт, отпусти меня, наконец, - ершишься, а он хватается лишь крепче. - Как скажешь, но только после тебя, - вот сейчас действительно хочется дать ему по лицу, чтобы стереть эту улыбочку. Его волосы в полном хаосе от ветра, но он, черт возьми, все равно выглядит слишком. Просто «слишком», без продолжения. - Иди к черту! Ты ненормальный, - пихая его в бок, ворчишь ты, но он моментально уворачивается, чуть не заставляя осесть тебя от резкого перемещения на задницу, потому что все еще тянет за твою чертову куртку. - Когда выбросишь кольцо, которое все еще носишь, я возьму тебя нормально за руку, - неожиданные слова заставляют остановиться. Все же он заметил. Это натягивает нервы, как струны, которые вот-вот порвутся, потому что… Он не поймет. - Вчера тебе на это было плевать, - понижая свой голос, отвечаешь на это ты. Ты видишь, что он хочет ответить, но распирает его не от злости, потому что в глазах горит тот недобрый огонек, будто у нашкодившего ребенка. И что-то в твоем мозгу щелкает, давая некую наводку на то, для чего он искал все эти поводы, чтобы поговорить с тобой. Все после тех слов, когда ты сказала, что не хотела бы знать его… Но в действительности ли это могло так повлиять на… И видимо все эти ответы отражаются на твоем лице, а Юнги действительно, псих и ему необходима помощь специалиста. Как впрочем, и тебе, когда он стремительно быстро сталкивается своим носом с твоим, оставляя на истерзанных ранее губах, невесомый и в тоже время обжигающий мазок своих сухих губ. Это просто как удар под дых – выбивает последний воздух из легких и не дает очухаться до конца. - Пойдем, - гладит по щеке и ведет внутрь больницы. Теперь Мин Юнги для тебя совершенно закрытая книга – это ты понимаешь, как и то, что от этого он тебе нравится не меньше. *** До скрежета в зубах тяжелый суматошный день подходит к концу. Скулы болят от улыбки, что была наклеена все это время, если не оскал, потому что на сплетни поддаются даже самые нормальные люди. Тебе никого кроме себя винить не за что, если вдруг компания пойдет ко дну. Звонки Джису лишь раздражают, ровно также, как и от Кима. И лишь от одного человека молчание, которое ты не смеешь нарушить. Юнги – это проблема. Мин Юнги – это уже задача посложнее, которую так просто в два щелчка не решишь, и кажется, что обратного пути уже нет. В эту паутину ты влезла по собственной воле. Притворяешься больной до победного, ведь никак по-другому не объяснить свой ужасный вид другим, да и не очень-то хочется распинаться перед посторонними людьми. Также, как и до победного выдерживаешь то время, пока стрелка часов не переваливает за шесть вечера. За окном вот-вот потемнеет, а тебе еще нужно вызвать такси, чтобы добраться в то место, называемое домом. Ремонт нового, который уже точно будет твоим, затягивается. Ничего не хочется, ни перед кем-либо объясняться, ни говорить на серьезные темы. Это уже настолько задолбало, и насколько и вывело из равновесия, позволив привычной маске хладнокровия раскрошиться на части. Выбираешься из теплого помещения на ватных ногах, и не то чтобы неожиданно видеть на стоянке знакомую машину. И все же, непривычно. Юнги мог позвонить и предупредить, да съязвить в конце концов, а не ждать, тратя свое время. Видимо этот диссонанс и заставляет извиниться перед водителем такси, и все же подойти к его машине первой. Только на водительском сидении восседает Ли Хару, своей ядовитой улыбкой заставляя поморщится, искривиться всей душой. Дверь хочется тут же захлопнуть, и уйти от этого дурдома как можно дальше. - Я уж до последнего надеялась, что ты не поведешься на этот трюк, - с мнимым безразличием говорит девушка, хотя по ее лицу видно, насколько искажены все ее эмоции в данный момент, как и твои, после услышанного. И вместо какого-либо превосходства в данной ситуации, ты получаешь лишь ожог. – Не составишь мне компанию? Слова теряются из-за этой наглости, где-то глухо в груди бьется сердце. И больше никакие демоны не заставляют тебя сесть в эту чертову машину, даже наперекор всему услышанному. Что-то в этой системе дало сбой, на том же Юнги, который все еще не разобрался со своей чертовой жизнью, но так глубоко нырнул в твою. Хару выскакивает следом, будто включая в это событие и план «Б», когда ты двигаешься в сторону проезжей части, сжимая в руках телефон. Даже боль в ногах не отрезвляет так, как ее голос. Она нагоняет, и ты это отчетливо можешь услышать по хрусту снега под ее ногами. - Эй, тебе, правда, мне нечего сказать? А как же ваша любовь с Кимом? Или трахаться с бывшими – это нормально? – каждое ее слово вырывает из тебя злость, которая клочьями самого настоящего гнева застилает глаза. Ты не должна срываться, только не возле своей работы, но Хару уже и так привлекла внимание своей гремучей персоной. Когда ты резко оборачиваешься, та чуть не врезается в тебя. - А кто ты такая? – тут же остужаешь ее пыл своим резким тоном. – Кто ты такая, чтобы осуждать меня? Вот только не срабатывает. Не на таких, как она. - Я девушка Мин Юнги, а вот ты уже заебала лезть к нам! – на последнем она делает жирный акцент. А ты в этот момент лишь думаешь, насколько твоя жизнь превратилась в помойку за последние месяцы, раз каждый, кому не лень, хочет обсудить твои, даже не существующие отношения. - Знаешь, об этом ты должна поговорить со своим парнем, а не лезть ко мне. И ни мои отношения, ни мой брак, тебя интересовать не должны, - устало говоришь ты, отступая на шаг, чтобы выделить хоть какое-либо пространство между вами. – Ты ведь помнишь, что я предупреждала тебя. Хару твой напущенный похуизм лишь распаляет еще пуще прежнего. Еще немного и она пустит в ход свой маникюр, чего тебе абсолютно не хочется. - Это я была той, кто поднял его на ноги, а не ты! Я была той, кто была рядом все это время! Думаешь, что вернулась и все станет, как прежде? – она действительно доводит ситуацию до того, что прилюдно начинает тыкать тебя в грудь. Это неслабо заводит помутившийся рассудок, и в тоже время, заставляет отступить, не потому что она права, а из-за того, насколько все это теряет какой-либо смысл. Это унижение, увы, забыть будет непросто. Она не останавливается, пока ты падаешь в снег, теряя равновесие. Некоторые люди уже шепчутся о том, чтобы вызвать полицию, но на эту девушку это никакого эффекта не производит. Телефон отлетает куда-то в сторону, а ты просто прикрываешь глаза, намереваясь получить удар, уже более настоящий, чем эти истеричные наезды с ее стороны. Даже завидуешь, тому, насколько нужно быть помешанной на человеке, чтобы продолжать бороться, заранее зная, что битва эта проиграна. В тебе этого никогда не было. В отношения должны играть оба, а не только один. Кто-то помогает тебе подняться, видимо некий неравнодушный прохожий. Мужчина средних лет, спрашивает все ли с тобой в порядке, а ты равнодушно киваешь, смотря на телефон, утопленный в белых хлопьях. Визжание ее, наконец, смолкает, и ты натыкаешься взглядом уже лишь на ее спину. И что это только что было? И ответа нет, не из вне, не на вызов случайного абонента. Хотя тот и не случаен. Во второй раз он отвечает сразу же. «- Мина?» Услышав его голос, сразу же отключаешься, потому что вместо всех вместе взятых оскорблений всплывает лишь один вопрос: «Кто я для тебя?» Заставляешь устройство умереть, начиная медленно приходить в себя. И пока ты не получишь конкретный ответ на этот вопрос, лучше просто бежать. *** Приехать в новую квартиру – была лучшей идеей из всех. Никто не знал этого адреса, и ты сама себе когда-то пообещала, что это то, что будет принадлежать только тебе. Никаких соседей и прочих неприятностей. От тишины, слышно даже как гудит лампочка, хотя это в априори невозможно. Часы тикают, пока время плывет к девяти. И даже не интересно, сколько пропущенных на твоем устройстве, хотя ты обещала Тэхену, что такого больше не повториться. Ты обещала, но не прошло и недели – нарушила его. Молчание и безразличие – режет другим нервы покруче любой истерики, которую можно заглушить любым другим ответом. И этот садизм, который выработался еще в подростковом возрасте, настораживает даже тебя саму. Вздрагиваешь, лишь от того, что снег комом падает за окном, с глухим стуком ударяясь о землю. Это незамысловатое движение, заставляет очнуться ото сна. Ведь и правда, прошло два с половиной часа, пока ты залипала на окно, даже не удосужившись раздеться. Сидела, как мумия на единственном диване из всех остальных, пока отсутствующих предметов мебели, вновь позволяя засосать себя в некую пучину отчаяния. И главное, не было никаких мыслей, сплошное саморазрушение, которое к добру никогда не приводит. Хватаешь ключи, брошенные ранее на пол, и покидаешь свой дом, хлопая дверью так громко, что кажется, та развалится. Телефон так и остается лежать на диване, изнывая, от не только ему знакомой грусти. * Тэхен в своей квартире не находится. Звонишь в дверь уже который раз, отчаянно надеясь, что дверь по ту сторону откроется перед тобой, но этого не происходит. Где эти все долбанные спасательные шлюпки, круги, блять, веревки. В твоем дерьмовом сценарии всегда все не так, и кто бы, что не говорил о том, что ты от кого-то зависишь. Да нихуя, потому что когда требуется помощь – все резко испаряются. И похер, если честно, что пишешь ты его сама. Это сдавливает мозг в тиски. Еще немного и глаза лопнут, только не от слез, а от горечи в груди. И это серьезно, потому что до сих пор не знаешь, что с тобой твориться. Воздействие ли это тех таблеток или ты окончательно слетела с катушек. Не понять. В этот раз твой путь лежит в больницу. Два раза за день – это нонсенс. Но чтобы исключить вероятность своего тупого поведения, это единственное место, где на данный момент тебе смогут помочь. А ведь это уже паранойя, если не последствия массово накинувшегося на тебя стресса. Стены тут отливают тошнотворно зеленым, и пахнет хуже, чем на любой помойке. Запах медикаментов – это уже панацея, только не от всех болезней, а, наоборот, для их прогрессирования. Медсестра, заполняющая бланки, услужливо подходит к тебе, говоря, что сообщила человеку, номер которого ты вписала в пустую бумажку, о твоем местоположении. Занятно, насколько надо быть тобой, чтобы сделать такую гадость. Не настолько уж и далеко ты отошла от Ли Хару. Пара лишних купюр и твое положение в обществе позволяют получить результаты анализов в кратчайшие сроки. Кто бы мог подумать, что все так просто. - Если вы спешите, я могу… - доктор, достаточно приятной наружности, подходит к тебе, говоря, что расшифровку результатов может передать чуть позже, даже без консультации. А ты замечаешь взъерошенного Тэхена и укол совести все-таки попадает в тебя внутривенно. И пока он тебя не увидел, позволяешь доктору отвести себя в кабинет, чтобы услышать все лично. * Не смертельно, однако, крутишь в руке визитку психолога, а во второй сжимаешь назначение на повторную сдачу анализов через месяц. Это лучше, чем тебя бы закрыли в какой-нибудь частной клинике для наркоманов. - Вам незачем волноваться, - смотря на бледного мужчину, говоришь ты. – Это дело уже открыто, и в прокуратуре только и ждут подтверждения, потому настоятельно вас прошу оставить этот разговор между нами, если, конечно, не хотите быть впутанным в это. Док кивает, а ты выходишь из кабинета, пряча все бумажки в сумку. Вот только не Тэхен тут же подрывается, идя навстречу тебе, а Юнги. Он глазами, взволнованно, ищет на тебе любой изъян, которого в принципе не существует. - Ты в порядке? – почти шепчет он, позволяя себе вновь прикоснуться к тебе, только вот теперь ты избегаешь любого контакта, отступая. - Где Тэхен? – достаточно громко задаешь этот вопрос, обращенный просто к стене. И виновник этой встречи, будто по команде появляется в поле твоего зрения. Отмечаешь, как его руки блуждают в карманах, явно ища возможность закурить прямо здесь. Юнги все же удается поймать тебя за руку, и как ни странно, в этот момент никакое кольцо его не отпугивает. Тебе даже смешно становится от того, насколько его утренний укор был нелепым. И это его прикосновение к коже на запястье, словно вспарывает до крови, когда длинные пальцы чувственно касаются косточек. - Скажи еще, что не понимаешь почему? – все же осекаясь, обращаешься непосредственно к Мину, пока Тэхен не двигаясь, видимо, с иронией наблюдает за вами. - Знаю, - без колебаний отвечает он. В кофейных глазах огонь и некая настороженность, которая, к слову, ни к чему хорошему не приводит. Вы будто на раскаленных углях стоите, даже не замечая жара под ногами, потому что внутри пожар происходит, с более пагубными последствиями. - А ведь, нихуя ты не знаешь, Юнги, - как можно тише, но более агрессивно шипишь ему прямо в лицо и вырываешь свою руку, которую он слепо выпускает, будучи слегка задетым этаким «милым» ответом. Тэхен безучастен, но даже слепой заметил бы насколько его все заебало. Достаешь из сумки бумаги и передаешь ему их. - Прости, что побеспокоила. Сможешь разобраться с этим? Заодно и сам глянь, что да как, я же обещала стать чуть более нормальной по отношению к тебе, - резкие слова так и уступают тем, что должны были быть произнесенными первоначально. Несвязные и зараженные болью, как и ты сама. Тэхен на это реагирует со всей своей огромной выдержкой или же это уже «привычка», выработанный щит против тебя же. - Моя помощь еще нужна? – пожимает плечами, но смотрит уже более пристально, будто своим взглядом гипнотизирует, от такого даже ты забываешь, что Юнги где-то рядом. И все же, этот уебищный день никогда не закончится, верно? Отводишь взгляд, теперь уже вновь ощущая, что напортачила. - Нет, - казалось, что это произнесла ты, но твои губы лишь дрогнули, а произнес это человек, стоящий у тебя за спиной. И Ким уходит. Вот так просто, впервые оставив после себя лишь молчание, а не последнее слово. Кто-то взрослеет, но не ты однозначно, и не Юнги, который нарочно напарывается на неприятности. Грубить надоело, но и по-другому реагировать просто не выходит. На пробу шагаешь вперед, надеясь, что он лишь побочное что-то, эфемерное или же галлюциногенное. Было бы проще, если все так и было. Ведь каждый день, словно какая-то жопа. - Не уходи, - он просит – ты останавливаешься. Теперь смотришь на него как-то иначе что ли. И те самые, последние воспоминания, как он с другой, застилают глаза. И вроде шаг был уже сделан, граница стерта, потому что ты решила забить на все, полагаясь лишь на ощущения, а теперь снова что-то не так. Это сопротивление, не позволяет сдаться до конца. И дело не в доказательствах глупой любви, которые он просто обязан тебе предоставить, а в нем самом. В действительности лишь не хочется одного – повторения прошлого. - Знаешь, снять это, - поднимаешь руку, пальцем указывая на обручальное кольцо. – Труда никакого не составит. Думаешь, также просто избавиться от человека, который зависим от тебя? Так попробуй, я посмотрю на это, - бьешь наотмашь, хотя знаешь, что в любом случае попадешь ровно в цель. - Он тоже часть твоей жизни, - совсем неуверенно говорит он, а лучше бы и вовсе молчал. - Тогда каким образом ты оказался тут? Тэхен тебя ударил из-за меня? Или начал качать права на то, что ему не принадлежит? – зло спрашиваешь ты. – Лучше не отвечай. И пожалуйста, оставь меня в покое, по крайней мере, пока не найдешь ответы на эти вопросы. Последнее явно лишнее, но слова обратно уже не заберешь. Уходишь, больше не оборачиваясь, потому что смысла в этом нет. И его «не уходи», запоздало так на пару лет. Теперь это ничего не значит. Почему-то ты все время знала, что Тэхен гуляет направо и налево, заводя девиц на ночь, но он до последнего готов был это скрывать, хотя когда попадался – все это переносил в юмор. А Юнги… Он просто привел ее, в их общий круг доверенных лиц. Ты просто железная, не иначе. Это должно было когда-нибудь произойти. Только в этот раз, как и в тот – бороться совсем не хочется.