Антиглюк

      Я тот самый Гарри и это мой электронный дневник, что не обычно. Не обычно не из-за того, что маги, якобы, больше привержены традициям. Просто одного присутствия мага достаточно, чтоб заглючила вся техника сложнее песочных часов.       Что? Вам уже интересно как же тогда ездит Хогвартс Экспрес? Его сделали сами маги за месяц до первых опытов Ньюкомена. И за всё это время он ни разу не только не ломался, но и не барахлил. Ничего ни разу не болталось и не заедало, топка всегда разгоралась сразу, а при переключении клапанов паровоз сразу трогался. В нём нет и никогда не было никаких устройств и приспособлений для продувки котла, воду в него лили какую попало, но в нём до сих пор нет ни молекулы накипи. Это и натолкнуло меня на идею. Я предположил, что сколь угодно сложное устройство, сделанное в присутствии магов, знающих, как оно устроено и функционирует, даже сделанное не аккуратно и потому ненадёжное, но в принципе способное хоть иногда работать, в присутствии обладающих теми же знаниями магов всё равно работает не так, как оно сделано, а так, как было задумано. А большинство магов по современным меркам технически безграмотны. Как устроен паровоз знает каждый маг, даже если ему всего одиннадцать лет, а мотоцикл способен взорваться от присутствия мага в пределах прямой видимости.       Поэтому я ещё до поступления изучил трансфигурацию, UNIX, xwindows, c++ и схемотехнику. Целый год ушёл на освоение частичной трансфигурации, два – на разработку процессора и сочинение собственного языка ассемблера, полтора – на разработку самого ассемблера, четыре – на разработку компилятора, пять – на написание исходника прошивки и три – на создание литографа и остального технологического оборудования, потом я, пользуясь трансфигурированными машинами только как инструментами, само устройство сделал как магл, чтоб транфигурация дневника неожиданно не отменилась. Всего три года, считая со временем, потраченным на изучение основ. Кстати, читать, писать и считать я умел уже в три года. И читать/писать не только по-английски, я ещё где-то учебник русского языка «откопал», да расспросил у случайно отловленного на Тисовой улице русского весь алфавит. Три года на всё и вот у меня блокнот из «электронной бумаги», то есть на самом деле из плёночных электрофоретических дисплеев, изображение на экранах которых формируется физическим переносом частичек краски электрическим током, а в заднюю часть обложки встроен кусок пластика с системным блоком на силиценовых процессорах, памяти и портах. Что такое силицен? Материал из кремния, имеющий толщину ровно в один атом и, за исключением состава и следствий этого единственного различия, полностью идентичный отдельно взятой чешуйке кристалла графита. А под лицевой стороной обложки у дневника натрий-ионная аккумуляторная батарея. Почему натрий вместо лития? Да потому, что литий мне взять негде, а натрий можно получить электролизом поваренной соли. Что? Владея трансфигурацией, можно получить не только литий, но даже индий? Ага, а когда я забуду поддерживать трансфигурацию, литий с индием превратятся в целлюлозу. Не смешно. Поэтому натрий. Все страницы сенсорные, а пишу я пером. Кто сказал: «Зачем чернила?»? Это не то перо, просто пластиковая палочка с омеднёным кончиком, тонкой медной проволочкой внутри и омеднёным пояском в том месте, где перо тремя пальцами держится, если эта палочка касается ёмкостного сенсора, то сразу возникают токи утечки, зависящие от места касания. А по соотношению этих токов можно вычислить координаты пятна контакта. От маглов (так называются обычные люди, не маги) дневник, во-первых, зачарован. Во-вторых, без присутствия технически грамотного мага прошивка всё равно ожидаемо сглючит, так как я – программист начинающий и написать такое без ошибок не могу, да и схемотехник из меня не лучше. Причём, маг должен ещё знать все причуды моих процессоров, моего языка ассемблера и моего дико не стандартного компилятора, в котором даже шаблонные скобки не <> и даже не <<>>, а <<<<< >>>>> и обязательно обрамляются пробелами, не говоря об отсебячьих типах данных, о которых скажу лишь то, что каждый числовой тип обязательно имеет явные признаки, во-первых, signed/unsigned и, во-вторых, hyper short/extra short/short/long/extra long/hyper long. Тип double, например, зовут не double, а signed long float, а long double – signed extra long float, long long зовут singned exrta long int, а uint128 – unsigned hyper long int. Вы уже догадались, что разрядности у меня тоже не стандартны? Ну вот. А теперь попробуйте угадать, как у меня зовут char32_t. А догадаться ещё и мало, надо знать достоверно. Кто сказал, что unsigned hyper short int – это uint4? Ну считайте, что догадались, я даже это ни подтверждать, ни опровергать не буду, а ведь там полно и других встроенных типов и надо именно знать. Устройство конкретно нашего паровоза доводится до сведения каждого пассажира, а у меня диалект секретный. Так что только от меня зависит, какие именно документы из моего блокнота смогут прочитать другие люди, а что останется лично моим секретом.       Что? Вам теперь интересно, как я узнал про магию за столько времени до поступления в Хогвартс? Так ведь статут секретности рухнул восьмого октября тысяча девятьсот восемьдесят второго года, когда маглы стали слишком часто обращать внимание на то, что в присутствии определённых людей глючит к тому времени уже достаточно распространившаяся надёжная техника. Надёжная, ага. Просто среди испытателей не нашлось магов. Поэтому я знал о магии уже в три года.       Вернон тоже подозревает, что сделанное в моём присутствии не способно глючить в присутствии магов. Поэтому уже без опаски делает в моём присутствии устройства любой доступной ему самому сложности, если они предназначены для употребления самим Верноном, Петуньей, или Дадли. И часто даже просит меня ему помогать. Но никогда не подпускает меня к своим товарам, ведь торгует он электроинструментами, а покупатель вряд ли согласится искать технически грамотного мага и работать только в его присутствии, да и переделывать при мне каждый шуроповёрт ему и некогда, и просто лень. Конечно, я осенью тысяча девятьсот девяносто первого года уеду, но магией фоню не только я, из-за моего длительного присутствия фонит весь дом, так что глюки вряд ли сразу начнутся. Сначала же он убрал проводку подальше от моего тогда ещё чулана под лестницей.       А теперь у меня своя каморка на чердаке. С окном. Ну как каморка. Это Вернон так думает, а на самом деле здесь места больше, чем во всём остальном доме. Магия, причём, спонтанная. Интересно, он когда-нибудь догадается сопоставить количество книг и инструментов с размерами «каморки»? А количество деревяшек, которые я перетаскал к себе, обосновав это желанием сделать себе новую мебель собственноручно, с размерами «каморки» только я могу сопоставить? Причём, вместо одной большой комнаты у меня в принципе целая квартира, только на входной двери нет замка за ненадобностью, но в ней отдельно спальня, отдельно библиотека на сотни тысяч приличных кодексов формата так A2 (многие полки пустые, но даже те тысяч двенадцать книг, которые стоят на самом деле, в ту каморку, которую Вернон изначально выделил, не поместятся, даже если выбросить всю мебель и самому не заходить), отдельно мастерская с паяльником, мультиметрами, осциллографом, генератором сигналов, пятью шкафообразными компьютерами, цифровой офсетной машиной с жёстким барабаном (она же автотипный диодный принтер), потолочным проектором, кюветой для травления плат, кисточкой и прочими инструментами, отдельно кабинет для работы с бумагой, есть даже собственная ванная. Куда девается спускаемая вода и откуда она берётся в кране даже для меня загадка, со второго этажа трубы ко мне не идут. И ещё комната с огромным телевизором. Мои столы – мечта бюрократа.       Дадли у меня бывает, но пока молчит. А ходит он ко мне телевизор смотреть: у Вернона с Петуньей телевизор хоть и цветной, но обычный, маленький, а у меня монстр с экраном три ярда на два с четвертью. С помощью этого телевизора мне даже удалось убедить его взяться за ум. Сказал ему, что может промышленность и возьмётся за таких монстров, но, во-первых, они будут дорого стоить, во-вторых, не факт, что скоро, а в-третьих, их проблематично доставить, сборная же видеостена выглядит заметно иначе, а самодельный можно сделать телевизор по месту, но для этого надо знать, как он устроен. Хотя именно телевизор он делать не собирается, но это только пример того, что можно сделать, но нельзя купить.       Девятое сентября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Дадли обнаружил, что:       1. Сделанные далеко от дома в моём присутствии из бумаги и пары стеклянных банок песочные часы:       1.1. В моём присутствии отмеряют тот интервал времени, который был задуман при изготовлении, даже если это происходит далеко от дома.       1.2. Дома отмеряют тот интервал, который был задуман при изготовлении, даже если я где-то далеко.       1.3. Вдали и от меня, и от дома идут в соответствии со своими фактическими параметрами.       2. Такие же часы, сделанные дома, но когда я далеко далеко:       2.1. В моём присутствии отмеряют тот интервал времени, который был задуман при изготовлении, даже если это происходит далеко от дома.       2.2. Дома отмеряют тот интервал, который был задуман, даже если я где-то далеко.       2.3. Вдали и от меня, и от дома идут в соответствии со своими фактическими параметрами.       3. Такие же часы, сделанные дома в моём присутствии:       3.1. В моём присутствии отмеряют тот интервал времени, который был задуман при изготовлении, даже если это происходит далеко от дома.       3.2. Дома отмеряют тот интервал, который был задуман при изготовлении, даже если я где-то далеко.       3.3. Вдали и от меня, и от дома идут в соответствии со своими фактическими параметрами.       4. Такие же часы, сделанные далеко и от дома, и от меня:       4.1. Дома в моём присутствии отмеряют случайные интервалы времени от долей секунды до более часа.       4.2. Дома, но вдали от меня идут по-разному в разных местах дома: чем ближе к моей квартире, тем их ход ближе к задуманному, а чем от неё дальше, тем ближе их ход к соответствующему их фактическим параметрам, но нигде не идут в точном соответствии со своими фактическими параметрами и нигде, даже в моей квартире (куда я для эксперимента разрешил ему заходить, когда меня нет дома) не идут в точности как задумано при изготовлении.       4.3. Вдали от дома, но в моём присутствии отмеряют случайные интервалы времени от секунды до минуты.       4.4. Вдали и от дома, и от меня идут в соответствии со своими фактическими параметрами.       Ход самодельных песочных часов контролировался по расположенным далеко от дома большим башенным механическим часам, к которым я не подходил. Я самостоятельно освоил пирокинез и телекинез, теперь могу сам плавить песок и делать из него стеклянные предметы, не нуждаясь для этого в каком-либо оборудовании. Даже стеклодувные трубки не нужны.       Десятое сентября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Дадли уговорил меня рассказать, как устроен мой процессор и как его делать. Специально сочинил вторую версию с теми же характеристиками, но полностью поменял формат опкодов и способ мнемокодирования влияния на флаги и действия на них. Мало ли кто в его голове покопается? Подробности программирования моего дневника останутся секретными, если только не залезут ещё и в мою голову, что и проблематично, и может быть обнаружено. А без них в присутствии другого мага ничего прочитать невозможно, а без такого присутствия некому дневник даже включить. Сейчас у меня даже кнопка включения снаружи недоступна и нажимается телекинезом. Отпустишь – дневник сначала выбелит все экраны, а потом выключится. Да ещё застёжка с такой же кнопкой, так что маглу дневник не открыть. Ремешок разрежет? Против этого ещё одно заклятье, ремешок, несмотря на гибкость, твёрже фулерена и прочней суперсплавов, из которых лопатки турбин реактивных двигателей делают. И не только ремешок, там и обложка такая же, и страницы. А после выключения блокнот сам закрывается и застёгивается. Одну стальную распорку сечением в квадратный дюйм Дадли этим дневником ещё в августе раздавил, когда пытался не дать ему закрыться. Что? Вы его уже подозреваете? Спокойно, я его сам попросил протестить заклятье. А сегодня он сунул туда ещё стальной лист по формату дневника и толщиной четыре линии. Стальные брызги потом из стен выковыривали, сам Дадли ушёл, пока я из соседней комнаты кнопку включения держал. Однако, проблема. Портативный литограф я ему сделаю. Но без меня он глючить будет, а в моём присутствии какие бы чипы Дадли на нём ни сделал, без меня будут глючить уже эти чипы. Купить же литограф, сделанный маглами, он не может. Дорого. Да и норма. С силиценом работаю я один, магловские аналоги грубы. А сам он его не сделает. Разве что на моём же оборудовании, но тогда уже оно будет глючить без меня, а если его использовать в моём присутствии, то глючить без меня будет сделанный литограф. Обрисовал проблему Вернону, объяснил Дадли, что такое литограф и зачем он нужен. Вернон изложил идею эксперимента. Я должен сделать не готовое изделие, а детали, а Вернон вдали от меня и от дома соберёт устройство.       Одинадцатое сентября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Сделал несколько катушек, чипов и конденсаторов. В одном чипе генератор колебаний, кроме непосредственно контура, в другом – усилитель высокой частоты, в третьем – усилитель промежуточной частоты, в четвёртом – амплитудный детектор и усилитель низкой частоты. Вернон уехал в другой город и собрал супергетерогинный приёмник. В ходе экспериментов оказалось, что этот приёмник вдали и от меня, и от дома шипит в соответствии с добротностью контура генератора и качеством смесителя, но дома или в моём присутствии работает вроде бы идеально. Итак, я должен сделать детали портативного литографа, Вернон – собрать его, а Дадли – делать на нём чипы, собирать из них нечто электронное и потом тестировать, что получилось.       Двенадцатое сентября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Один портативный литограф сделал полностью сам, научил Дадли делать на нём калькуляторы и тестировать их. Стенд сделал сам Дадли по моим чертежам. Сделанные в моём присутствии калькуляторы в моём присутствии работают идеально.       Тринадцатое сентября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Пытаемся отладить второй портативный литограф. Там тоже есть мой процессор, поэтому калькуляторы, сделанные вдали от меня, я сам не узнаю. Отлаживаем по одной операции.       Десятое октября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Сам процессор отлажен, отлаживаем прошивку литографа.       Двенадцатое октября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Прошивка отлажена. Результат – работающий идеально и независимо от моего присутствия калькулятор. Начинаем делать прошивку блокнота. Свой-то блокнот я от глюков защищаю, а Дадли нужен блокнот, который от меня зависеть не будет. Пробуем для начала экранную клаву. Но даже так то буквы налезают друг на друга, то выделяется чёрт знает что, то строки не влазят, то кегль случайный, то глифы смазаны.       Пятнадцатое октября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Отладили размер шрифта, начертание глифов и вгонку/выгонку (в просторечии выравнивание текста).       Двадцать шестое октября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Отладили выделение пером.       Второе ноября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Отладили распознавание рукописного текста.       Третье ноября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Реализовали между нашими блокнотами радиосетку. Отлаживать не нужно, так как без меня в сетке просто нет больше чем одного узла. А в моём присутствии любая прошивка или программа работает не как написано, а как задумано.       Четвёртое ноября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Блокнот Дадли понравился Вернону с Петуньей. Теперь у них тоже по экземпляру, а радиосетка работает только в моём присутствии. Даже если они пытаются обменяться файлами только между собой. Придётся отлаживать.       Шестое февраля тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Радиосетка отлажена. Странно, но на сложное распознавание рукописного текста времени ушло меньше, чем на простой протокол физического уровня между двумя компами.