Не Кёко, а ходячая катастрофа

       — В xxx районе найден труп подростка. Предположительно, это недавно пропавшая Наталья Хрусталева. Напоминаю, что поиски девочки продолжались ровно неделю, специалисты ведут расследование на месте, где нашли труп.

***

      Если вы думаете, что я умерла от грузовика, падающего фортепиано или из-за другого несчастного случая, то вы сильно ошибаетесь. Меня убили, вот так просто закололи и все…       Черт! Да почему именно я?! Надо ли упоминать, когда вокруг тебя происходят разные печальные события, то мы думаем: «Нет, этого со мной не произойдет». Насколько часто я видела по телевизору новости о пропаже людей, убийствах, изнасилованиях. И думала, такая проблема меня не коснется. Но саму закололи, решила называется сократить по переулкам, но знаете — на улице минус тридцать семь, охота побыстрее домой, в тепло.

Домой…

      Осознание, что я никогда не попаду домой, сильно запульсировало в голове. Дом… При воспоминаниях о нем меня передернуло. Если быть точнее, свело левые мышцы шеи, из-за этого получился быстрый рывок в левую сторону, левый глаз закрылся на мгновение, вместе с рывком. Да, у меня тик. Благодаря этим воспоминаниям. Не хочу их описывать, просто не хочу…       Сейчас ночь, но я не понимаю, так ли это на самом деле, или здесь просто темно. Это всё мне кажется бредом. Точнее, я уверена в этом, ведь невозможно вот так просто попасть в тело ребенка. Правильно я делала, что не верила в индийскую религию, где каждая душа перерождается.       Как описать свои чувства, если я сама в них сейчас не разбираюсь? Словно нахожусь в вакууме и ко мне ничто не пробивается, ни единая эмоция, ни единая мысль. По идее, я должна истерить, но ничего не было. Просто пустота. Пролежала в таком состоянии долго, что даже услышала, как запели птицы.

Утро?

      Это вывело меня из шокового транса и я наконец взяла себя в руки. Я находилась в странной комнате. Само мое тело было в сидячем положении на довольно тонком матрасе, рядом была маленькая прямоугольная подушка. Не знаю, почему я потянулась к ней, но на ощупь она была твердой. Внутри подушки было что-то шелушащееся, будто шелуха или какая-то крупа. Мое внимание с подушки переключилось на белые ручки. Да, именно ручки, они были маленькие, как у куклы. Они были в маленьких шрамах и пластырях, что же делал этот ребенок? По спине почему-то прошёл лёгкий холодок.       Поворачиваю голову, оглядывая помещение со всех сторон. Если бы я мельком заглянула в эту комнату, то подумала, что она пустая, но на самом деле это не так. Здесь был низкий квадратный столик, необычный, не как дома, где он был большой и широкий, занимающий половину маленькой кухни. Также стены, потолок и пол были из странного материала, которого я не встречала. За стеной послышались шаги и женский голос. — Кёко, ты встала? Нам нужно много успеть за этот день. — чегось?       Только сейчас я поняла, что двери, как таковой, не вижу! Где она вообще? Кругом только стены! Я стала паниковать. Как мне выбраться отсюда?! Подбегая к каждой стене, пыталась хоть как-то на нее подействовать. Открыть получилось спустя двадцать минут, при этом порвав несколько стенок, дырки небольшие, надеюсь, не заметят. Выйдя в коридор, на меня шла женщина лет тридцати, быстрым и маленьким шагом. На ней был странный халат, который завязан широким поясом. Это все странно… — Кёко?! Почему ты не надела юкату?! — она не выглядела сильно разозленной, а скорее просто удивленной. Между бровей у неё появилась морщинка. — Эм… — как мне ее называть?! Я даже не знаю ее имени! Нервно начинаю заламывать пальцы, прямо чувствуя, как начинает гореть лицо.

Хозяйка…

— Хозяйка, мне плохо… — нагла соврала я незнакомой женщине. Точнее хозяйке, это первое, что всплыло у меня в сознании. Разберусь с этим потом… главное сейчас, чтобы мне поверили. — Что случилось, Кёко? — она быстро подбежала ко мне, легонько поцеловав в лоб. — У тебя, кажется, температура. Иди в свою комнату, я принесу тебе лекарства. — Нет! — я едва удержалась, чтобы не прикрыть руками рот. Стараясь успокоиться и избавиться от паники, я отвела взгляд в пол, продолжая, — Там сильно душно, я хочу выйти на улицу. — я все также нервно заламывала пальцы. Женщина, сидя на корточках, внимательно всматривалась в мое лицо. — Ох, хорошо. — она встала и пошла прямо по коридору. — Погуляй немного во дворе вместе с Шотаро, попозже я принесу тебе лекарство в твою комнату.       Она поспешила дальше по коридору и завернула, скрывая свой бордовый халат. Кто такой Шотаро я выяснять не собиралась, поэтому старалась запомнить дорогу, чтобы не заблудиться. Везде были эти странные стены, но пол был уже привычным, деревянный, покрытый лаком. На глаза мне попадались разные люди. Многие в халатах, которые походили на тот, что был у хозяйки, кто-то в обычной современной одежде. После одного такого человека я облегчённо выдохнула. Хоть временные рамки схожи, по крайней мере приблизительно. Спустя несколько поворотов, впереди замелькала зеленая природа. Прибавив шагу, я чуть ли не бежала на улицу, будто она могла ответить на все мои вопросы и была моей последней надеждой.       Дорогу мне преградил шкет, лет семи. Мальчик был милый, шатен с причесанными волосами и карими глазами. Он был в желтой футболке, поверх которой надета джинсовка и снизу джинсовые шорты по колено. Видимо, его одежда продавались в комплекте. Не говоря ни слова, быстро обошла его и направилась прямо к высоким лиственным деревьям. Парень просто стоял, как истукан. Может, у него ДЦП? Все может быть.       Спрыгнув с пола, приземлилась на травку. Только сейчас заметила, что была в красных сандалиях, что ж, не босая и слава богу! Я шла строго прямо, чтобы не заблудиться, заодно ломая ветки. Если что смогу найти дорогу по ним.       Шла я недолго, всего лишь около пяти минут и вышла на маленькую речку полную камней. Журчание воды успокаивало, и я, присев на большой камень возле речки, стала всматриваться в свое отражение. Бледное лицо девочки лет шести-семи, черные как смоль волосы и завораживающие янтарные глаза. Ничего не осталось от прежней Наташи Хрусталевой. Совсем.       Мои темно-карие глаза, русые волосы и смуглая кожа. Ничего из этого в Кёко не было. Внешность была не примечательная, но она была моей! Моей, черт возьми! Со злобой стукаю по речке, брызги воды разлетаются повсюду, обрызгивая меня с ног до головы, но не сильно. Я заплакала, впервые в этом незнакомом месте. Мне нужно было высвободить свое отчаяние, еще год, еще один год и я бы поступила в университет на бюджетку. Уехала бы из своего поганого города, уехала бы из дома! Неужели я столько вытерпела и все зря?! — Ы-а-а-а-а!!! — слезы текли и текли, я их не останавливала.       Больше было обидно из-за того, что все было зря. Не из-за смерти или семьи, а из-за того, что все мои старания ушли коту под хвост! Это нечестно! От грусти и отчаяния на меня накатилась злоба, клокочущая из недр моего сознания.

Мамочка… Почему ты не любишь меня?

      На меня нахлынуло новое отчаяние, не мое. Это были воспоминания девочки, которую я заменила. Перед глазами появился образ матери этого ребенка. Женщина лет двадцати семи, в костюме офисного планктона, их черты были схожи. Но единственное, что выделялось в этой женщине, это полные презрения глаза в сторону собственной дочери. Как она ругала ее за оценки, потому что девочка не могла набрать сто баллов за экзамен. Я плакала и выла, но это уже были эмоции той самой девочки. Видимо, она была нежеланным ребенком. Когда мать уходила, похоже, навсегда, она толкнула свою дочь и ушла. Девочка на подсознательном уровне поняла, что мама больше не придёт. Поэтому, вернувшись к Хозяйке, она стала плакать и истерить. Видимо ее детское сердце не выдержало предательства со стороны самого близкого существа. Если истерия очень сильная, то сердце может и не выдержать. А судя по памяти, то такие приступы у нее были частыми, поэтому неудивительно, что она не выдержала. Что ж, девочку жалко, вот только…       Я не считала эту девочку самой бедной на свете. Пусть будет благодарна, что ее не избивали еще. Разумеется, ее жалко, но в мире есть дети, которые живут в сто раз хуже. Что ж, мне придётся начать всё с начала, только уже в чужом теле. Даже легче стало, и за себя, и за девочку. В своём мире я была старше неё, и меня такие ситуации уже не сильно пугают. — Извини, это ты плакала?