Не Кёко, а ходячая катастрофа

      После слез и истерики, которую устроила перед речкой, я повернулась в сторону голоса. Не разобрав ни слова не потому, что не знаю языка, а из-за того, что просто не услышала, потёрла щёки, на которых ранее были слёзы. Был слышен лишь голос, а я ещё не совсем пришла в себя после рыданий. Сейчас вся опустошенная, я не желала ни с кем говорить. Поэтому уже хотела грубо послать того человека, но лишь восторженно ахнула…       Возле дерева стоял, оперевшись левой рукой об ствол, мальчик лет десяти. Он был очень симпатичным, нет, скорее красивым. Да, он и правда был красив, и если бы я увидела его изображение на обложке модного журнала, то не сильно удивилась бы, но видя его прямо перед собой, восторженно прошептала: — Ангел…? — на этом выдохнула.       У него было идеальное симметричное лицо, короткие, чуть отросшие золотистые волосы. А также большие зеленые глаза, в которых читалось искреннее переживание за ме… бедную плачущую девочку. Он вышел вперед, приближаясь ко мне все ближе и ближе. Одет он был по-простому: джинсовые шорты до колен, толстовка без рукавов голубого, даже нежного цвета, и не вписывающиеся в образ обыкновенного мальчишки дорогущие кроссовки. Как поняла? По дизайну. Часто ходив по разным дешевым рынкам и магазинам, где обувь могла стоить максимально пятьсот девяносто девять рублей, уже машинально узнаёшь такие дизайны на улице. Не знаю, как объяснить, но это скорее интуиция нищеброда. Только он приблизился ко мне, я вновь задалась вопросом: он точно человек? Просто сейчас, когда солнце освещало его своими лучами, его волосы искрились словно настоящее золото, а глаза переливались разными тонами зелёного цвета. Его образу не достает только нимба, белых крыльев ну и белой одежки. И еще, пожалуй, голубые глаза. Зеленые тоже ничего, но голубые глаза все-таки лучше бы подошли его нечеловеческому, но прекрасному образу.       Пока я раздумывала над тем, какие глаза ему бы лучше подошли, мальчик успел преодолеть расстояние, которое нас разделяло. Он быстро присел возле меня и хотел взять за руку, но я одернула её. — Не трогай. — мой голос был немного грубоват, но пусть спасибо скажет что не отправила его в далекое путешествие. Хм, такими детскими ручонками… — Прости, я слышал, как ты плакала. Что-то случилось? — смотря на этого обеспокоенного ангела, устало выдохнула. Ребенок не виноват, что я умерла и попала в незнакомую страну, в незнакомое тело. Он всего лишь переживает, поэтому постаравшись улыбнуться лучшей своей улыбкой, сказала: — Ничего. Просто неудачный день. — после моего ответа мальчик неловко отвернулся. — Ясно. — и тиши-и-ина-а-а… Что-то неловко, с чего начать беседу? — Ты отсюда? — как поняла по большинству людей, я примерно в азиатских странах. Значит, я могу быть в Корее, Китае, Японии или ещё где… Но где, черт возьми?! Преодолев свою ярость я продолжила спокойно смотреть на ребёнка. Точно, его имя! Я должна была сначала спросить его имя! — Нет, я из… Америки… — его глаза на последнем слове угасли, словно убавили яркость, но затем, встряхнув головой, словно отгоняя от себя мысли, посмотрели на меня снова. — А ты отсюда, из Киото, да?! — Эм…д-да, — Ес! Первая подсказка! Так… Киото похоже по звучанию на столицу Японии — Токио. Что ж, это лучше, чем ничего. Допустим, я в Японии. Вспомнив про мальчика, протянула ему руку для знакомства. — Кеко, — в сознании всплыло еще одно слово, наверное, фамилия. — Могами, Могами Кеко, — на мою протянутую руку он странно отреагировал. Распахнул глаза и приоткрыл рот от удивления. — А тебя? — вывожу его из ступора. — Ах да, Куон. — мы пожали друг другу руки и улыбнулись. Куон? А не странноватое имя для американца? — Приятно познакомиться, Куон! — так как мне стало холодновато сидеть на камне, резко встала. Куон тоже встал следом и улыбнулся. — Мне тоже. — он отвел взгляд, словно решаясь на что-то, затем встретившись со мной взглядом неловко начал. — Т-ты, ты же плакала, у тебя все глаза красные. Не скажешь, почему? — и будто боясь, что я исчезну, стал продолжать извиняющимся голосом. — Уверяю, тебе станет намного легче, если все расскажешь. Так мама говорила.       Куон смотрел мне прямо в глаза. И знаете, что-то было в нем странное. Не такие глаза должны быть у счастливого ребенка. Но эта мысль возникла лишь мельком, поэтому я просто стала на него молча пялиться. И что ему сказать? «Куон, мальчик мой, я не Кеко Могами. Я умершая девочка-подросток семнадцати лет, Наталья Хрусталева. Привет, надеюсь ты сможешь выговорить правильно хотя бы мое имя. А знаешь, что самое интересное? Это то, что меня убил какой-то наркоман ударом ножом в живот, зимой. Поэтому я дохла постепенно, на холоде. И последнее мое воспоминание, это адский холод, который закрывал боль от ножевого ранения, и бегущего от страха подонка, нет ублюдка! А плакала я потому, что мои надежды, цели, старания и мечты были растоптаны, сожжены и разбиты в пух и прах!» — Эм, Кеко? — от моего внутреннего гнева, отвлекло касание мальчика. Он гладил меня по голове. — С тобой все в порядке?       Посмотрев на него, я двинулась прямо к середине небольшой речки. Вода была мне по пояс. Холодная, как раз то, что мне нужно. Резко присев и задержав дыхание, закричала в речке изо всей силы. Под конец моего гневного ора в глубине речки меня просто выхватили под руки и вынесли на берег. Холодная вода отрезвляет, да и звукоизоляция хорошая. Затем я тихо плакала, снова, но уже от гнева, и меня сдерживал Куон. Он тихо поглаживал меня по мокрой голове. Я была ему благодарна в роли жилетки. Серьезно, не каждый мальчик в его возрасте вот так просто будет успокаивать девочку. Скорее бросится в панику. Что ж, поплакались в жилетку? Поплакались. Да и в какую жилетку?! В ангельскую, этим можно даже хвастаться! Мы присели на бережку речки, точнее меня обнимали. Вся мокрая, продрогшая от воды, в объятиях, я чувствовала себя защищенной. Эх, повторилось бы это лет десять спустя, когда тебе, мальчик, будет лет эдак двадцать. Могу только представлять насколько красивым ты станешь. Высвободившись из объятий Куона, стала выжимать мокрое платье. Насколько это возможно с моими силенками. — Прости, теперь ты тоже промок. — А… — быстро перебиваю его, отвечая на его вопрос. — Я плакала из-за своей матери. Она ушла от меня, вот и все. Сильно скучаю по ней. — мой голос был немного суховат. Закончив с платьем, принялась за волосы. Капельки воды, сверкая на солнце, падали на горячие большие камни. — Ничего, так даже прохладнее стало. — он улыбнулся. Скептично посмотрев на него, села на камушки, оперевшись руками о землю, и подставила себя под горячие лучи солнца. Закрыв глаза и наслаждалась теплом лучей. — Что ты делаешь? — справа раздался голос мальчика. — Сушусь. Садись рядом, в компании веселей. — чувствую, как с правой стороны зашевелились маленькие камушки.       Та-а-а-а-к, теперь что мне делать? Я о своей будущей жизни. Какие сейчас у меня цели? Мечты? А-а-а-а, как все сложно. Кем же я хотела стать в прошлом? К примеру, когда мне было столько, сколько сейчас этому телу? Нет смысла продолжать то, что я там не закончила. Ведь я всегда ставила на хорошую зарплату и подальше от дома. То, что мне нравилось, я не брала в расчет, думала, слишком поздно. Так сильно я не ошибалась никогда. Воспоминания погрузили меня в полудрему.       Девять. Да, мне было девять лет. Я была у бабушки в деревне. Летом всегда приезжала к ней за двести километров от города. Деревня была маленькой, моих ровесников не больше, но этого хватало, чтобы мы могли играть до темноты. Прямо как сейчас помню ее большой бежевый диван, потертый местами, но не утративший своего цвета. Если бы не старое бабушкино покрывало, которым была застелена данная мебель, то диван мог вполне сойти за современный. Мы часто лежали на нем, после работы с утра или просто ждали когда полдень, самое жаркое время суток, пройдет, чтобы продолжить дела по хозяйству. В это время мы всегда разговаривали обо всем на свете. И вот тогда был очередной такой день. Мы разговаривали про профессию. Точнее, кем я хотела стать.

***

— Не знаю. — я рассматривала бабушкину руку, такую старую, морщинистую. На удивление руки все были в веснушках, из-за чего я завидовала ей. Мне очень нравились веснушки. — Как не знаю? У тебя же должна душа лежать к чему-то. Тебе должно что-то нравится. Может, врач?

***

      Сколько себя помню, она всегда хотела, чтобы я стала врачом. И, признаюсь, я даже думала некоторое время выучиться на врача. Однако я испугалась. Не крови, а заразиться от своих же пациентов. Так же повлияло и то, что нужно было сдавать экзамены… Химию и биологию. Если первую я любила и она отвечала мне тем же, то биология… В общем, я всегда в ней путалась, но стояла пять за четверть. Хорошие отношения с учителем всегда плюс один к текущей оценке. Если простые понятия я понимала, то углубляясь в нее, знала что нет, это не мое.

***

— Врач? Хм, не знаю. — поднимаю ее руку над собой, считая веснушки на руке. — А знаешь, какая профессия тебе бы подошла? — голос бабушки почти сонный, скоро уснет. — Какая? — с интересом задираю голову и смотрю на закрытые веки бабушки, которые немного свисали по уголкам глаз. — Актриса. Ты очень хорошо играешь и держишься на сцене. — она улыбнулась и тотчас же заснула.

***

      Моя бабушка, Шишкина Лидия Павловна, была заведующей деревенским клубом. Поэтому каждый праздник я пела, танцевала и участвовала в разных сценках. Выступала на людях с трех лет. До сих пор помню свою первую роль, незначительную, но запоминающеюся. Козленок. Да, один из семерых козлят из сказки «Семеро козлят и серый волк», хотя нас было четверо, но не суть. Бабушка, не спрашивая меня, засунула туда и я была не против. Конечно, четыре года, ничегошеньки не понимала, только чтобы весело было, одно единое условие с бабулей. Единственное, что помню из того времени, это как споткнулась на сцене, когда шуточно убегала от волка. Споткнулась я о злосчастный старый деревянный пол, где некоторые половицы прогнили и уходили вниз. О-о-о, эти полные испуга глаза бабушки и остальных зрителей. Я запомнила только этот момент, дальше вообще не вспоминается. Как будто кто-то специально стер это из памяти. Однако баба со смехом рассказывала, как после падения на коленки я быстро перевернулась к волку передом, к полу задом и с ужасом выдохнула, закидывая одну руку на лоб, а другой опираясь в пол и лепеча что-то на своем, на детском. От этого весь зал упал, а бабушка, играя на тот момент маму-козу, быстренько подхватила меня и унесла за кулисы. Как потом объяснили родители, то я увидела эту сцену в каком-то фильме и повторяла ее некоторое время.       А почему бы и нет? — Кё…ко…       Вроде личико симпатичное, худощава слегка, прям глиста ходячая, но… — Кёко! — резко разворачиваюсь в сторону мальчика. Он недовольно и слегка взволнованно смотрел на меня. Неловко смотрю в его ярко-зеленые глаза. — Прости, ты что-то сказал? — видимо он что-то мне рассказывал или спрашивал. Я со своими думами этого просто не услышала. Быстренько убираю мокрую прядь с глаз, даже не заметив, как она прикрыла обзор. — Я спросил, есть ли у тебя папа? — да он видимо хочет добить эту маленькую девочку! Но похоже я ошиблась, так как он все время отводит от меня глаза. Типа утешить хотел? Ты не одна, у тебя есть папа, бла, бла, бла и всякая ерунда? Кое-как сдержав свое презрительное «фе», замолчала, прислушиваясь к своим мыслям. Память девочки молчала, словно партизан. Ясно, видимо, его нет. Ну как нет, точнее на глаза девочки он точно не попадался. — Нет. Я его не помню. — раздраженно выдохнув глядела на блики речки, а красиво… Услышав долгий вздох Куона, продолжила. — Но у меня есть хозяйка…

Шотаро

— и Ш-шотаро. — кто это, без понятия, но видимо он был важен для Кёко. Может дядя или брат, не родной, а дальний. — Вот видишь, ты не одна. К тому же, уверен, что твоя мама вернется. — и улыбнулся, показывая свои белые ровненькие зубы. Куон, если бы на моем месте была Кеко, то ты бы увидел еще одну истерику. — Будем надеяться… — спокойно беру маленький камушек и кидаю прямо в речку. Снова тишина… Не умею я общаться с маленькими мальчиками, — Но хватит обо мне! — резко разворачиваюсь в сторону опешившего Куона. Думаю он в шоке от моих перепадов настроений, но извини, у меня стресс. Сейчас мне вообще смеяться охота, поэтому… — Так значит, ты приехал из Америки? Нью-Йорка? — Да. — он грустно улыбнулся. У него травма какая-то с этой страной? А то его грустные глазки немного подбешивают. Я должна стрелять такими глазками! Значит переходим на другую тему. — А зачем ты приехал в Киото? — кидаю еще один камушек. Ангелочек повторил за мной. — У родителей были здесь дела. Киото знаменит как курортный город Японии, поэтому и меня взяли с собой. Они думали задержаться здесь на некоторое время, чтобы отдохнуть. — наш разговор наконец-то не скатывался на грустную ноту или истерику. — Значит, совместить полезное с приятным. А кем работают твои родители? — судя, что они по делам в Киото, то точно непростые люди. Это кто еще из Америки в Японию по делам летает? Наверняка не простые смертные его родители. — Папа актер, а мама актриса. — ого-го, во это у тебя родители! — Они часто в разъездах по разным странам, меня редко берут с собой. — Быстро вскакиваю на ноги и с восторгом смотрю на него. — Твои родители актеры?! Это здорово! Я тоже хочу стать актрисой! — это был последний аргумент в сторону профессии актера. Я просто обожаю разные страны и если повезет, то съемки разных фильмов будут проходить в разнообразных странах! Обожаю чужие страны, но поняла я это слишком поздно, с моим уровнем английского было поздно что-то исправить, в то время надо было уже готовиться к экзаменам. — Правда? Я тоже хочу им стать! Как отец, нет, даже лучше, чем он! — вау, как он быстро взбодрился. Он встал и с восторгом посмотрел на небо, потом его взгляд упал на меня. — Я уже кое-что умею, хочешь, покажу?! — ладно, побудем маленькой восторженной девочкой. — Конечно, покажи! — ожидая что-то посредственное, например танец или набор эмоций, я приготовилась лицезреть и притвориться восхищенной. Но удивление было искренним! Извините, как десятилетний мальчик может подпрыгнуть вверх и сделать сальто назад еще и с такой грациозностью, черт возьми?! Никакого лишнего движения, как профессионал. Идеально исполнив прыжок он приземлился на обе ноги, присев на корточки, при этом ничего себе не сломав. — Ты не человек, ты-ангел! Как ты это сделал?! — я уже прыгала вокруг него, удивляясь, как я могла повстречать такого ребенка. Словно неведомая зверушка была передо мной. — Ха-ха-ха, — он очень задорно засмеялся, из-за этого я с недоумением смотрела на него. Чего он ржет? — Ты первая, кто сказал мне это. — ась? Чего-о-о-о?! — Что? Извини, а ты показывал это кому-то? — с подозрением смотрю как он поднимается с корточек. — Ага, коллегам родителей. Они говорили, что ничего особенного. — ясно, зависть людей везде наблюдается. А мальчик только себя накручивает из-за таких тварей. Куда родители Куона смотрят? Не могу смотреть на его грустные глазки! Хватаю его руки в свои культяпки и с возмущением начинаю свою тираду гнева и нравоучений. — И из-за таких бл… — так остановись, не надо портить ребенка, особенно такого ангела, — тв… — уже лучше, но надо еще больше отфильтровать свою речь, — людей, ты принижаешь свои способности?! — Да! Я смогла донести свою мысль при этом не покрывая кого-то пятиэтажным матом! Все новая жизнь, никаких матов… по крайней мере я постараюсь. — Никогда не слушай таких людей, ясно? Могу с уверенностью сказать, что я еще не встречала таких мальчиков, которые могут исполнять сальто назад как профессионал. Поверь, таких очень мало, если только в цирке живут! Так что не смей расстраиваться и думать о такой ерунде! Люди просто завидуют, такова их природа, не всех, но большинства! Пока ты будешь идти к карьере актера, такие личности будут постоянно тебе встречаться на пути. Ты должен уметь прислушиваться к нужным людям, ты понял?! Не смей вешать нос, ладно? — А… — он стоял в прострации и с широко раскрытыми глазами. Вау, его глаза напоминают сейчас густой лес, наверно сейчас так солнце отсвечивает, что цвет поменялся на более темный и скосил глаза к носу, словно решив проверить мои слова. — нос? — ах, видимо он не понимает эту пословицу. После он посмотрел на маленькие ручки, сжимающие его предплечья. — Э? — быстро отпускаю его и прячу свои конечности за платье. — Это значит не расстраиваться по пустякам. — бурчу я себе под нос, разворачиваясь к речке. — Спасибо. — поворачиваюсь на тихий голос Куона. Слезы скатывались по его щекам, поблескивая на солнце и разбиваясь о камешки под ногами мальчика.       Смотря на эту сцену, серьезно задумалась над тем, что эта речка какая-то проклятая. Как я пришла сюда, только слезы и появляются, то у меня, то у Куона.