Наполовину живой

Ещё год назад я мог спокойно рассекать по дорогам, заполненных кучей людей и машин с гордо поднятой головой. Мог открывать двери мимо проходящим красивым и миловидным девушкам, пропуская их вперёд, а потом дарить им улыбку получая ответный жест. Уступать место пожилым людям в общественных транспортах. Чувствовать под собой землю и прохладную солёную воду. Мог бежать не останавливаясь, мог идти не задерживаясь, и мог прыгать достигая предела вразумительной мне высоты.... Хватило лишь секунды, чтобы потерять всё на свете Теперь моё тело скованно и я навсегда буду прижат к холодному металлу, обтянутому специальной тканью, для моего же удобства. Каждый день просыпаться с мыслью о смерти и вспоминать ужасную трагедию. Засыпать, понимая, что на ноги мне больше не встать.

***

– Сэр, нам пора. – дверь медленно и со скрипом открылась. Мой водитель выглядел обеспокоенно, от чего часто сминал свою шапку в руках и, бросал прямой и даже напряжённый взгляд в мою сторону. Я не оборачиваясь тяжело вздохнул, продолжая наблюдать как капли дождя то медленно то быстро стекали по окну. Прислушиваясь, как они отбивали своего рода «чечетку». – Мы можем опоздать, – не меняя тона, мужчина провёлся ладонью по своей залысине, сжимая зубы в тиски. И хоть знакомы мы уже чуть больше трёх лет, после случившегося он вёл себя мрачно и довольно тихо. С того дня, я больше не слышал от него дурацких и глупых шуток на тему политики и бизнеса. Нету улыбки по утрам, которая частенько могла поднимать моё настроение. Нету тех странных фраз которые не понимал никто, кроме него. Отныне тусклый взгляд, уставший вид лица и медленная осторожная речь. Меня будто ограничили во всём. Даже в общении с моим подчинённым. – Сегодня я никуда не поеду. – безразлично решил отозваться я, подкладывая руку к подбородку. – Но как же ваш брат. Он ждёт что вы придёте, – грустно и немного упрямо сказал он, сверля мою спину взглядом, от которого мне становилось неловко. Слегка нахмурясь и недовольно шмыгнув носом, я повторил своё предложение и через пары секунд услышал еле уловимый скрип закрывающейся сзади меня деревянной двери. Каждый четверг вечером, я ужинаю со своим братом и его женой. Это стало традицией до того, как я оказался в коляске. За столом было вечное весёлое и игривое настроение. Вкусная и ещё горячая еда, выпивка, атмосфера праздника. Но теперь, последние несколько месяцев это превратилось в тихие посиделки и скучные разговоры о обычной рутине. Неловкое молчание, долгие паузы...мне казалось, что причиной всего этого стал я. Если бы меня не было, тогда за столом был бы вновь громкий смех и широкие улыбки. Из-за этого я не хочу больше присутствовать на ужине. Но с другой стороны, это единственная возможность слышать и видеть родных, так как мой брат находится в вечных командировках а его жена задерживается на работе до поздна. Это чувство одиночества, не хочет покидать меня. Отныне я стал самым несчастливым человеком на этой земле. Посидев у окна ещё несколько минут, я попросил водителя вернуться за мной и помочь мне спустится. Он всегда хорошо выполнял свою работу, и делал это предельно осторожно, даже слишком. – Ты же передашь Джину, что сегодня я занят? – спокойным и ровным тоном спросил я, смотря ему в затылок. – Да, конечно, – приклонно согласился он, не отрываясь от дороги. – Но, сэр, вы часть семьи, не думаете ли вы, что будет лучше, сказав об этом самому? – спустя пары секунд добавил он с осторожностью в голосе. – Нет, я не могу. – отрицательно закачав головой, я почувствовал лёгкое напряжение. – Как вам угодно, – быстро согласился он. От его дотошного ровного гласа, я два раза глубоко вздохнул и откинул голову назад, протерев уставшие глаза. Было крайне неловко ощущать чувство, своего рода вины перед родным братом. Отчего в горле встал ком, который я не как не мог сглотнуть, будто кость в горле застряла. Мне катастрофически не хватало воздуха, и спустя пары минут в глазах почернело. Я уже ничего не мог соображать и опустил руки вниз.

***

Последующие несколько дней я ощущал полное истощение и чувство огромной жажды. Буквально каждый час, я хотел пить, а есть не мог совсем. Мой врач серьёзно беспокоился за меня, ведь за эти два дня, я сбросил почти два килограмма. А ещё он добавил, что мне пора прекратить пить новые таблетки данные мне врачом из центральной больницы. Так как эти таблетки только поступили, и их ещё даже не довели до конца. Я бы мог возмутиться, но у меня совсем не было сил. – Я разрешил вашему брату зайти сюда. Мне его позвать? – невозмутимость доктора поражала. Многое он делал тихо, и нередко безупречно. Один из немногих кому я доверяю. Я медленно еле заметно кивнул. Несмотря на то что мне довелось пережить, я по прежнему хочу его видеть. Мне просто необходимо это присутствие рядом. Доктор открыл дверь. Джин медленно и неторопливо зашёл, моментально побледнев. Моё почти безжизненное тело лежало тушей под одеялом, а губы потрескались и пересохли, у меня был стеклянный взгляд. Он так же небольшими шагами приближался ко мне, присев на стул рядом. – Как самочувствие? – стараясь сохранить тихую атмосферу в комнате, он сжал своё колено в ладони, почти не моргая. – Жить буду, – как то бесчувственно прошептал я, ни разу не радуясь новости. – Мы с Джей переживали за тебя. Прости, что не можем так часто звонить как хотелось бы, – его тембр голоса дрожал, и он постоянно сглатывал. Было видно как к его глазам подступали слёзы. – Ты столько всего пережил, и много чего смог добиться. Я и мама гордимся тобой, – когда он упомянул маму у меня сжалось сердце. Мне было больно что она ушла так и не попрощавшись. Но она всегда говорила что гордится нами, и пусть её нет рядом, я постоянно вспоминаю её голос. – Я знаю, – едва получилось выговорить. Было очень неловко и мне хотелось спрятаться или вообще уснуть, чтобы не слушать слова режущих прямо по сердцу. Шрамы на нём так и не затянулись. Я по прежнему одинок. – Просто хочу чтобы ты знал. Я и Джей всегда будем рядом с тобой. Мы твоя семья. – слегка ободряюще и искренне добавил Джин, перед тем как встать и покинуть мою комнату. Отвернувшись ко мне спиной, напоследок бросив взгляд, а затем вяло зашагал. Я слышал его тяжёлые вздохи, и краткое хлюпанье носом. У меня было дурное предчувствие. После его ухода я стал прислушиваться к тишине, что витала здесь. Какой-то лёгкий гул и свист в ушах. На меня тут же находят мрачные мысли, но оставаться одному сейчас не самый лучший вариант, но что если я так хочу. Мне бы действительно хотелось покинуть этот мир только в полной гробовой тишине. С таким не очень позитивным настроем, я вскоре погрузился в сон. Утром я совсем ничего не ел, и почти проснувшись уже успел получить сообщение от брата, с вопросом всё ли у меня хорошо. Я понимаю, что такие моменты надо ценить. И я с каждым днём всё больше и больше отдаляюсь от семьи. Конечно, я чувствую за это свою вину, ведь мне ничего не стоит написать или хотя бы позвонить. – Поешьте. Уверяю, как только к вам придёт аппетит, вы тут же пойдёте на поправку, – и эту фразу я слышу чуть ли не каждый день. Ещё месяц назад, я перестал питаться по три раза в день, мне всегда хватало и одного, но тут я вообще не чувствую чувство голода. – Не хочу, лучше дайте мне воды, – противясь вкусно выглядящему завтраку, я заставил дать мне стакан полный чистой воды. – Вы же понимаете что может случится, не поешь вы ещё две недели, – укоризненно смотрит доктор, протягивая мне целый хрустальный стакан с прозрачной жидкостью. И это утро, как и любое другое в последние дни, я слышу нотации о моём здоровье. Конечно, я всё понимаю. – Да, я знаю что случится. А теперь выйдете и не заходите до тех пор, пока я в этом не буду нуждаться! – с трудом выжимая из себя фразы, я отвернулся к другому концу комнаты. Прикрыв глаза, я вспоминал те дни когда мог всё делать сам. Действительно мои движения и возможности стали ограничены. Снова и снова я проклинаю того человека, который сотворил со мной это. И чем больше ненависти я ему желаю, чем сильнее чувствую боль в сердце. В такие моменты из глаз непроизвольно скапливаются слёзы. Терпеть такое невозможно и очень тяжело. Крепко сжав зубы от протяжных покалываний сзади, я медленно разгибаюсь в спине, неторопливо потягиваясь к стакану напротив. Сделав три больших глотка, откидываю голову назад, стараясь выровнять дыхание. С каждой минутой, я начинаю ощущать покой, и постепенно прихожу в себя.