Black&Jungkook

— Заткнись! Ты меня из могилы достанешь со своими разговорами о парнях и их «прекрасных, неописуемых, охренительных задницах»! — Юнги сегодня был не в духе, потому что день с самого утра не задался. Проснувшись, он понял, что непозволительно опаздывает на пару к нелюбимому профессору (нелюбимому оттого, что один он обещал завалить Юнги, если тот так и продолжит гулять на его парах), позже выяснилось, что кофе у них с соседом по комнате кончилось, потому Юнги остался без бодрящего горячего напитка, и был сейчас, мягко говоря, раздражён. Тут ещё и Хосок всё без конца трещал о новеньком и безустанно сравнивал «хорошенькие задницы» студентов с «просто обалденной» задницей новенького. — Господи, какой же ты скучный! Вот скажи мне, когда у тебя последний раз был мальчик? — Юнги передёрнуло от хосоковской привычки называть парней мальчиками (возможно потому, что Мин сам был больше похож на мальчика, нежели на парня). И тут же скривился, отмахиваясь от ответа, будто от надоевшей мошки. — Вот! Если и дальше так продолжишь — совсем иссохнешь и будешь ворчать ещё больше… Дальше Юнги его не слушал, только мысленно молился всем богам, чтобы по прибытию в аудиторию злобный Фирс (так его называли в своих кругах студенты) не устроил концерт по поводу опоздания. Хотя Чон Хосок был спокоен, как удав. Злобный Фирс питал какую-то странную симпатию к нему, смотрел на все выходки Хосока сквозь пальцы. — … ну вот, и мне пришлось пообещать с ним прогуляться, если он даст мне этот конспект. Честно говоря, конспект мне ни к чертям не сдался, зато я теперь пойду с самым классным парнем нашего… Ладно, потом расскажу, заходи первым. Уже возле дверей кабинета Юнги слегка напрягся, ожидая взбучки. Но, подумав, что отвертеться всё же не получится, смело распахнул дверь. И не слабо охренел от увиденного — на месте несчастного Фирса обнаружился парень лет двадцати семи максимум, с яркими рыжими волосами, невысокий, но, как сказал бы Хосок, с обалденной мускулатурой, которую видно даже из-под черной рубашки. — Извиняемся, опоздали чуток, — смело объявил Хосок, закрывая дверь за спиной Юнги. — Да-да, проходите, — как-то рассеянно произнес преподаватель. Юнги снова охренел от своего соседа по комнате и начал недовольно шептать тому на ухо, пока они добирались до свободных мест на последних рядах. — Какого черта, Чон? Так ты знал о новом преподавателе? — Ты вообще меня слушал, Sugar? — Хосок так называл Юнги только когда был крайне раздражен. — Я же говорил о новеньком в составе преподавателей, балда! И как тебя отсюда ещё не вытурили? Ты же ничего не слышишь, кроме как своих мрачных и скучных мыслей! — Прошу прощения, но не могли бы вы, наконец, найти себе место и не срывать лекцию своими криками? — крики — это, пожалуй, слишком громко сказано, но Чон и Юнги всё же прислушались к совету молодого преподавателя и быстро уселись на ближайшие свободные места. — И у меня не мрачные и скучные мысли, — добавил Юнги уже шёпотом. — А то, что новенький — преподаватель, я просто не расслышал! — Я понял, поговорим о твоих мрачных и скучных мыслях вместе с плохим слухом позже. Пара протекала как всегда, но чувствовалось большее наличие свободы, чем при Фирсе. Да и Злобного Фирса вся аудитория глазами не раздевает, комплиментов во время ответа на вопрос не делает, номер телефона тоже не просит. Это какой-то хаос! Полная анархия или, как выразился бы сам Фирс, чёртово адово пекло! Сколько бы Пак Чимин (а именно так звали новоприбывшего) не пытался угомонить бесстыдных студентов, которые воспринимали его не иначе как сверстника, порядок в помещении так и не был восстановлен. Пока не прибыла ректор — лютая бабища, готовая всех неугодных кремировать заживо. Она и порядок навела, и с Чимином общий язык нашла, и доходчиво объяснила, что так продолжаться не может — Пак просто-напросто будет уволен, как некомпетентный сотрудник. Что-то всем подсказывало, что такой план в действие приведён не будет, но рисковать ценным преподавателем студентам не хотелось. Потому и воцарилась тишина, только стук мела по доске был отчётливо слышен с одним единственным голосом — голосом Чимина. — Ну что же, если никто не против, продолжим… По окончании пары Юнги уже собирался выходить из аудитории, ведь нужно было отыскать сбежавшего Хосока и извиниться за невнимательность к его рассказам. Но и тут его жестоко обломали, когда чья-то теплая рука легла ему на плечо, заставляя остановиться и обернуться. Пак Чимин непринужденно улыбался, пока Юнги подмечал детали его внешности и пытался разгадать название его одеколона, который однозначно был неописуемо приятным. Но пришлось забыть о ненужных и глупых мыслях, когда преподаватель начал разговор об успеваемости Юнги. — Насколько я могу судить, все ваши не посещаемые часы моего предмета вами не изучались самостоятельно? — Юнги до этого не замечал приятный тембр голоса Чимина, и сейчас был немного ошеломлён. — Я могу предложить свою помощь, если в таковой вы нуждаетесь. Это не займет много времени, буквально два часа в неделю. — Да, конечно, я был бы рад вашей помощи. По каким дням мне стоит приходить? — Мин немного опешил от того, что добровольно согласился тратить два часа своей жизни в неделю на такую чушь, но поворачивать назад было уже поздно. — Точно, секунду, — Пак повернулся к своему столу, видимо, ища какие-то бумаги, из-за чего взгляд Юнги невольно упал на невероятно обалденную задницу Пак, черт возьми, Чимина! Это все Хосок со своим влиянием! Теперь и он подхватил эту озабоченную лихорадку! — У меня свободны среда и пятница в 17:30, вас устроит? — копошась в найденных бумагах он медленно поднял взгляд на юношу, с которым ему предстояло заниматься. — Да, вполне. Уже возле мужского туалета его подловил Хосок с приглушённым визгом и почти насильно впихнул в небольшую дверцу. — Я всё знаю, рассказывай, что тебе сказал этот Пак Чимин! — кажется, Чон уже забыл о своих обидах. — Успокойся, просто записал на дополнительные, — Юнги говорил едва слышно, непрерывно вглядываясь в бегущую воду по рукам. Он знал примерную реакцию Чона и не хотел смотреть ему в глаза. — И ты согласился?! Вот это люто. Чтобы сам Мин Юнги захотел тратить своё драгоценное время! Да ни в жизнь не поверю, — Хосок замолчал на пару секунд, о чем-то задумавшись. — Да, наш новенький просто нечто… — Ты, наверное, забыл, что этот предмет у меня в основных. Я просто не хочу вылететь отсюда. Хосок лишь помотал головой и промолчал. На всех остальных парах они не пересекались, и Юнги смог отдохнуть от своего шумного соседа. — Погоди, который час? — у Чимина недавно закончился рабочий день, но он помнил об ученике, с которым обещал заниматься. В кафе было оживлённо и собеседник расслышал его не сразу. — Ровно пять, а куда это ты собрался? Ты же клялся мне, что у тебя нет возлюбленного. Неужто Чим-Чим врёт? — Чонгук откровенно смеялся над растерянностью своего знакомого, но его снедало любопытство. — У меня никого нет, хён, это просто неуспевающий студент… Причем такой странный. Гуку было интересно, чем этот студент такой странный, раз заинтересовал Пака. И просто приподнял бровь, намекая на продолжение и подробности. — Ну, у него взгляд такой, что хочется бежать. Не тяжёлый, не грозный, просто будто он видит тебя насквозь. Господи, как это глупо звучит! Но по-другому объяснить не могу! И его внешность такая хрупкая, как и его телосложение. Голос с хрипотцой, но он немного шепелявит. Странное сочетание, но не отталкивающее. В Сеуле уже который месяц стоит солнце и хорошая погода, а его кожа такая бледная, будто он в склепе живёт, — все это время Чимин представлял чужой образ перед собой, невидящим взглядом уставившись на Чонгука, который, кажется, догадывался о ком шла речь. — Я недавно слышал о таком. Эдакий мальчик-девчонка, больно красивенький и бледный, как аристократ. Правда, дымит не как девчонка, оттого и голос с хрипотцой. Но, во всяком случае, я тебя не понимаю. Что в нем интересного? По описанию — обычный слащавый мальчик, — и тут он задумался. Возможно, стоит сходить в этот колледж, посмотреть. Потому что Чимин разжёг в нем интерес, а Чон Чонгук — азартный игрок. — Я иду с тобой, нужно же посмотреть на мальчишку, который тебя заинтересовал? — Он не… Не то, чтобы заинтересовал, но… Неважно. Как ты собрался идти со мной? Под каким предлогом? — Когда это мне нужны были предлоги? Но ты можешь сказать, что я твой помощник, верный пёс, таскающий все эти скучные бумажонки за тебя, или что-то в этом духе, — Чонгук и Чимин понимали, что едва ли такое оправдание подойдет в их случае, но никто не запрещал попробовать. Юнги приоткрыл дверь нужной ему аудитории, осмотрел помещение и наткнулся на взгляд хищных, почти черных глаз. Их обладатель выглядел не менее хищным и опасным. Его небрежная укладка, за которую наверняка вывалили кругленькую сумму, идеально сидящий черный костюм, лакированная обувь, длинная серьга в одном ухе и кольцо, которое Мин недавно видел по телеку, когда крутили передачу о самом известном и искусном ювелире Южной Кореи, всё это говорило о том, что этот парень богат. До неприличия богат. Но вычурности в его образе не было, от слова совсем. Лаконичный, опасный и богатый — таких Юнги не любил. И что этот человек делал в его обшарпанном колледже было непонятно. — Здрасте, я пришел на дополнительные, но, видимо, преподавателя нет, — он открыл дверь полностью, проигнорировав желание бежать, сверкая пятками и больше никогда не пересекаться с этой личностью. Чон подметил аристократическую внешность, о которой был наслышан, крашенный волос, который будто умолял дотронуться до этой слепящей белизны и замарать ее, чтобы хотя бы так Юнги выглядел не таким идеальным. Идеальным? Это он, Чонгук, назвал какого-то дворового пса идеальным, в то время как возле него вьются породистые и благородные? А парень и впрямь интересный попался. Чон весело ухмыльнулся своим мыслям и расслабленно ответил парню с белой макушкой. — Привет, если ты о Чимине, то он сейчас подойдёт. Я Чон Чонгук, помощник, — тут в глазах Юнги промелькнула недоверчивость, что не укрылось и от Чона, которому, в общем-то, было все равно, он продолжал. — Теперь я буду присутствовать время от времени на ваших занятиях. — Мин Юнги, студент, — Мину было плевать на присутствие этого парня, он лишь не хотел ощущать на себе его колючий взгляд. Зато Чонгук зарекся почаще бывать на дополнительных занятиях для Мин Юнги, а как уломать Чимина он придумает позже. — О, вы уже здесь, — явно торопившийся Чимин проскальзывает в дверной проем и перемещает свой взгляд с одного парня на другого. — Чонгук уже представился? — и получив положительный ответ, он продолжил. — Тогда давайте начинать, я чуть припозднился, за что прошу прощения. Весь час, что Юнги провел в аудитории, стараясь уловить суть того, о чем говорил Пак, ему было неудобно. И не сказать, что Чимин так плохо был осведомлен в предмете, который вел. Совсем нет. Весь дискомфорт напрямую зависел от его «помощника», который не сводил с Юнги своих хищных глаз. В них читалось то самое, что появляется у опытного коллекционера при виде самой дорогой вещицы на аукционе. Это было неприятно. Чем был вызван такой интерес к своей персоне Юнги не мог знать, да и не хотел, если честно. Под конец занятия Мин был выжат, как лимон. Пытаясь сосредоточиться и усвоить то, чему никогда не уделял внимание, ему пришлось ещё и старательно игнорировать чужой взгляд. Один Чимин, казалось, ничего не замечал. Или делал вид. — Я думаю, на этом мы сегодня закончим, — и после этой фразы, так небрежно брошенной Паком, Юнги с облегчением вздохнул и начал было собираться, когда Чонгук оборвал все его мечты оказаться подальше от самого Чонгука. — Раз со всеми делами покончено, я могу вас всех подвезти. Я думаю, никто не против? — Юнги было хотел возразить, что ему ещё нужно зайти в магазин, да и вообще утруждать он никого не хотел бы. Но его сразу уверили, что это нисколько не будет сложно, и в магазин заехать можно будет вместе. И вот такой нищий студент, как Мин Юнги, сейчас сидел в кожаном салоне черного Порше, который, наверняка, стоил дороже всей его жизни. А Чонгук всё меньше становился похож на помощника преподавателя. Пока они подъезжали к одному из известных всем троим супермаркетов, в светловолосой голове всё никак не укладывалась дружба между Пак Чимином и Чон Чонгуком. Возможно, они не хотели показывать свои отношения вне работы, но так с коллегами не общаются — шибко много они друг о друге знали, слишком расслабленно разговаривали на общие темы, пытаясь и его вытащить на разговор. А Юнги чувствовал подвох. Да и разговорчивым никогда не был, поэтому по большей части просто отмалчивался, глядя на эффектные плечи и скульптурные кисти рук Чонгука, покоящиеся на руле. Перед глазами промелькнула картина, в которой эти самые руки сжимаются на его рёбрах, подминают под себя, темная челка, чуть более растрёпанная, чем обычно, тянется к нему, повинуясь движениям чонгуковой головы. И Мин ужаснулся своим мыслям, что непременно отразилось у него на лице, не оставшись незамеченным хозяином Порше. Нет, конечно, это все не потому, что ему так хотелось Чона, совсем нет. У него просто давно никого не было, а рядом оказался такой красивый, богатый и опасный парень — воображение Юнги никак не могло обойти стороной такой фрукт. И тем не менее они уже припарковались под цветной вывеской супермаркета, намереваясь выходить. Сбросив остатки наваждения, ему все же пришлось выйти вслед за хёнами из машины. К счастью, Мину в действительности нужно было в магазин и деньги при себе он имел. Яркий свет, казалось, делает образ Чонгука ещё более черным и опасным. И смотреть на такого чужеродного для этого района человека было почти больно. Магазин не отличался ни разнообразием, ни худостью выбора. Самый обычный, с низкими ценами, самое то для студентов. И Чон здесь был однозначно не к месту. Он, обязательно, должен ходить в одни из самых известных ресторанов, а такой мелочью, как покупка продуктов, он не должен и интересоваться — наверняка всем этим занимается прислуга. Пока Юнги размышлял, ходил по отделам, складывал нужное в корзину, Чимин уже расплатился за мороженое и небольшой пакет сладостей, а Чонгук купил лишь газировку. «Да, однозначно, он слишком богат, чтобы покупать здесь что-либо стоящее» В машине угнетающая тишина — Чимина высадили ещё десять минут назад, и сейчас Юнги чувствует себя неудобно, Чон изредка бросает нечитабельные взгляды через зеркало, отчего кожа почти ощутимо жжётся там, куда в очередной раз посмотрел этот бес. Мин немного расслабляется, про себя называя своего сопровождающего бесом, и даже изредка давится смешком, когда представляет офис, средних размеров стол из темного дерева и золотую табличку на нём, где темными буквами выгравировано «Бес». Хихикать Юнги перестает на том моменте, когда Порше останавливается в непроглядной темноте.