Black&Jungkook

— Ты ни черта не видишь и нихуя не понимаешь. — сокрушался Кихен. — Неужели ты вот так просто отдаешь в руки крысы единственное, что может нам хоть как-то помочь в войне с Чонами за территорию? — Заткнись, я тебя умоляю. Юнги у Сокджина будет безопаснее, а территории благодаря подстилке Чона мы не получим. — Тэхен сидит в кресле с вином в руках, абсолютно игнорируя мечущегося по комнате брата. — Ты совсем тупой? Я вот не понимаю где твои мозги. Кому ты их, блять, передарил? — Разговор окончен, больше ничего не хочу слышать. Кихен буквально пять секунд стоит и сверлит взглядом уже нажравшегося брата, а затем выходит с громко захлопнувшейся дверью. И как его брат держал целый клан на протяжении такого времени? Как ему это удалось, если он не видит ничего дальше своего носа и легко поддается манипуляциям? Гулкие шаги по огромному и тихому особняку будто призывают к действию, и, кажется, Кихен знает, что предпримет.

***

Сокджина Юнги видит в первый раз, но тот ему сразу не понравился. Взгляд цепкий и жаждущий выгоды, манеры и речь пропитаны почти лживой учтивостью и выдают его явно не альтруистские намерения. Умен и хитер, имеет власть и деньги. Наверняка тьму денег. Не нужен ему никакой пианист, да и в безопасность, о которой говорит Тэхен, слабо верится. Нужен какой-то другой выход. Но стоит ли лезть поперек горла еще одному главе клана? — Кто обучал тебя игре на пианино? — Чхве разглядывает сидящего за инструментом щуплого парня, смотрящего в никуда с абсолютной апатией. — Тебе действительно интересно? — Юнги переводит взгляд на собеседника, все такой же незаинтересованный. Он точно витает где-то в своих мыслях, решил Сокджин. Но прекрасно понимает, что происходит. — Не буду тебе лгать, раз уж ты спросил напрямую, я тоже отвечу прямо. Мне абсолютно все равно где, как и у кого ты учился. Твоя игра посредственна и совершенно не имеет никаких примечательных моментов или образов. В ней нет ни одной ошибки, но она скучна и однообразна. Как, пожалуй, и сам ты. Мне не нужно ничего из того, чем ты владеешь или что ты умеешь. — Джин пытается различить хоть тень обиды или раздражения в своем собеседнике, но тот, видимо, и сам все это знает. — Тогда что тебе от меня нужно? — От тебя? — почти искренний смех раздается после этой короткой фразы, и удивленный Юнги, впервые за все время их общения, проявляет интерес, ждет объяснения. — Да ничего. Мне нужен уебок Чон Чонгук. — А я тут нахуя? Разбирайтесь сами, почему я должен страдать откровенной херней из-за ваших разборок? — Юнги был в праведном гневе, даже тут Бес доставляет ему проблемы. Но было кое-что еще, что Сокджин упустил. Юнги стало страшно за него, как бы он не хотел просто злиться и ненавидеть этого придурка. — Не думаю, что Чон станет рисковать своей задницей, чтобы выловить меня и наказать за побег. — А он и не ради этого станет рисковать своей задницей. Все-таки они все конченные. Совпадение это или нет, но на данный момент все богатые и имеющие власть не умеют дружить со своей головой, и общаться с ними у Юна нет никакого желания. Как теперь выпутываться из этой ситуации? Надоело.

***

— Юнги, почему бы тебе просто не рассказать все, что ты знаешь? — Джин устало заглядывает ему в глаза, прикрывает половину лица и хмурится. — Я в курсе, что вы не были просто сотрудником и подчиненным, и что Чон немного повернут на тебе. «Он осведомлен, что мы спали? Только приехал в его логово, а уже появляются неприятные сюрпризы.» — Чон повернут на мне? Не неси чушь, он повернут на деньгах и наркотиках. — но оба слышали в его голосе сомнение. Чхве нашел точку, на которую стоит надавить. — К чему все это? Ты ведь и сам понимаешь, — Сокджин медленно поднимается с кресла и подходит туда, где сидит Юнги, почти вплотную. Их взгляды пересекаются, а у Юна мурашки бегут от властности возвышающегося над ним мужчины. — Ты очень привлекательный. Последняя фраза оседает где-то на задворках сознания. Привлекательный? Для Чона? Или для Чхве? Разобраться не дают чужие требовательные губы и руки, сжимающие его бедра. Этот человек волнует самые сокровенные чувства. Один комплимент, один поцелуй и одно касание приводят в полное исступление. Эта смесь из страха перед тем, кто сильнее тебя, и желания обладать им, сводит с ума. — Ты хочешь продолжить? — руки Джина уже поглаживали торс Юнги под футболкой, слегка царапая короткими ногтями. На ответ просто не остается времени, он, как завороженный, наблюдает за неспешно спускающейся к низу рукой. Это простое движение чертовски возбуждает, а когда рука ложится на ноющий пах, тишину прерывает тихий стон. Сокджин завис на несколько секунд, потому что этот звук был, наверное, самым сексуальным из всех, что он когда-либо слышал. Этой короткой паузы оказалось достаточно, чтобы Юнги под ним начал заливаться краской и отводить взгляд. — Смотри на меня, мне нравится как ты стонешь. Джин поднял обхватившего его ногами парня и аккуратно переложил на диванчик, нависая сверху. «Такой красивый, сейчас я почти понимаю Чонгука.» Под ладонями словно шелк, податливый и такой теплый, ноги без обтягивающих джинс, кажется, могут свести с ума любого. Он стягивает чужие боксеры и аккуратно, не спеша, подготавливает Юнги. Но из-за того, что он видит перед собой, делать это становится труднее, в паху начинает тянуть, требовать внимания. Пытаясь не торопиться, Сокджин отвлекается на поцелуи, одаривая ими плечи, живот, грудь и шею. Наверняка завтра там расцветут красные гематомы. — Хён, пожалуйста… Джин поднимает взгляд на раскрасневшееся лицо Юнги и возбуждение нарастает до предела. Терпеть становится невозможным, тем более, когда так просят, и он медленно входит, шумно выдыхая. Вслушиваться в чужие стоны оказывается так приятно, приятно рассматривать красивое тело, и чертовски приятно медленно двигаться в нем. Сокджин впервые открыл для себя секс со стороны получения удовольствия, а не обычного «избавиться от напряжения». Но в комнате раздается неприятный звук входящего звонка, не смолкающий до последнего. — Черт. — Чхве останавливается и хватает телефон с рядом стоящего столика. — Да? — Господин Чхве, здесь Господин Чон.