Тайный Санта

«Сестра Астрид». Ему нужно было сделать подарок чертовой монахине. Что вообще дарят монахиням? С тех пор, как Белль Френч сунула ему в руку эту глупую бумажку, Голд разрывался между двумя ощущениями: раздражением от невозможности отказаться в тот момент (почему Голд старался не думать) и смущением от мыслей об («Очень!» — напоминал себе Голд) молодой мисс Френч, сжимавшей его руку. В конце концов, мистер Голд остановил свой выбор на одной из его любимых книг. Пособие по инвестированию в акции фондового рынка было написано чрезмерно научным и сухим языком, и если монахиня не сможет читать его без толкового словаря — это ее дело. Ехать в монастырь, чтобы передать подарок, было уже чересчур, поэтому Голд вызвал одного из своих людей для этого дела. В целом, сочельник для мистера Голда прошел также, как и любой другой день. Он провел его в своем ломбарде, особенно долго проверяя некоторые документы, после чего вернулся домой и устроился в кресле, выпивая в одиночестве и слушая оригинальные пластинки тридцатых годов, которые Голд любил особенно сильно. Мужчина считал, что никакие современные технологии не могли передать той души, что жила в оригинальных записях. Стук в дверь прервал его «празднование». Ворча, Голд поднялся из кресла, думая о том, кому не терпится попасть в его черный список в следующем году. Однако, открыв дверь, он никого не увидел. Гнев на детей или подростков, решивших подшутить над чудовищем Сторибрука, начал вскипать в нем, пока Голд не заметил подарок, лежащий у порога. Опершись на трость, он поднял коробку, подозрительно рассматривая ее. Сверху была прикреплена небольшая открытка. Пока Голд читал послание, в душе разливалось приятное тепло, которое он предпочел игнорировать. «Надеюсь, Вам понравится мой подарок. Эти чашки много лет принадлежали моей семье, но я уронила и сколола одну. Мне жаль. Вы вряд ли это заметите! Они антикварные и, я думаю, все еще имеют какую-то ценность. С Рождеством, мистер Голд. БФ» Перечитав послание еще около четырех раз, Голд открыл коробку и нашел в ней две чашки. Одна была довольно сильно сколота и, несмотря на заверения мисс Френч, больше не имела никакой материальной ценности. Но эмоциональной... Голд не любил в этот момент ничего больше, чем эту чашку. Закрыв дверь и вернувшись в гостиную, Голд поставил коробку на ближайший стол, достал сколотую чашку и тяжело опустился в кресло. Он долго рассматривал незатейливый синий узор, проводя по нему пальцем туда и обратно в немой ласке, пока его веки не стали слипаться. Голд заснул в кресле с чашкой в руке, размышляя о том, как сложилась бы его жизнь, если бы Мила не бросила его перед свадьбой, если бы Кора действительно любила его, если бы маленькая Белль Френч, настолько добрая к старым чудовищам, была немного старше.