Львиное Солнце

       Над саванной вихрем прошлось дуновение ветра, выметающее пожелтевшие листья в неведанную даль. Ливень совсем скоро миновал их земли; о нём могли напомнить только то и дело барабанившие о кору деревьев капли, нарушавшие затишье диких простор. Тонкие ветви, еле-еле освещаемые белёсым светилом одинокой луны, лениво качались вверх-вниз в такт ветру, что будто убаюкивал всех своей беззвучной колыбелью, загоняя всех в сон. Не спал только один из жителей самого старого в том прайде баобаба, на котором шаман, макнув шершавый палец в сок, старательно водил по коре дерева цветастые мазки. Отходя назад, чтобы лицезреть своё творение, Рафики почти горделиво улыбался, пока в один момент до ушей не дошел шелест листьев и веток баобаба. Бабуин не обернулся, заранее догадываясь, кто бы это мог быть.        — Муфаса, мой старый друг, — шаман тоскливо вздохнул, вспомнив былого короля, и взгляд его, обычно живой и хранящий горящую в нём искру, вдруг потускнел. — Земли прайда принимают изменения, но всё так… Неожиданно. — Рафики нахмурился, вспомнив, что им довелось пережить в этот день. — Сегодня нам пришлось потерять четырёх хороших львиц. Неужели их время пришло, да ещё почти в одно и то же время?        В спину ударил ветер, от которого он поёжился, приобняв себя за плечи. Родная саванна для всех всегда была жаркой и щедрой на солнечное тепло, потому было неожиданно ощущать такой холод в последнее время.        — Быть может, если предки решили забрать их, то это правда не просто так. В любом случае, земля им пухом, и пусть их всех простят за возможные ошибки, — продолжил сей необычный диалог бабуин, как вдруг опустил взгляд, посмотрев на такое знакомое изображение. Рыже-золотистый лев, вокруг головы которого виднелись бордовые линии, напоминающие гриву. Покачав головой, Рафики провел лапой по его изображению. — Твой сын… Знаешь, ему уже четыре года, но он всё ещё не женат. Все боялись по этому поводу, никто не хотел остаться без королевы, но мне кажется, — он убрал пыль, что осела на соседнюю картину, и перед ним оказался львёнок. Бежевый, с выделенными зелёным цветом глазами, только вот на тот момент львёнок уже успел стать взрослой львицей, — мне кажется, что Нала была правда выбрана неспроста. Вдруг это знак?        Подняв голову, старый бабуин засмотрелся на одиноко мерцавшие звёзды, взиравшие на их земли глазами великих королей. Одна из них, явно принадлежавшая Муфасе, слабо замерцала, будто неслышно никому соглашаясь с ним. Факт был на лицо, его не скрыть: вдали от всех Симба пытался казаться сильным и независимым от всех, время от времени, самому того не замечая, подражая Скару. Стоило же появиться рядом с ним Нале, как вся бывалая стойкость пропадала одним махом, точно её и не было.        — Я беспокоюсь за происходящее в прайде, — слишком уж спокойно и вовсе не под тон сказанному сказал Рафики. — То и дело происходят странные вещи: то Сараби покинула родные земли, то во время бури столько смертей пало на наши плечи. Но меня больше волнуют другие вещи. Та львица… Тенда. Она точно знала о многом, но были вещи, которые она не успела поведать, да и что больше заставляет трепетать, так это возможный покровитель Симбы.        Брови шамана припали к переносице, когда он посмотрел на стёртое изображение чёрного льва. Узурпатор, чуть ли не убивший всю королевскую семью, вопреки всему не имел никакого права быть на древе королей.        — Да, зная ваши отношения, твой сын не обрадуется этому, — вполне серьёзным тоном продолжил бабуин, вновь пытаясь безрезультатно стереть с коры изображение Танги, которое всё равно оставалось так символично оставалось пятном на истории прайда, — но я надеюсь, что ты сможешь перебить себе место в роли его покровителя. Если им станет Танга, то это окончится плохо и для него, и для нас.        — Непременно, мальчишка-то глуп ещё.        Рафики дёрнулся, когда слух прорезал такой холодный, бархатистый голос, отчего-то так напоминавший Скаровский. Он оглянулся, не застав рядом с собой никого, кому могли принадлежать эти слова.        Прошла секунда, за ней послышался треск старой, но прочной коры. Посмотрев на толстую ветвь баобаба, на ту, где хранилась вся история этих земель, шаман ужаснулся от увиденного: кору пронизала тонкая петля трещины, что шла откуда-то сверху, успешно миновав всех королей и королев, которых когда-либо изображал он и его предки. Всех, окромя одиноко запечатленного там Симбы, рисунок которого с хрустом разделился пополам от трещины, оказавшейся прямо в середине юного короля.        — Что происходит? — бабуин беспомощно оглянулся, но в итоге остановил взгляд на ночном небе, скрытом местами за куполом ветвей. — Что за шутки, Муфаса? Это совсем не смешно!        Но почти сразу Рафики вспомнилось, что не было это голосом Муфасы. Не был он такой басовитый и до парадоксальности одновременно и грозным, и добродушным.        В тот же миг за ним молнией прошлась мутная дымка, от скорости которой листья, валявшиеся у его лап, малость возвысились наверх. Ахнув от неожиданности, шаман вновь обернулся, снова же никого не застав. Послышался шелест изумрудных листьев, и стоило ему уткнуться взглядом туда, как оттуда с необычной ловкостью выпрыгнуло неведомое ему бестелесное существо. По воздуху парила чёрная дымка, еле заметно переливающаяся в оттенки красного. Такого же, как и два пятна на морде, по всей видимости будучи глазами зверя.        Рафики пал на землю, с ужасом созерцая на подходящего к нему призрака, невесомо касающегося призрачными очертаниями поверхности баобаба.        — Танга? — немыми устами прошептал бабуин, почти сразу распознав духа, и вместе с тем честно, но так абсурдно и наивно надеясь, что он ошибся.        Один из древних королей дёрнул непропорциональным хвостом, и плоть его приняла более четкие формы. Рафики смог разглядеть чванливую ухмылку, кривой линией исказившее морду.        — Значит, представляться уже не имеет надобности? — с театральным разочарованием фыркнул чёрный лев и возвёл кровавые кольца радужек к листве баобаба, что почти сливалась с небом тёмным оттенком. — Слышал, неделями назад меня вспоминали злым тихом словом.        — Что заслужил, — нарочито чопорно ответил шаман, нисколько не скрывая в бесстрастной интонации дрянной лубянистости.        — Ну-ну, Рафики, зачем же так грубо с тем, кого ты даже не знаешь? — приторно-сладостным голосом пропел Танга, уже возжелав коснуться до плеча бабуина лапой. Последний ловко схватился за валявшийся поодаль посох и совершил попытку ударить по нему, но вместо этого лишь рассёк воздух. — Глупый ход, шаман.        — О тебе слагали легенды, — чересчур спокойно, но загадочно процедил бабуин призраку, что наматывал вокруг него круги. — Не как о герое, а как об убийце.        — Убийце… — сквозь клыки с омерзением повторил покойный тиран, словно попробовав это слово на вкус. — Значит, как я выпустил из лап идиота весь прайд, все молчат? Как я позволил львицам свободно рожать детёнышей, как я…        — Ты убил короля, королеву, и покушался на жизнь львёнка, — с укоризной напомнил Рафики, вспоминая истории предков о годах, что остались пятном на всей династии этих земель, — и потому тебе нет никаких оправданий. От убийства тирана узурпаторов меньше не станет, помнишь?        — Плевать, Бахари заслужил! — взревел черногривый от бессилия, дёрнув ушами и дрогнув. — И он, и Фураха, и… Алф-фаджири. — это имя он произнёс с наибольшим отвращением, скорчив гримасу недовольства. — И главное, кто помог этому сопляку? Моя дочь! И теперь она вместе с ним счастлива во владениях Айхью, пока мы с Халиси мучаемся в аду.        — Милейле не такая, как ты, — поучительно ответил бабуин. — У неё доброе сердце. Всевышний недаром в своё время сослал этим землям её. Значит, он понимал, что ты поступил плохо, Танга.        — Если бы я заранее знал, что она предаст меня, — между вздохом безнравственно проговорил Танга, — я бы её удавил одним ударом.        — Не судьба, получается, — буднично пожав плечами, триумфально и даже злорадно усмехнулся ему в ответ шаман. — Она-то сама тебя удавила. Ну, каждый получает то, что заслужил. Уж Рафики скрывать…        Но он не успел договорить, потому как худая, но в то же время и мощная лапа Танги грубо схватилась за его лик, когтистыми пальцами зажав щёки и приблизив к себе. На нём не было ни оскала, ни высокомерия, ни желания надавить на жалость. Только ухмылка победителя, от которой невольно старого бабуина бросало в необъяснимую дрожь.        — Хватит болтать не по делу, — наставляющим тембром елейно молвил чёрный лев, вильнув хвостом в воздухе. Рафики заметил, как в глазах его загорелись недобрые алые искры. — Интересно, а что заслужил ты? Какова будет твоя судьба? — хмыкнув, Танга отчего-то лукаво посмотрел в испуганные и бегавшие из стороны в сторону глаза шамана. — Знаешь, призраки тоже могут чувствовать голод… Давно хотел узнать, какие на вкус бабуины.        Призрак в тот же миг раскрыл пасть, обнажая белоснежные клыки и готовясь вонзить их в плоть старой обезьяны. Последний приглушенно вскрикнул, но тут же зажмурил очи, понимая, что шансов отбиться у него не было.        Рафики почти сразу накрыла тьма.        Боли он не чувствовал.        Рафики сию секунду очнулся в холодном поту и принялся судорожно оглядываться по сторонам. Очнувшись, шаман заметил, что заснул в сидячем положении на ветке, а рядом, прислонившись к коре, в полнейшем умиротворении сопела его племянница. Благо, Бинти уже давно крепко спала и не слышала его, но от этой мысли ему почему-то легче не становилось.        С необыкновенной для него ловкостью, точно он был молодым, Рафики понёсся вниз, туда, где и вёл он во сне разговор с Тангой. От своей матери, мудрой шаманки Кхари, он не раз и не два слышал о её удивительных беседах с королями, которые приходили к ней во сне. Он сам никогда не видал в сновидениях кого-либо из старых правителей, что порой его огорчало, однако в этот раз он бы отдал всё на свете, чтобы этого сна просто не существовало.        Задние лапы ступили на кору, что представляла собой пол.        Ничего, что могло бы напоминать о прибытии Танги. Посох лежал в своём обыкновенном месте, а ветки более не раскачивались, как было тогда, когда покойный узурпатор наведался к нему.        Рафики посмотрел на твёрдое полотно баобаба, где он рисовал королей.        Кем-то размытое изображение Симбы всё ещё разрывала прорезавшая дерево трещина.

***

       — Доброй добычи вам, охотницы, — картинно поклонившись, доброжелательно сказал склонивший гривастую голову Симба.        Некоторые львицы смущенно захихикали, однако большинство закатили глаза, всё ещё напрочь отказываясь верить в возможные изменения в его характере. Стоявшая вдали, Сарафина фыркнула при виде такой, казалось, приторно-сладкой улыбке слащавого мальчишки-короля. Не похож ни на мудрую мать, ни на честного отца. Этим утром ей и вовсе довелось с трудом сдержать полный ажиотажа рык, стоило увидеть младшую дочку в объятиях Симбы. Счастливая, и даже не знала, что обнимал её племянник того, кто когда-то безжалостно убил их отца. Узнает — не поверит, скажет, что мать либо сошла с ума от горя, либо хочет затуманить её разум ненавистью.        Нала, точно носимая ветром пушинка, подошла к Симбе. Оба, как в далёком и беззаботном детстве, легко толкнулись лбами, а после отошли, стеснённо улыбнувшись.        «Ей богу, как дети малые» — счастливо подумала Нала, переглянувшись с королём. Лев приподнял уголок рта в радостной улыбке, но при этом отвернул блестевший юношеской беспечностью взгляд в другую сторону.        — Ещё раз спасибо, что спас, — благодарно шепнула охотница, неохотно вспомнив мгновения вчерашнего дня: нескончаемый ливень, ломающийся под лапами обрыв, с рёвом боли бьющиеся о скалы волны, мучительной смертью погибших львиц. — И согрел.        — Всегда пожалуйста, — простодушно ответил Симба, буднично пожав широкими плечами. — Ты вчера была очень холодная, да и сегодня тоже не тепло. Береги себя.        — Хорошо, — Нала кивнула, ещё некоторое время глядя в глаза льва, стоявшего визави, после чего, уже вдосталь слыша рядом с собой упрёки негодующий соплеменниц, быстрым шагом засеменила к сёстрам по охоте.        Прошло не так много времени, как силуэты львиц исчезли из виду. Симба вздохнул, не сразу отвернувшись, однако стоило повернуться в сторону, как путь ему преградила Сарафина. Король нахмурился, заметив неподобающие нищебродке искры гнева в её лазурных глазах. Возможно, не вспомни она, перед кем стояла, так и вовсе одарила бы его оскалом, за что непременно получила бы нагоняй.        — Перестань с ней вести себя… Так, — сморщилась львица, при этом не заметив, что заговорила с правителем самым таким приказным тоном.        — Как? — утомлённо переспросил красногривый, устало посмотрев на Сарафину сквозь приопущенные и тяжкие веки.        — Не делай вид, будто не замечаешь! — мотнула головой она, дёрнув ушами и демонстрируя ряд острых клыков. — Ты ведешь себя так, будто она тебе то ли пара, то ли уже жена.        — Она моя подруга, — с укором напомнил Симба, сдув локон алой гривы, что пал на морду. — И у меня есть полное право вести с ней разговоры. Тем более, — триумфально посмотрев на львицу, молвил правитель, — не слышал что-то я вчера благодарностей за её спасение!        Сарафина только хмыкнула его фамильярности.        — Подруга, значит, — повторила она, успешно пропустив мимо ушей последнюю фразу. — Аделаида тоже… Была твоей подругой, только вот с ней вы почему-то только грызётесь без перерыва.        — Ну что поделать? — лукаво ответил золотистый лев, ухмыльнувшись во все клыки, чем заставил старушку нахмуриться неподобающему поведению юноши. — Твоя младшая дочь более милая и великодушная, в отличии от старшей. Видать, Ада пошла в характером в свою мать, хотя отца их я не…        — Прикуси язычок свой, Симба, — угрожающе шикнула Сарафина, выпустив затупевшие и малость потёртые временем клыки. Одно упоминание о любимом льве заставило её дёрнуться, а в глазах, диких-диких, загореться вольному огню всепоглощающей ненависти. — Ты ведь знаешь, кто убийца их отца. Разве ты забыл, в какие игры играл твой дядя за спиной Муфасы?        — Ах, да, точно, мы все помним ту прекрасную сказку о том, что мой дядя убийца. Да, ты очень хорошая выдумщица, я уже нашел тебе новую работу, — демонстративно зевнув, нарочито спокойно и небрежно кинул ей в качестве ответа Симба. — Будешь моим детям сказки перед сном рассказывать, ладно?        Махнув огненной кистью хвоста, король побрёл вперёд, по высокой покрове зелени, параллельно слыша, как за спиной без устали о чём-то вопила явно недовольная Сарафина. Пытаясь отмахнуться от назойливой львицы, точно от жужжавшей под ухом пчелы, он мотнул головой и лениво остановился на месте. Нет, не для того, чтобы лучше услышать вопли подданной, что шла за ним хвостом в этот момент. Её вскрики он сейчас и вовсе слышал так, будто она за прочной стеной стояла. Незаметно для неё Симба приподнял нос кверху, принюхиваясь, потому как ему показалось, что пару секунд назад в ноздри ударил доселе совершенно незнакомый ему запах. Дёрнувшись, когда это оказалось правдой, он шикнул на Сарафину, что возмутилась от такого панибратского жеста.        — Тише! — громким шепотом воскликнул король, обернувшись к львице, стоявшей позади него. Устремив взгляд в усеянную изумрудной россыпью даль, он прищурился, замечая, как мелькнуло перед обзором бурое пятно, ловко метнувшееся с одного места в другое. — Кажется, у нас тут не званный гость… Стой за мной, Сарафина.        Пригнувшись, лев припал к земле, напрочь скрывшись в высоко растущей траве. Львица же присмотрелась вдаль, однако испортившееся зрение мешало ей разглядеть то, что сумел увидеть Симба.        Король, вспоминая уроки охоты, осторожно двигал лапами, так, чтобы касание до земли ни разу не сопровождалось хоть каким-то лязгом. Одна мысль о том, что ярко-красная шевелюра выбивала его из всего этого пейзажа и не позволяла остаться незамеченным, заставляла понять, что шансы были не так уж и велики. Симба вздохнул, прикрыв глаза веками, но после мгновенно раскрыл их, заметив стоявшую поблизости фигуру. Секунда. Две. Лев, работая задними лапами, оттолкнулся от земли, без предупреждений пригвоздив одной передней незнакомца.        Брови правителя метнулись наверх, но после он расплылся в непонимающе-насмешливой улыбке.        — Так вот, значит, кто тут у нас любит нарушать границы.        Подойдя ближе и выглянув с плеча Симбы, Сарафина с еле слышным сочувствием охнула: король наступил на хвост львёнка, вовсе не являющегося членом их прайда. Бурая шерсть, как и взъерошенный ежом хохолок, была в грязи и пыли, что осела на его тело во время долгого скитания. Карие глаза поднялись на незнакомого льва, что застиг его врасплох, и детёныш, взъерошив ворсинки на голове, фыркнул.        — Границы… — повторил он, кривляясь и высовывая язык в знак отсутствия всякого уважения к старшему. Симба опешил, будучи в удивлении от девиантного поведения львёнка. — Ну пришел я на чужие земли, тебе-то что?        Стоявшая за ними Сарафина прыснула от смеха при виде репризы, которую устроил незнакомый детёныш. Симба же от изумления раскрыл пасть, но сразу принял обыденное ему выражение морды, в миг посерьёзнев.        — Ты находишься в Прайде Света, — напомнил лев, но увидев удивление в очах львёнка от его слов, догадался, что тот об этом не знал. — Я могу отвести тебя к королю, чтобы он решил с тобой.        — П-прайд Света? К к-королю? — малыш, икнув от страха, задрожал и припал к земле, прикрыв голову передними лапами. — К Симбе? — промямлил он, почти хныча и прижимаясь к травянистой почве. — Нет, пожалуйста. В моём родном прайде говорят, что он пожирает сердца красивых львиц!        — Чего? — непонимающе спросил Симба, дёрнув глазом и пытаясь не слышать, как взрывалась от смеха Сарафина.        — По ночам он ходит со шкурой своего мёртвого отца, которого он сам убил, — продолжил бурый львёнок, нервно дёргая хвостом, — и при этом…        — Да, да, да, — раздраженно протянул король лев, перебив рассказчика и грубо схватившись за его подбородок, дабы заглянуть в глазах, зрачки которых испуганно тянулись из стороны в сторону. — А ещё я львица с гривой и ем непослушных львят, которые без разрешения заходят на чужие земли. Ой, — Симба деланно удивился, — я, кажется, проговорился. Я и есть король этих земель.        — Вы меня съедите?        — В другой раз, — король, опустив голову, схватился за шкирку детёныша, что уже попытался сбежать, однако оказался вовремя остановлен.        Повернувшись, Симба взглядом указал львице последовать за ним. Сарафина посмотрела на львёнка, чьи лапы устало болтались в воздухе, пока взрослый лес нёс к его Скале Предков. Идя тяжелой поступью к родному дому, львица время от времени приглядывалась к чужому детищу, вроде знакомому, а вроде и совершенно в первый раз встретившемуся ей. Каштановая шерсть, блеклая от грязи, была темнее от пасмурной погоды, а коричневые радужки глаз были и вовсе мутными, полными усталости. Сарафина давно перестала чувствовать тот реликтовый инстинкт, который испытывала каждая мать, но при виде львёнка, совсем одного в чуждых землях, сердце невольно ударило в болевшую грудь. Она прикрыла голубые глаза, на миг задумавшись над тем, с какого момента стала такой холодной со своими дочками, но сразу же отмела эти мысли. Сейчас было не то время.        На них пала тень, когда лапа Симбы ступила в пещеру. Опустив голову, он раскрыл пасть, отчего львёнок плюхнулся на каменную землю. Сарафина уже хотела отчитать его за такое отношение к ребёнку, но почему-то не решилась. Сам львёнок хмыкнул от такого панибратства, для полной демонстрации отвернувшись от короля.        — Отворачивайся, или нет, но хуже ты только себе делаешь, — усмехнувшись, покачал головой Симба. Нарушитель границ лишь оскалился в ответ. — Ну, не скалься. Лучше скажи, откуда ты.        Нахохлившись, точно обиженный птенец, малыш пафосно приподнял подбородок в знак отрицания.        — Значит, не скажешь… — с плохо скрытым осуждением протянул красногривый, сверля взором излишне гордое отрепье, так ничтожно валявшееся у его лап. — Ну, а имя? Имя-то скажешь своё?        — Можете звать меня как-угодно, хоть Муфасой! — неожиданно вспылил тёмный львёнок, клацнув клыками в воздухе. — Что это изменит?        — Я бы на твоём месте не был бы так решителен с королём. Львицы ещё не вернулись с охоты, а я голоден, как одинокий лев, — морда Симбы исказилась, позволяя узреть кривой линией расплывшуюся ухмылку. — По крайней мере, в львином мире каннибализм совершенно нормальное явление.        — Папа говорил, что на провокации всяких там глупцов я не должен вестись! — отчеканил безымянный львёнок, как вдруг замолк, заметив, как вспыхнул гневом лик правителя.        — Глупцов?! Ошмёток! Да твой папочка позволяет тебе слишком много! Не боится, что его сынок так без хвоста останется однажды? — тряхнув карминовой гривой, золотистый лев переглянулся с Сарафиной, после чего вновь глянул на львёнка. — Что, не скажешь своё имя? — ткнув пальцем в мохнатую грудь маленького чужака, спросил король, и тот на его вопрос многозначительно хмыкнул. — Тогда я в праве дать тебе имя самому. Как насчет… Безгривый?        Не успел львёнок, от изумления округливший очи, возразить подобному, как Симба насмешливо взъерошил и без того в безумном виле торчавшие ворсинки. Тихомолком рыкнув про себя, чужак боковым зрением проводил его до выхода. Он заметил, как пренебрежительно посмотрела на него стоявшая рядом с королём львица. Та, поморщившись от его действа, подошла ко львёнку, когда только силуэт Симбы исчез из виду. Покачав головой, точно разочарованная мать непутевому сыну, Сарафина легла рядом с ним, одним движением лапы притянув его ближе к себе за хвост.        — Маленький, нельзя же так, — поучительным тоном прошептала светлая львица, проводя языком по грязному хохолку неизвестного детёныша. — Зачем ты так далеко забежал? Разве ты не знал, что за границей родного дома много плохих львов, которые могут обидеть любое дитя?        — Но меня не тронули, — мяукнул детёныш, позволяя Сарафине, будто родной матери, вылизать её. Как вдруг он снова нахмурился. — И я не дитя! Я уже взрослый!        — Тебе повезло, — подметила старушка, пытаясь усмирить львёнка, которому не понравилось её последнее высказывание. — Другой мог бы погибнуть на твоём месте. Одиночки не щадят ни детей, ни старых, ни взрослых.        — Ха! — самодовольно вскрикнул нарушитель границ, чванливо улыбнувшись. — Лучше бы эти одиночки молились, чтобы я их пощадил, потому что мой папа — самый сильный лев в прайде! И он учил меня не стоять спиной ко всяким незнакомцам, вроде тебя и этого Симбы.        Львица сердито глянула на львёнка, что отвернулся от неё, демонстрируя всю свою детскую напыщенность. Сарафина подумала, что такого назойливого малыша непременно прикончили бы одиночки, которым ему могло бы не посчастливилось попасться.        — Сейчас ты стоишь спиной ко мне, — прокашлявшись, напомнила бывшая охотница, лизнув чужого детёныша по уху.        Услышав это, он поначалу дёрнулся, после чего, не утомляя себя в раздумьях, оттолкнул от себя опешившую от подобного Сарафину. Отпрянув от старой львицы, бурый котёнок засеменил к углу пещеры и прижался к нему крестцом, подозрительно смотря на собеседницу.        — Я слежу за тобой, старуха, — будто взрослый, вымолвил он, дёргая хвостом из стороны в сторону. Сарафина скорчила недовольную гримасу, однако желания спорить с ним не изъявила, потому встала, дабы направиться к выходу. — Иди-иди, я запомнил твою морду!        — Как скажешь, — наигранно-почтительным тембром пробасила Сарафина, но тут же ухмыльнулась, глядя на того периферией зрения, — Безгривый.        — Эй! — вскочил тот, прожигая взглядом старушку. Хвост его встал трубой, а карие глаза блеснули. — У меня будет грива, твой Симба аж обзавидуется!        Однако Сарафина сохранила молчание, позволив последнему слову принадлежать юному нарушителю. Осторожной походкой она дошла до выхода из пещеры, слыша краем уха громкие ворчания львёнка. Выйдя, львица посмотрела на свинцовое небо, в котором еле-еле пробивалась голубизна ясного дня. Сарафина зажмурилась при виде такой картины: она ещё с детства не любила такую погоду, предпочитая щедро залитое лучами солнца поле зелёной травы. Мотнув головой, та подняла взор, и аквамариновые глаза увидели идущего к ней короля. Симба смотрел себе под лапы, но вскоре совершенно случайно заметил стоявшую перед ним Сарафину. Увы, отвернуть взгляд он не успел, отчего досадливо сжал клыки, зная, что их очередная беседа окончится оглушительными распрями. Возможно, если на то пойдет, то на сей раз Симба не выдержит и таки решится сломать ей шею одним метким ударом.        — Ну, что? — нехотя спросил лев, когда подушечки лап коснулись до мёрзлых камней чинной скалы.        — Таки противится, щенок, — насупилась Сарафина, вспоминая ряд оскорблений, которыми себе позволял её осыпать львёнок. — Зато позволяет себе столько, будто он тут король! Встретить бы мне его мамашу и научить её правильно воспитывать детей.        — Скорее, папашу, — мрачно поправил Симба, сразу же вспомнив, что тот упоминал лишь о своём отце. А есть ли вообще у него мать?        — Да хоть тётку или мимо него прошедшую львицу! — хмыкнула светлошерстная львица, отводя глаза то в одну сторону, то в другую, точно как и Симба не желая смотреть в очи такому противному ей собеседнику. — Ни поговорить с ним нормально, ни помыть. Ходит, как беспризорная сиротка.        — Он говорил что-то о своих родных землях. Быть может, стоит послать Мвонго на облёт границ, чтобы найти дом нашего маленького гостя, — Симба вдруг усмехнулся своей неожиданной мысли. — Вдруг у нас чей-то наследник?        — Наследник? Он? — Сарафина дёрнула веком, когтистым пальцем указывая на вход в пещеру. — Да у него, небось, имени своего нет, либо оно настолько глупое, что он отказывается его произнести вслух.        — В любом случае, найти его дом в наших интересах, — хмуро ответил золотистый лев, взглянув в даль. На тёмно-малахитовом горизонте, среди грузных серых туч, мелькнуло множество львиных фигур. — Кажется, охотницы вернулись. Что ж, мне пора завтракать, а ты можешь вылизать Безгривого. Или басни спеть, у тебя это хорошо выходило.        Под полный угрозы рык Сарафины король аккуратно спустился по склону, задевая когтями мелкие камушки под лапами. Львица, дабы не терять достоинства в этот момент, приподняла голову, испепеляюще смотря на Симбу, подмечая вместе с тем массивное, но в то же время полноватое телосложение правителя. Таким же был и Муфаса через несколько недель после того, как ему пришлось принять неосязаемую корону бравого отца: коренастым, мощным, слегка полноватым, но вместе с тем таким мудрым, что, увы, его сыну не передалось. Не передалось так же, как и милосердие, сожаление и умение любить, прощать, понимать. Зажмурив очи, Сарафина встретилась с тьмой. Делала всё, лишь бы не видеть маячивший перед ней силуэт жалостливой пародии на прекрасного короля, на Муфасу, её старого друга и горячо любимого мужа дорогой подруги Сараби. Не получалось. В ушах всё равно звенел до омерзения слащавый голос Симбы, что якобы радостно приветствовал охотниц, успешно поймавших буйвола.        Когда же павший парнокопытный был отдан правителю, львицы, о чём-то переговаривая между собой и хихикая время от времени, прошли в пещеру. Молчала лишь Аманга, в этот день очнувшаяся мрачнее тучи и, что было для неё совсем уж чуждым, на всевозможные шутки подруг только отмахивалась.        — Но Хаси жульничала, поэтому я… — но стоило ей, как и остальным охотницам, посмотреть в угол пещеры, как Нала остановилась, сузив глаза. У стены лежал львёнок, прикрыв лапами голову. — А ты ещё кто такой?        Детёныш что-то сонно промычал, раздвигая передние лапы и позволяя разглядеть покрасневшие от недосыпа очи. Бурый львёнок недовольно глянул на разбудившую его львицу, после чего тряхнул хохолком, которую он всегда гордо именовал гривой.        — Опять ты? Что, старуха, склероз на старости лет? — насмешливо спросил он, смотря то на Налу, то на Аделаиду, стоявшую рядом с сестрой. — И ты чего так помолодела? Что, на лекарствах сидишь всяких? А она тогда кто, бабуля твоя?        — Бабуля, сестра, или вообще мамка, но я в любом состоянии готова скрутить тебе голову, — зычным фальцетом ответила Аделаида нахальному детёнышу, что смерил её оценивающим взглядом. — Ты кто вообще такой?        — А тебе зачем? Назовешь кого-то в мою честь? — с задоринкой переспросил тёмно-каштановый львёнок, перевернувшись на спину и глядя сверху-вниз на столпившийся перед ним прайд.        — Можно я сверну ему шею? — сквозь клыки нервным голосом процедила соплеменницам Зира.        — Кому? Мне? — с наигранным удивлением промолвил он, с издёвкой посмотрев на отщепенку. — Хах, боюсь, что ты об этом ну очень скоро пожалеешь. Мой папа за такое тебе вместе с шеей скрутит тебе еще и спину. Может, хоть немного в твоём возрасте хрустнут кости.        — Твой отец жил в пустынных краях без еды и воды? — резко спросила Зира, чем застигла врасплох малыша.        — Эмм… Нет, — ответил львёнок, пожав плечами и удивившись такого рода вопросу.        — Может, он несколько лет дрался на смерть с гиенами?        — Он их почти не видел, — хмуро отрезал кареглазый львёнок, чем заставил львицу насмешливо фыркнуть.        — В таком случае, дорогой, твой отец всего-то кусок жалкого отрепья, не более того! — оскалилась Зира, рыхля когтями каменный пол под собой.        — Эй! — сердито и как можно громче, чуть ли не оглушив её своим криком, воскликнул малыш, бегло вскочив на лапы. — Да как ты смеешь?! Мой отец придет и сразу же покажет тебе, где твоё место, и ты раз сто будешь молить о прощении и пощаде за свои слова!        — Интересно, твой папка такой сильный лев, что сравнится своей силой с той, кто провела столько времени в Аутлэнде? — елейно пропела пепельно-золотистая львица, миловидно улыбнувшись и пряча за своей улыбкой самодовольство. — Ты плохо знаешь мою прошлую жизнь, поэтому пугать меня страшилками о злом папе-льве не стоит. Меня даже гиены боялись в своё время.        — Всё, Зира, хватит хвастаться, — устало взмолилась Нала, возведя бирюзовые радужки к мутным небесам. Пройдя вперёд, она преградила путь Зире, но в тот момент, когда она, обращаясь ко львёнку, хотела что-то сказать, её перебила сестра:        — Послушай, дорогуша, — одновременно спокойно и сердито начала восклицать Аделаида, прожигая взором уныло обратившего на неё внимание чужака, — в отличии от них, — львица головой указала на прайд, — мне глубоко наплевать, кто ты, откуда, и кто твой папаша. Будешь себя так вести, и я размажу твои мозги по стенке, а твоё бренное тело повешу на край скалы!        — Ого, какая страсть, какая агрессия, — без всякого впечатления от её слов промолвил львёнок, отведя в сторону взгляд. — Что такое? Не поделились лишним кусочком зебры, или Симба обделил своим мужским вниманием?        — И кто это мне сейчас говорит? Это лысое недоразумение? — с поддельным удивлением спросила Аделаида, ткнув пальцем на него и параллельно обращаясь к подругам.        На подобную колкость, что задела его самооценку, львёнок медленно вскочил с места и принял боевую стойку. Маленькие, но довольно-таки острые для его возраста коготки вышли наружу, в то время как бурые ворсинки на шее встали дыбом, в открытую показывая всю злость, что накрыла сие маленькое существо. Когда он хотел уже что-то рявкнуть в ответ, дабы опустить нахальную львицу с небес, неожиданно раздался чей-то полный юношеского энтузиазма голос, и он мысленно проклял всех на свете за то, что это было так не вовремя.        — О, вижу, вы уже познакомились с Безгривым, — голос принадлежал никому иному, как Симбе, стоявшему у входа в пещеру и с интересом изучающему происходящее перед ним. Король гордой походкой прошел вперёд, направляясь к нарушителю границ.        — Брезгливым? — сморщившись, после короткого молчания переспросила Нала, смотря поочередно то на детёныша, то на Симбу.        — Без-гривым, — мягко поправил её золотистый лев, вновь глянув на нахмурившегося гостя. — Лысый же, посмотрите только. Зато самоуверенности больше, чем моя грива.        — Ой, я тебя умоляю! — отмахнувшись, хитро ухмыльнулся львёнок, без всякого детского страха смотря на короля. — Грива у тебя такая, будто буйвол хорошенько облизал, да и наверняка сам в детстве был лысым.        — Зачем мы вообще держим его? — подала голос Джераха, как и всегда, когда чего-то не понимала, по привычке потрепав густой хохолок. — Обычный львёнок, пусть идёт себе мимо.        — Ну это же наш гость, — лукаво ответил Симба, мельком посмотрев на детёныша. Тот пожал плечами, проигнорировав его фальшивую любезность. — И мы должны продержать его, чтобы он запомнил это время на долго. Может, тогда перестанет шастать по чужим территориям. Так ведь, Безгри…        — Послушай сюда! — грубо и резко прервал его тёмно-каштановый львёнок, приударив бурой кистью по полу. — Ты, я, тет-а-тет, за пределами пещеры! Пошли!        И нет, он не ощущал никакой неправильности в этой ситуации. Юный чужак только поднял хвост трубой, и, гордо приподняв подбородок, направился к выходу. Львицы, что были удивлены его манере речи с самим королём, проводили его двоякими взглядами, после чего синхронно глянули на Симбу. Последний, не удосужив взором прайд, направился за львёнком, напоследок только удрученно вздохнув от мысли, что он позволял какой-то мелюзге командовать им. Отчего-то на детёныша лапа его не поднималась.        Выйдя, Симба увидел чужака, сидевшего у каменистой возвышенности и смотревшего в еле разглядываемую черту далёкого горизонта. Красногривый лев аккуратно присел рядом, обвив цепким хвостом лапы.        — Ну, и? — вопрошающе сказал король, наконец-то посмотрев на маленького наглеца.        — Что мне сделать, чтобы ты прекратил эти издёвки? — собеседник, не сразу посмотрев на Симбу, иронично приподнял тонкую линию брови в немом вопросе.        — Уже забыл? — с лёгкой ноткой безобидной издёвки спросил золотистый лев, но в итоге, самому мысленно удивившись, столкнулся с суровым взглядом львёнка. — Ничего личного: твоё имя, откуда ты, и что вообще забыл на моих землях. Если не скажешь, то я тебя съем. Так ведь обо мне говорил тебе твой папаша, верно, Безгривый?        — Во-первых, побереги эти прозвища для какого-нибудь другого неудачника. Меня зовут Джангва, — рыкнул тёмный львёнок, прижав к затылку мохнатые уши. — Во-вторых, знать, откуда я, тебе не обязательно. Я из таких земель, что тебе и не снились. Твоему Прайдлэнду до них, как мне до Кении, о которой столько говорили прилетавшие к нам птицы. В-третьих, мой папа один из сильных львов прайда. Он даже возглавляет отряды короля во время войны. Думаю, когда он узнает, что ты держишь меня тут, то тебе будет ну очень не сладко.        — А знаешь, Безгривый, — более серьёзным тоном начал король лев, смерив уничижительным взором наглеца, — у меня в прайде очень много гиен. Больше, чем львов в твоём прайде, и они разорвут его, стоит мне только приказать им это, понял?        Дрогнув, Джангва на секунду округлил глаза, но тут же насупился, не желая покоряться чужому льву. Отведя взор каштановых очей в сторону, он состроил недовольную гримасу. Симба, нахмурившись, положил лапу на плечо львёнка и потряс его, ожидая ответа.        — Я спрашиваю: тебе понятно? — ещё раз спросил лев, вместе с тем выделяя каждое слово отдельно.        — Да понятно, понятно! — раздраженно крикнул на него отстранившийся львёнок, бессильно и яростно откинув мелкий камушек перед собой.        — Не ори на меня, — голос Симбы был абсолютно безмятежным, будто его и вовсе это не волновало, однако когти, что высунулись из пазух, говорили совсем об обратном. — Я могу не только твоего отца кинуть гиенам. Ты тоже можешь стать их обедом. — сурово отрезал король, навострив уши и тряхнув копной огненно-красной гривы. — И так, вот тебе несколько правил, чтобы не попасть под мою тяжелую лапу: во-первых, ко мне обращайся либо на Вы, либо «Ваше Величество», или что-то в этом роде. Другой король за такое обращение к себе уже давно и мокрого следа от тебя не оставил. Во-вторых, поменяй свой тон и поведение. Ты не с неженками-львицами из своего прайда говоришь, они и по шее могут дать. Это я для твоего же блага говорю, мне-то плевать.        — А «в-третьих»? — бесстрастно спросил Джангва, уныло посмотрев на пасмурный небосвод.        — Двух пунктов тебе мало? — саркастично отрезал Симба. Бурый львёнок хмыкнул, ничего не ответив на риторический вопрос, после чего, повернувшись, уже решил было уйти. Его тут же окликнул голос короля: — Что-то я не припомню, чтобы разрешал тебе уйти?        «Головой ударился, вот и забыл» — подумалось ему, но нарушитель границ, вспомнив недавнюю угрозу, вовремя прикусил язык. — Послушай… те, — на секунду шерсть его еле-еле встала дыбом от мимолётного страха, и Джангва на короткое время отвернулся, скорчив гримасу от мысли, что он позволял себе так снизойти перед Симбой, — можно я уйду?        — Так-то лучше, — король лапой указал в сторону пещеры. — Ступай. Ты под контролем прайда, гулять только под сопровождением.        «Будто я так хотел на твоих вонючих землях гулять!» — пронеслось в голове Джангвы, пока он, перебирая лапами, переступал через каменистые ступени и доходил до входа в грот.        Симба, точно услышав его мысли, лишь удрученно вздохнул, напоследок проследив за тем, чтобы мелкое несчастье дошло до пещеры. Когда тёмная кисточка юркнула, исчезнув за стенами грота, он повернул взгляд к горизонту, будто что-то там мелькнуло. На миг ему показалось, что вдали со скоростью света пронеслась с трудом различимая в таком колорите неба точка, а в следующую минуту Симбу настигло плохое предчувствие.