Дюдик

      У Криса давно никого не было. Ему не так-то просто найти того с кем можно заняться любовью. К тому же он был так занят теперь, когда расследовал это дело. До сих пор Крис даже не давал себе труда подумать о том, что же из себя представляет Нил. Что он за человек. Он слишком мало был знаком с ним, Крис не успел понять его характера. Он мог только судить по тому, что о нем говорили его приятели. А они видели Нила слишком по-разному. Криша считала его милым творческим человеком, не способным на убийство и на настоящую ненависть. Джон Купер утверждал, что Нил харизматичный, уверенный в себе покоритель человеческих сердец. Мэри Смит описала Теннанта как услужливого сплетника, безобидного вынюхивателя. Мадам Теннант не в счет, она считала своего сыночка бедным заблудшим мальчиком, а его гомосексуализм редкой неизлечимой болезнью. При этом Доуэл был для нее кем-то наподобие малярийного комара, занесшего заразу в кровь невинного младенца. Какой же Нил в самом деле? Кто угодно, но не хладнокровный убийца.       Единственное, что смущало Криса в этой истории — гневливость Нила. Неужели он и правда мог ударить человека? Кто тут врал? Да нет, все в той или иной мере подтверждали это: Нил мог ударить в гневе. А гневался он… Но убить он не мог, потому что… Потому что, а кто в таком случае убил Лери?!       Крису вдруг показалось, что он пытается пройти непроходимый лабиринт. Все факты перестали выглядеть ясными и четкими. Он попытался обдумать и не мог. Через короткое время он вдруг понял, что не хочет даже рассматривать версию о виновности Нила. — Попался! — сказал он вслух и оглянулся испуганно.       Он припарковался возле конторы Оккета и сидел в машине. Но сейчас его не занимала практика. Уж слишком было велико открытие, которое Крис совершил только что. Это открытие его скорее пугало, чем радовало, но отменить он его уже не мог. Крис понял, что правы были все те люди, которые говорили, что он имеет к Нилу интерес. Он долго сопротивлялся этому мнению, а теперь вдруг сообразил, что все они правы. Он только и думает, что про Нила Теннанта, и даже ревнует его к покойному Доуэлу, он хочет его оправдать, и мысленно уже полностью оправдал. А ведь он почти совсем не знал Нила. Как же могло случиться, что Крис влюбился. — Это не правильно. — Сказал себе Крис и тут же подумал, что требуется поговорить с Кришей. — Ради Нила я разговорю эту чертову девку!       Крис решил не ездить к Ватсонам в их дом в Кенсингтоне. Его мог встретить Эрик и банально прогнать. Требовалось поговорить с Кришей с глазу на глаз. Крис нашел телефон Ватсонов в справочнике и позвонил. Трубку сняла Криша. — Слушаю! — нервно сказала она. — Криша, это Шон Флуд, я хотел бы с вами поговорить. Где мы можем это сделать? — Но зачем? Я не знаю ничего нового, — Крису показалось, что голос ее звучит испуганно. — Я просто хочу задать вам несколько вопросов. Могу я к вам подъехать? — Нет! — Воскликнула она слишком уж громко. — Не надо. Встретимся в городе, раз уж так необходимо. — Отлично. Где? — Приходите к пешеходному мосту через Серпантин. Через час я там буду.       Она стояла у самой воды и смотрела на зеленую поверхность озера. — Криша! Она вздрогнула и выронила сумочку. Увидав Криса, она нахмурилась. — Зачем вы закричали? — спросил она недовольно. — Мне показалось, что вы хотите уйти, — ответил он, поднимая и передавая ей сумку. — Глупости. О чем вы хотите спросить меня? — Криша, скажите, почему вы убили Криса Доуэла? Она снова выронила сумочку, и посмотрела на Криса как на сумасшедшего. — Что вы сказали? — Почему вы застрелили Криса Доуэла? — Но откуда… откуда такие нелепые выводы? — Ремешок только что поднятой сумки дрожал в ее руках как овечий хвост. — Да просто все указывает на вас. — Что все?! — выкрикнула она. — Да что вы такое несете?! — Тише вы! На нас оборачиваются, — холодно сказал Крис. — Вот еще! Вы тут несете какую-то околесицу, а я должна молчать! Крис схватил ее под руку, и хоть Криша была выше его, потащил к свободной лавочке. Она слабо сопротивлялась, но шла, приговаривая: — Вы настоящий сумасшедший, Шон! Эрик был прав! — В чем прав? — В том, что проку от вашего расследования нет. — Она открыла сумку и, вытащив сигареты, закурила. — Вы сделали какие-то дикие выводы. — Вы ведь курите Ротманс? Криша бросила быстрый взгляд на пачку и сунула ее обратно в сумочку, а почти целую сигарету затушила о бок лавочки. — И что? — В пепельнице в квартире Доуэла лежали окурки ваших сигарет. Вы очень характерно их тушите. — И что? — снова спросил она, — я могла оставить их в любое другое время. Какая нелепость! Крис с Нилом по неделе к ряду не вытряхивали пепельницу. — Вы ненавидите Нила. Ведь он ушел от вас, вынудил сделать аборт. Вы буквально недавно упрекали его в этом. Криша встала и, бросив злополучную сумку на лавку, заходила взад и вперед. — Вы ведь хотели чтобы он тоже мучился. Поэтому решили убить Криса, чтобы подставить Нила и посадить его в тюрьму. — Глупости! — Криша села и сухими злыми глазами смотрела на него, — вы просто ничего не знаете! — Так расскажите, и я буду знать. — Шон, поймите… Это все было ужасно давно. Мы были подростками и экспериментировали. А подростковые эксперименты часто оборачиваются бедой. Да. Я была зла на Нила, но мы помирились уже так давно, что забыли как ругались. Он мне как брат. Крис покачал головой. — Вы ведь после примирения жили вместе? А потом его увел Доуэл… — Кто вам сказал такую глупость?! Крис чуть не брякнул, что это миссис Теннант, но вовремя сдержался. — Ну, почему же глупость? — Потому что мы помирились, но не сошлись. Мы просто жили в одной квартире. Мы были нищие студенты и пытались экономить. Об этом знают все друзья, можете спросить кого угодно. Поймите, Шон, мы больше не поддерживали романтических отношений.       Крис подумал, что и правда ему все говорили только о том, что Нил и Криша помирились, но какой смысл они вкладывали в эти слова он и не задумывался. Между тем Криша продолжала: — А потом я встретила Эрика. То есть не совсем так. Мы с Эриком были знакомы давно, но в тот момент я разглядела его. — Но, тем не менее, месяц назад вы упрекнули Нила в том, что по его вине бесплодны. Так ведь? — Так, — спокойно ответила Криша, — Нил временами абсолютно бестактен. Мы сидели, выпивали и тут он брякнул, что это, мол, мы тянем с наследниками. Я поняла, что Эрик сейчас взбесится, и отругала Нила сама. Да. Я высказала ему свое мнение, и он понял, что неправ. Вот и все. Я видела, как он расстроился, но и поделом ему. Такие вещи не повод для шуток. — Ладно. Хорошо. Но скажите, что вы делали возле дома Криса Доуэла в утро его смерти? На лице Криши не отразилось совершенно ничего. — Шла от врача, — пожала она плечами. — Но ни один врач в округе о вас и слыхом не слыхивал, — выложил козырей Крис. Криша вскочила как ошпаренная. — Этого просто не может быть! Я прямо сейчас вам назову имя доктора, — она трясущимися руками схватила сумку и вытащила пухлую пачку небольших листов. — Вот, смотрите! Крис взял в руки желтоватые тонкие листы. «Карта беременной женщины», гласила надпись на верхнем. Он перевернул верхние листы. Невнятным быстрым почерком там было написано: «19 августа, повторный визит…» — Так вы… — Да. Я беременна. Мне удалось… Нам с Эриком удалось это сделать! А в тот день как раз узнала наверняка. Уже пятнадцатая неделя.       По лицу Криши разлилось умиротворение. Выражение его переменилось на спокойное и даже расслабленное. Крис смотрел на нее непонимающе и растерянно. Его версия разлетелась как карточный домик, а он даже не пытался цепляться за нее. — Я в тот день была в таком состоянии! Просто как будто сумасшедшая. Я так долго этого ждала, что не могла осознать, что победила. Я вышла от врача и все шла и шла. Я думала, как расскажу все Эрику, и как он будет рад. И о том, что я все еще не верю, что победила. Я даже теперь не верю. Ведь я почти уже потеряла надежду, — она вздохнула глубоко. Крису сделалось стыдно. Он не мог так запросто отступиться от своей идеи, хоть и понимал, что она теперь не имеет под собой почвы. — Кто же тогда его убил? Криша улыбнулась печально: — Знаете, Шон, а вы не думали, что Криса мог убить кто-то из его знакомых? Не их с Нилом общих, а конкретно его. — Думал, — сказал Крис озадаченно. — Но про друзей Криса я не разу не слыхал. У меня сложилось впечатление, что у них были общие друзья. — Это не совсем так. Он все-таки был преподаватель, — Криша посмотрела на Криса, и он вдруг увидал в ее глазах слезы. Она снова достала из сумки сигареты и, закурив, отвернулась. Они молчали. — Врач сказал, что раз уж я курю, то бросать даже теперь не имеет смысла. Я никогда не имела силы воли на этот счет. Крис кивнул, хоть она этого и не видела. — Вы жалеете Криса? — Конечно. Мы так давно дружили. И Нил был с ним так счастлив… — Гмм. А Крис говорил о ком-нибудь из СВОИХ друзей? — Очень много. Но так как я их в глаза не видела, то и не помню как их зовут. Разве только вот Марниц. Он, насколько я знаю, бывший артист, вроде чревовещатель. Уже давненько ведет курс актерского мастерства. — Это в Роуз Бруфорде? — Да. Вроде бы даже он поспособствовал Крису туда устроиться. Вроде бы был другом его матери. — А еще кто-нибудь? — Я не знаю, — она затушила сигарету. — Может быть еще Одли. Он тоже там преподает. Но Крис не любил о нем говорить. — Почему же, как вы думаете? — Мне казалось, как будто Крис был ему должен или наоборот. — А Нил о них что-то говорил? — Говорил. Он называл Марница старым кривлякой. Крис очень обижался. Но Нил отвечал, что раз он не говорит этого Марницу в лицо, то обиды никакой быть не может, тем более, что Марниц его тоже не любит. — А Одли? Что Нил говорил про Одли? — Один раз он сказал, что не доверяет таким серым мышам как Одли. Но Крис на это возразил, что мыши ни чуть не хуже кошек, гадящих в хозяйские тапочки. — Занятно, — Крис, не отрывая глаз, смотрел на девушку. — Я думаю, это был упрек Нилу. Нил часто обижал Криса, вот он и… Крис кивнул. Он сообразил, что не многого добьётся от Криши и теперь тоскливо глядел на нее. — Извините… Я был так уверен, что вы виноваты. Криша покачала головой. — Не скрою, что мне неприятно, но я извиняю вас, — Криша сделала изящный жест рукой.       Они довольно мило попрощались, Криша ушла, а Крис остался сидеть на лавочке. Ему требовалось поразмышлять.

***

      Удивительно, но Крис ни разу не думал о самом Доуэле. Даже то, что он был преподавателем, он узнал случайно и не придал этому должного внимания. Теперь он обзывал себя дураком и не прочь был узнать кем и чем был убитый. Итак: Крис был наркоманом и нюхал кокаин. Так говорил Нил. Крис был довольно успешным преподавателем драматического мастерства в достаточно престижном колледже. А это кое-что значило. Да, в общем-то, вечному студенту Крису Лоу это казалось верхом карьеры. Лучшим на этом поприще могло быть только место актера. Но Доуэл актером не был. Почему? Может просто хотел стать музыкантом? Но ведь одно другому не мешает, не так ли?       В любом случае требовалось поговорить с ЕГО друзьями. Крис подумал, что собственных друзей Доуэл имел немало. Не тех, что были общими с Нилом. Какими были эти люди?       После того, как Криша объяснила свое поведение и вообще все, что происходило, с ее стороны, Крису стало даже как будто легче. Красота — большая сила, красивые люди вызывают у нас особую симпатию. Но все-таки это усложняло задачу. Приходилось начинать все заново.       Крис отправился к Марку Марницу, руководителю актерской мастерской и, как сказала Криша, приятелю Доуэла. Крис был слишком хорошо знаком с людьми искусства, чтобы чему-то удивиться в коридорах колледжа. Заложив руки в карманы, он немного понаблюдал за фехтовальными упражнениями пары студентов, мимоходом потрогал край одежды меланхоличного жонглера и, легко взбежав по крутой лестнице, просунул голову в кабинет, на котором было написано криво: «пр. Марниц».       Справа от большого закрытого синими гардинами окна стоял пожилой, за семьдесят, мужчина, с крупным носом и седой гривой. Взгляд у него был острый, живой, а вид весьма внушительный. Вообще он выглядел несреднестатистически.       Движения у господина Марница были эффектные, словно у фокусника, вытягивающего предметы из пустоты; казалось, что сейчас он отдернет занавески, и обнаружится нечто.       Слева от окна помещался манекен в человеческий рост. Вид у него был крайне высокомерный и самодовольный. Самый что ни на есть бездушный вид, так что получалось очень впечатляюще и жизненно. Болван был одет в смокинг, как будто собрался на прием. Ученики сидели на стульях, полукругом, на некотором расстоянии от манекена.       Самые разнообразные звуки раздавались со всех сторон и наполняли комнату: вой гиен, птичий хохот, воркование голубей, любовный шепот и задыхающийся в экстазе женский голос: «Кайф, о-о, кайф!», ослиный рев и студенческий бубнеж.       Голос профессора в легкую перекрывал весь этот гул, а он сам в пылу красноречия размахивал тросточкой, на которую опирался. — Запомните, господа, — говорил он, — искусство чревовещания, да и вообще Искусство, в конечном счете сводится к умению вызвать ответную реакцию. Строго говоря, это и есть творчество. Вы должны наладить каналы связи, чтобы, перекачав по ним сырой материал, получить обратно конечный продукт — таким образом, вы сотворите себя.       Седая шевелюра вздрагивала, черепаховые очки поблескивали: наставник расхаживал по блестящему полу и вещал: — Взгляните. Это ничто. Кукла, манекен, неодушевленный, застывший предмет. И его-то, господа, вы заставите говорить по-человечески. Больше того, вы вложите в его уста слова любви и участия. Вы сами, своими силами, не нажимая ни на какую потайную кнопку. А потом мы перейдем к этой цветочной вазе, столу, занавескам. Шаг за шагом вы наберетесь опыта, сноровки, одушевите весь мир. И дружеские голоса будут сопутствовать вам повсюду.       Крис втянулся в кабинет и, прикрыв за собой дверь, прижался к ней лопатками. Марниц в этот момент сымитировал телефонный звонок и ткнул палкой в сторону Криса. — Вам звонят! Снимите трубку! Крис вздрогнул непроизвольно оборачиваясь к телефону висевшему как раз у косяка. Студенты заерзали на стульях, поедая его глазами. — Но… — Ну же, отвечайте! Крис с опаской снял трубку: — Алло? — Милый, ты? — произнес женский голос. — Любимый мой! Ты думал обо мне хоть немного? Криса мороз пробрал по коже. Это не мог быть Марниц. Он стоял на другом конце комнаты, да и голос был явно женский, более того женственный… — Ты думал, думал обо мне, милый? Крис молчал испуганно. — Знаешь, мне так плохо без тебя… Нежный, еле слышный шепот. — Утешьте ее, — сказал профессор. — Я чувствую, она встревожена, боится потерять вас… Что ж, теперь или никогда. — Люблю тебя, — выговорил Крис, не помня себя. — Слабовато, — деловым тоном сказал Марниц. — Надо сильней. Смотрите. Он приложил ладонь к животу: — Это должно исходить вот отсюда, из нутра. — Люблю тебя! — вскричал Крис во всю силу своего нутра и страха. — Не надо кричать, — снова поправил его профессор. — Дело в силе веры. Вы должны уверовать в то, что произносите. В этом вся соль. Ну-ка, еще раз. — Я люблю тебя, — с жаром сказал Крис телефону. — Если б ты знала, как мне без тебя трудно. Как давно я жду, а на линии пустота… Все копилось внутри. И набралось так много, даже слишком — избыточные ресурсы… страшно подумать… и все для тебя… Крис изливался в телефон добрых пять минут, а когда умолк, в трубке послышался вздох, звук поцелуя — и гудки. Раздались аплодисменты, аудитория одобрительно гудела. У Криса дрожали колени — он не привык к таким упражнениям. Профессор глядел на него ободряюще. — У вас прекрасные задатки, — сказал он. — Конечно, вы еще не очень уверены в себе. Надо тренировать воображение, если хотите насладиться его плодами. Любовь требует контакта, она не может быть безответной, вы постоянно должны, так сказать, поддерживать переписку. Любовь — едва ли не лучшая форма диалога, изобретенная человеком, чтобы отвечать самому себе взаимностью. Теперь Дюр, ваша очередь. Расскажите нам, для чего вы хотите стать чревовещателем? Дюр оказался маленьким курносым блондином с лицом печального карлика. Он, не разжимая губ, принялся говорить за манекен. — Для того, чтобы обратить на себя внимание, выделиться, — он хотел изобразить смех, но выдохся, и манекен захрипел как удавленник. — Больше силы! — командовал профессор. — Выкладывайтесь до конца! Все наружу! Нутром, и как можно сильнее! Выкладывайте все, не беда, если и с кровью. Там, в глубине, ваш настоящий голос. Заперт внутри, в чреве. В горле не то, один пустой звук. Пусть говорят потроха… И не бойтесь быть смешными. Смеяться будут над куклой, она на то и посажена. Начали! — А если б мог, я бы сказал, — снова заговорил манекен, — жизнь невыносима, когда у тебя нет никого и ничего. Когда некому тебя любить… — Вы пошевелили губами, Дюр, но это не беда. Продолжайте. -…невыносимо, тяжело. Хоть бы одна живая душа поддержала… Дюр довольно долго болтал про одиночество и родство душ. Наконец Марниц крикнул: — Превосходно, вы делаете успехи. Теперь вы, Бетлидж. Вон там, слева от вас, стоит пепельница. Оживите-ка ее, помогите ей высказаться. — Не понимаю, при чем тут я, — промолвила пепельница. — Вот и мы ни при чем, — ответил Бетлидж и покраснел от удовольствия: ему удалось разговорить пепельницу, не разжимая губ.       Только через час Крис очнулся, сообразив, что так увлекся процессом, что сам пытается проговорить что-то с закрытым ртом. На его счастье, профессор Марниц наконец-то счел свое занятие оконченным, и, взмахнув рукой, распустил студентов. Крис отодвинулся от двери и дождался когда преподаватель останется один. — Вы что-то хотели спросить? — он, не мигая, уставился на Криса. — Я хотел бы поговорить о Крисе Доуэле. Профессор повернулся к Крису спиной и вцепился рукой в подоконник. — Кто вы такой? — Так сразу и не объяснишь, — смущенно ответил Крис, — Я знаю Нила Теннанта. Профессор прерывисто вздохнул. — А от меня вам что нужно? Какая у вас цель? — он даже постучал тростью по полу. — Понимаете, я… я считаю, что Нил не убивал Криса. Убийца сейчас разгуливает на свободе, а Нил в тюрьме. Это несправедливо. — Не знаю, не знаю, не знаю, — эти слова профессор выговорил по нарастающей. — А вы думаете, что это Нил убил Криса? Марниц промолчал. — Есть кое-какие факты, но полиция не принимает их в расчет. — Значит, на то есть основания, — сварливо проговорил профессор. Крис обессиленно сел на стул. Он даже не знал, что он может спросить у чревовещателя. Покачав головой, он сказал: — Я просто хотел узнать ваше мнение. Какой был Крис? Почему его могли убить? За что? Марниц повалился на стул. — Все зашло слишком далеко. Я, знаете ли, приятельствовал с его дядюшкой. Отличный был человек. Да и Крис… Повидал я на своем веку педерастов. Профессия, знаете ли, такая. Ничего дурного не скажу. Но! — он стукнул тростью в пол.- Все они несчастны. Абсолютно все! Это свойство их натуры. Счастливый человек чаще всего или дурак или подлец и уж точно не гомосексуалист. Так-то. — Гм. — Им не дано быть счастливыми. Свойство натуры. Нда. — Чем же так несчастлив был Доуэл? Отличная работа, наследство… — Наследство! Какие глупости! — возмутился профессор. — Какое понятие вы имеете о счастье? А? А?! Крис смутился. — Счастье, это когда ты в ладу с собой! Со своим телом и со своей душой, — он вдруг успокоился и сказал раздумчиво. — Ну, само собой, счастливый человек всегда бездарен. Не то чтоб несчастный был уж очень талантлив, но среди счастливых талантливых не бывает. Крис не был согласен с Марницем, но дипломатично промолчал на этот счет. — И что же Крис? — Молодой человек, Крис был талантлив. Но знаете в каком смысле? Он сам умел видеть таланты. Он не смог бы стать выдающимся актером, но сделать и научить — это было его призвание. Он, как наседка, выпестовывал таланты. Помогал видеть главное и сам видел главное. С его курса вышла масса замечательных артистов. Так-то! — он опять ударил палкой в пол. — Кому же он мог так насолить, что его убили? — Этот мальчишка не знал покоя! Этот его Теннант… По словам Криса был талантлив как бог и даже больше. Он написал какую-то там песню. Крис и всегда-то носился с ним как с писаной торбой, а последнее время вообще сошел с ума. — А вы считали, что внимание к Нилу чрезмерно? — Может быть. В этом вопросе я полагался на чутье Криса. Но не скрою, лично мне Нил не нравился. — Почему же? — Неважно, — профессор умолк и, сузив глаза, посмотрел на манекен. И тут манекен заговорил тонким гнусавым голосом, в котором Крис с удивлением узнал голос Теннанта: — Я бы попросил! Следует уважать свободу и мнение других. И тебе, Крис, тем более. Я не твоя собственность и наши отношения не являются отношениями раба и господина. Крис, услышав свое имя, буквально подпрыгнул. Не сообразив, что Марниц имеет в виду Криса Доуэла, он растерянно ответил манекену: — У нас с тобой и отношений-то никаких нет… — А что, вас тоже зовут Крис?! — быстро спросил профессор своим обычным голосом и расхохотался. Крис покраснел. Ему сделалось неприятно, что Марниц его уже второй раз подловил. — Ну да, — коротко ответил он. — Но это неважно. — Конечно же неважно! Как и то, что вы влюблены в Нила. Крис еще сильнее насупился, профессор как будто видел его насквозь. Это было жутко неприятно. — Неважно, — твердо повторил Крис, — я бы стал его защищать в любом случае. Давайте все-таки ближе к делу. Профессор тряхнул своей гривой, выражая согласие. — Спрашивайте. — Было что-то странное в поведении Криса в последнее время? Ну, к примеру, не был ли он чем-то встревожен или, может, сказал что-то необычное? Любая мелочь. Может быть, это связано с тем, что Крис кокаинщик? — В полиции меня тоже об этом спрашивали. — И что вы им сказали? — Ничего. А все потому, что сказать было нечего, — он довольно рассмеялся каламбуру. Крис разочарованно встал. — Спасибо, профессор. — И все-таки было кое-что! Было! — Что же? — Мы пили чай в кафе на первом этаже. Дрянное кафе, но я, знаете ли, теперь не так подвижен как раньше. Это было буквально за пару дней до катастрофы. — Катастрофы? — Того дня когда Криса убили, — воскликнул Марниц и застучал тросточкой в пол, — не перебивайте же меня, черт вас дери! Так вот, что я говорил? Ах да! Черт вас дери! Крис был очень расстроен. Я еще не видал его таким расстроенным. Я, само собой, спросил его, в чем дело. Но Крис не ответил ничего конкретного. Сказал только, что «такой подлости я не ожидал», и «он ответит за свое воровство». Он замолчал, Крис молчал тоже, насупившись, и не перебивая его. — Я не знаю, что он имел в виду. Он не захотел сказать. Но, думается мне, что это все-таки связано с убийством. Вдруг тот человек, которого он имел в виду, тот вор, и убил его? Если кража была существенной. — Спасибо. Можно спросить еще одну вещь? — Да. — Одли может иметь к этому отношение? — Одли? Одли?! — Да. Одли. Вдруг профессор расхохотался. — Если вы не верите в привидения, то вряд ли. Бедняга Одли умер год назад от сердечного приступа. Можете проведать его в Кэмдене. Но вряд ли от этого будет польза.