Скелет в шкафу и все остальные

      — И Мешок Репы бесславно заканчивает восхождение, едва его начав. Какая досада.       Скользкая дрянь под руками, шипящий голос комментатора, свист и улюлюканье толпы, собственный жгучий стыд, основательно сдобренные ужасающим пониманием, что через пару мгновений все — вообще все — закончится ямой со зловонной жижей, из которой нет возврата, перемешались в сознании рыцаря. Единственное, что он мог, — это перебирать конечностями в отчаянной попытке удержаться.       — Или нет? Посмотрите, дамы и господа, какое упорство, какая экспрессия! Вылитая муха в паутине!       В отчаянном рывке рыцарь сумел остановиться. Этому, он уверен, поспособствовало огромнейшее желание открутить паршивой ящерице хвост, пусть он ни разу не драконоборец. Хотя где сейчас эти самые драконоборцы? Не в почете однозначно.       — И он смог стабилизироваться! Ха, этот малый еще себя проявит! Особенно, если найдет в себе силы опустить зад чуть пониже. Если позволите, все это очень напоминает физзарядку древних просветленных старцев, живших на вершине какой-то там горы. У позы даже название есть — собака, стоящая мордой вниз. Или торчащая жопой вверх? Запамятовал, а теперь и не спросишь. Спалил я их к чертовой бабушке. Но Мешку Репы однозначно подходит. Нечего всяким увальням обращать свою толстую рожу к обиталищу принцессы. И пора бы ему начать действовать, пока силенки не иссякли.       До райских кущ, так рыцарь дерзнул обозначить небольшую будочку на вершине стальной горы, была жуткая склизкая бесконечность. Зато зловонный адский котел — вот он, ослабь на секунду хватку и окажешься внутри. А где-то посередине — ладно, далеко не посередине, но не суть важно — он, рыцарь без страха и упрека, в раскоряку и с обращенным к небесам задом, еле прикрытым набедренной повязкой.       К такому Гедеона Отважного (вежливое прозвище, даваемое организаторами всем желающим поучаствовать в «мероприятии», ну не тупыми же их называть) жизнь не готовила.Если ты принцесса, будь готова, что однажды тебя может похитить дракон. Ничего ужасного в этом нет. За прекрасную даму всегда готов вступиться бесстрашный воин, сраженный если не красотой и добродетелью несчастной, то щедрым вознаграждением точно. К тому же, не стоило забывать о драконьих сокровищах и о возможности породниться с венценосным семейством, если, конечно, сам спаситель в достаточной степени вышел родословной.       Конечно, всегда имелся хороший шанс быть поджаренным до хрустящей корочки. Но кто не рискует, тот тихо сидит в своей провинции и не становится королевским родичем.       Так было раньше. Теперь в мире царят порядок, справедливость и гуманизм. Добрые феи об этом позаботились и устроили все наилучшим образом. Вот и они — сидят на помосте под навесом. Бдят, чтобы все шло по плану. «А то ведь с этих неотесанных мужланов станется сговориться и обидеть дракончика». На одном из подобных… состязаний вроде как именно это и произошло. Дракон, правда, все равно всех спалил, но гибель в изрыгаемом монстром пламени не так унизительна, как… вот это вот все.       Прочая благородная публика расположилась на трибунах чуть дальше. Кого там только не было: и короли, и герцоги, и даже падишах одного далекого южного государства затесался. А уж графьев с баронами и прочей шушеры — хоть отстреливай. Среди них шустро сновали лоточники всех мастей и вездесущие побирушки.       Где-то там обреталась и его, Гедеона, родня в полном составе. Даже столетнюю прабабулю вывезли проветриться. Как же, увалень Гедеон собрался публично отдать концы, нужно же оказать всестороннюю родственную поддержку. Небось, еще и в тотализаторе местном участвуют, куда без этого.       Драконов осталось мало, поэтому их надлежит холить, лелеять, защищать и, по возможности, возрождать популяцию. Теперь принцесс им выдают по квоте, в порядке очереди. Монархи почитают это за честь. Еще бы не почитали. Неудачники, дочери и племянницы которых не достигли четырнадцати лет, либо же их нет вовсе, ежегодно выплачивают организованному феями Обществу Защиты Драконов баснословные суммы.       И теперь, если какой-нибудь рыцарь желает вызволить прекрасную деву из неволи, он должен пройти выбранное драконом испытание. Но дабы не утомлять вымирающую зверушку, испытание смельчаки проходят группами. Во избежание споров, побеждает тот, кому удается остаться в живых. Его неудачливые конкуренты с помощью специально изобретенного феями зелья… варева… снадобья — точно, снадобья, как будто феи могут изобрести что-то еще — преобразовываются в идеально сбалансированный, экологически чистый, диетический корм для исчезающей твари.       Мировое сообщество поначалу приняло эту замечательную идею в штыки. Ну не тянули драконы на несчастных, притесняемых, вымирающих зверушек. Вымирали они уже не первое столетие, а все никак. И делали это задорно так, с огоньком. Принцессы — это на самом деле так, мелочь. Чего не скажешь о целых регионах с разоренным сельским хозяйством, потому что дракоше хочется кушать часто и обильно, и вечно сожженным, лежащими в руинах городами, потому что дракоша могет. И вот это вот совершенно серьезно предлагалось защищать?!       Но добрые феи быстро напомнили всем недовольным, то есть вообще всем, что они не просто чудаковатые кумушки, осчастливливающие монарших отпрысков волшебными дарами. (Зачастую, бесполезными. Вот какой, например, толк от сияющих золотом волос, которые нельзя срезать?) О нет, они могущественные волшебницы, давно и прочно утвердившиеся в большой политике. И если кто-то об этом подзабыл… это исключительно его проблемы.       Недовольство было пресечено на корню. Тем более, что феи, нужно отдать им должное, смогли каким-то образом и на драконов накинуть поводок. Нападения на скот и города не то, чтобы совсем прекратились, но их стало в разы меньше. В общем, в каком-никаком плюсе оказались почти все. А процесс кормления/развлечения драконов все чаще стал сопровождаться массовыми гуляниями.       Действительно, почему бы не устроить по этому поводу ярмарку, карнавал, международную ассамблею, грандиозный бал, заключить пару-тройку торговых соглашений и политических союзов, несколько десятков помолвок. В общем, совместить приятное с полезным. «А то когда еще все вместе соберемся? (с) какой-то герцог.       А рыцари? Что рыцари. Их и так в последнее время развелось, как собак нерезаных.       Оставался, конечно, вопрос с принцессами. Неудобный вопрос, скажем прямо. Периодически вызывающий жаркие, но абсолютно бесполезные дебаты.       Вынужденное участие в драконьих перформансах — или, как это принято стыдливо называть в приличном обществе, благотворительности — основательно портило им репутацию. Нервную систему тоже, вымирающие зверушки, все как одна, отличались хорошей фантазией и злопакастностью… но нервная система в высших кругах понятие эфемерное, а вот о репутации такого не скажешь.       На самом деле, эта проблема касалась и рыцарей. В значительно меньшей степени, принимая во внимание хотя бы процент выживаемости последних. Да и клички наподобие «сэр Торчащая из Дупла Жопа», которыми их награждали либо драконы лично, либо прочие наблюдатели, сами выжившие и светское общество воспринимали скорее как своеобразные титулы для победителей.       С принцессами это так не работало. Взять хотя бы ее высочество принцессу Эльфриду Засленбургскую, чьим счастливым супругом как раз стал сэр Рихард Торчащая из Дупла Жопа. Бедняжка превратилась в одночасье из просто ее высочества принцессы в ее высочество принцессу Эльфриду, «да-да, ту самую, которая провела десять дней в компании десяти мужчин». И неважно, что дело было в непролазной чаще, а мужчин волновали не ее прелести, а исключительно возможность не помереть от драконьих сюрпризов. И даже то, что происходящее транслировалось на специально установленном феями гигантском волшебном зеркале для аналогичного нынешнему сборища, ситуацию не исправляло.       — Что он делает?! Вернее, что он не делает?! Дамы и господа, мы с вами лицезрим любопытную технику: потянуть время, чтобы слизь на горке застыла. И хотя ведущему не к лицу подсказки участникам, скажу по секрету: не выйдет!       На этот раз поучаствовать в состязаниях изъявили желание двадцать рыцарей. Двенадцать из них: Глист, Сопля, Рыхлый, Красавчик, сэр Лошадиные Зубы, Пухляшечка, Вихлявая Жопка, Унылый, Торчок… — остальные клички Гедеон не запомнил, но не суть важно, воспоминаниями их все равно не вернешь — уже сгинули в адском котле с вышеупомянутым… снадобьем. Еще семеро с нетерпением ждут, когда и он отправится туда же. Родовитые, тренированные, амбициозные, готовые для достижения выбранной цели если не на все, то на многое. Самоуверенные, по крайней мере до момента получения клички. Кличка у комментатора находилась для каждого.       Но кое в чем чешуйчатая гадина была права: торчать на месте смысла не имело. Он аккуратно разжал кулак и оторвал правую руку от борта горки. Сделать это оказалось непросто. Пальцы будто бы противились опрометчивому решению: ну хорошо же стояли, устойчиво, куда опять несет этого придурка? Мозг прекрасно их понимал, однако понимал также, что на одной устойчивости здесь не выплывешь. Поэтому ухватиться повыше, оторвать уже левую руку…       В момент переноса левой руки вверх, тело Гедеона распласталось по горке и съехало чуть-чуть вниз. Пятки защипало — снадобье было опасно близко, но он тут же подтянулся. Вот так-то: ноги чуть согнуть, упереть в борта — и вперед.         Гедеон снова приподнял правую руку. Ненадолго и только для того, чтобы вцепиться в край горки самую малость выше. Тут главное не спешить и как следует ухватиться. После чего те же манипуляции проделал левой рукой. Подтянулся. Чего-чего, а силы  у него немерено. Проворством и сообразительностью Господь Бог обделил, но на силу жаловаться не приходилось. Снова приподнял правую руку…       — Пожалуй, дамы и господа, нам не обойтись без голосования. Итак, что собирается сделать Мешок Репы? Возможно, он решил подкачаться перед восхождением и сейчас порадует нас двумя с половиной отжиманиями. Или же он просто прилег отдохнуть. Кто за первый вариант, попрошу поддержать аплодисментами.       Хлопки, хохот, свист, гомон голосов слышались непрерывными раскатами грома. И он один в поле, в самый разгар грозы. Что он вообще здесь забыл? Не родовит — баронский титул был пожалован за воинские подвиги всего-то его деду (по меркам всевозможных графов и герцогов, считай, вчера). Не богат — как тринадцатому по счету сыну в наследство ему светили меч, ржавые дедовы доспехи и старая кляча (если та не откинет копыта раньше). И да, натуральный увалень.       Все нанимаемые отцом учителя в один голос хвалили Гедеона за усердие. Похвалить его за что-нибудь еще возможность у них, к сожалению, выпадала редко.       Ну да ничего, кому, как не ему, знать, что иногда и просто усердие дорогого стоит. Правая рука. Левая рука. Подтянуться.       — И Мешок Репы превращается... Превращается Мешок Репы... В натурального удава. Обожравшегося.       Когда Гедеоновы родичи узнали, что он подал заявку на участие, подняли на смех. Братья пытались отговаривать, и, видят небеса, у них бы получилось…       Нет, не так. Совершенно не честолюбивый Гедеон и сам бы в это зловонное дерьмо не полез. Но любовь, та самая настоящая, творящая чудеса, не ведающая преград и толкающая на безумства, не оставила ему выбора. Любовь, сгорающая от страха за него и от собственного стыда, ждала на вершине склизкой бесконечности.       У принцессы Гертруды было двенадцать старших сестер, а сама она, по общему мнению, не блистала ни красотой, ни какими-нибудь талантами. Идеальное подношение дракону.       С первым утверждением Гедеон был не согласен категорически: милей, прекрасней и очаровательней принцессы Гертруды не найти никого на свете. Ее улыбка заставляла солнце светить ярче. Ее голос медом лился в уши. От ее звонкого смеха сердце пускалось в галоп. А ее монументальные стати… переполняли его естество… греховными желаниями.       Они познакомились два года назад, когда королевский двор останавливался проездом в их поместье. Ее высочество обратила на себя внимание Гедеона с той самой минуты, как он ее увидел. А позже и вовсе окончательно и бесповоротно похитила его сердце, когда на охоте в одиночку заборола кабана.       Гедеон прекрасно сознавал свое место в жизни, а потому с непозволительными чувствами пытался бороться. Проиграл. С треском проиграл.       Впрочем, у него не было и шанса. Трудно отказаться от желания видеть любимую, слышать ее нежный голос, когда она сама отвечает тебе взаимностью.       И здесь самое время вернуться ко второму утверждению. С ним Гедеон был тоже не согласен, однако оно дарило хоть крохотную, но надежду. Поэтому, как только от Гертруды прилетел голубь с весточкой, он не медлил и не сомневался ни секунды.       А значит, и сейчас только вперед… Правая рука. Левая рука. Подтянуться. Правая рука. Левая рука. Подтянуться.       — Однако какая мощь! Какая безупречная тактика! Какая воля к победе! А с первого взгляда и не скажешь. И со второго тоже, но тем не менее. Эй, Мешок Репы, прими мое запоздалое восхищение. Кстати, ты что это, лижешь горку?..       Со стороны, возможно, и не такое покажется. Правая рука. Левая рука. Подтянуться. Правая рука. Левая рука. Подтянуться.       — Дамы и господа, я вынужден сделатьзаявление. Мешок Репы официально переименовывается в Присоску.       Хоть удав, хоть присоска. Хохот, свист, аплодисменты — все стало подобно вою ветра или далекому шуму прибоя. Абсолютно неважным фоновым шумом. Мышцы горели, но это странным образом помогало сосредоточиться. Не спешить. Выверять каждое движение. Правая рука. Левая рука. Подтянуться.       — Принцесса Гертруда, примите мои поздравления, ваш поклонник оказался очень настойчив. Вонять от него, конечно, после таких упражнений будет еще хуже, чем обычно, но истинная любовь — лучший дезодорант. Надеюсь, его упорства хватит, чтобы дойти до конца, и я смогу поздравить вас с помолвкой.       Правая рука. Левая рука. Подтянуться.       — Вот только меня терзают смутные сомнения. Присоска так страстно прижимается к горке, может, принцесса ему уже не так и нужна. Эй, ваше высочество, простимулируйте его!       Правая рука. Левая рука. Подтянуться.       Правая рука. Левая рука. Подтянуться. Главное — не вслушиваться, что там трындит эта ящерица.       — Эй, кто-нибудь! Придворные дамы! Будьте так любезны, помогите Ее Высочеству, она немного мышей не ловит.       Правая рука. Левая рука. Подтянуться.       Терпение, любимая, еще немного и этот балаган навсегда останется позади. Правая рука. Левая рука. Подтянуться.       Краем глаза он отметил, что к расположенной с другой стороны горки лестнице проследовала группка матрон.       Правая рука, левая рука, подтянуться.       Ох, и не просто им будет карабкаться по лестнице, пусть она и с перилами, в их кринолинах.       Правая рука, левая рука, подтянуться.       Раздался пронзительный крик. Горку тряхнуло.       Правая рука, левая рука…       Только тут до Гедеона дошел смысл происходящего. Но все, что он мог, это еще сильнее сжать кулаки.       Как правило, испытания для рыцарей затрагивали принцесс опосредованно. И честное имя их ставилось под сомнение исключительно фактом участия в драконьих игрищах. Добрые феи следили за этим. Вроде как. Не слишком внимательно. А еще никогда не вмешивались в уже идущее испытание, тем самым оставляя чешуйчатым сволочам лазейку для внезапного проявления чувства юмора. Поганого и, похоже, одного на всех.       (А он болтается тут бесполезным пугалом… Хорош защитник и опора!)       Вот и возникли такие прецеденты, как ее высочество Эльфрида Панталоны в Цветочек. Или ее высочество Ингеборга, «та самая, что бегала при всем честном народе в одной нижней рубашке». А ее высочество Аларика Сиськи как у Коровы и вовсе, по слухам, удалилась в монастырь.       Держись, любимая! Не сдавайся! Он тоже будет… держаться… раз уж больше ни на что не способен!       Кроме как с ужасом наблюдать, молиться и… держаться... Держаться! Он преодолел уже больше половины подъема! Это все не зря! Не может быть зря…       Горку опять тряхнуло, и уже вторая придворная дама вылетела из обиталища принцессы головой вниз.       Господь заповедал прощать обидчиков... Да и не тянули, если так подумать, эти женщины на обидчиц. Но здесь и сейчас ничего, кроме злорадства, ощутить по отношению к ним у Гедеона не получалось.       Так их, любимая!       Поганая ящерица! Сеять хаос и раздоры — вот ее стихия! А больше ни на что не способен, в принципе!       Желание здесь и сейчас оторвать гаду хвост, затолкать ему же в… ж… глотку и будь, что будет, стало практически нестерпимым! Практически... Все равно ведь до паршивца не доберется… Он даже с чертовой горки спрыгнуть сейчас не сможет — заклинание фей его сожжет. Такая вот перестраховка после уже упомянутого бунта на одном из состязаний. Так что есть у Гедеона ровно два пути: вниз, в адский котел, или вверх, к райским кущам.       А значит нужно доползти. Во что бы то ни стало удержаться, доползти, жить долго и счастливо чешуйчатому скоту на зло и… и, в благодарность за участие в судьбе, приволочь ему ко входу целую телегу навоза! Займись-ка, тварина, земледелием!       Горку трясло немилосердно. Верещали придворные дамы (все еще не жалко). Гертруда издавала боевой клич. Гул толпы был подобен потревоженному осиному гнезду. Огромному осиному гнезду. Если вслушаться, то можно было разобрать, что одни поддерживали принцессу, другие придворных дам, а третьи — внезапно — самого Гедеона. Дракон, пользуясь тем, что его глотка все еще не занята хвостом, сыпал остротами.       Держаться-держаться-держаться...       Когда становилось совсем уж невмоготу, Гедеон прислушивался. Неожиданная поддержка аудитории придавала сил. Выкрики недоброжелателей — упорства. А если прислушиваться надоедало — гул людского моря дарил успокоение.       Держаться-держаться-держаться…       Гедеон даже не сразу понял, что произошло. Вот горку в очередной раз тряхнуло. А следом крик, толчок, темнота, скольжение и отчаянные попытки затормозить.       — Вот это поворот! — взревел дракон. — Такого на моей памяти еще не было! Сила, упорство, недюжинное рвение! Я уже даже смирился с победой Присоски…       Держаться… держаться… держаться…       — Однако, вмешался злой рок, и вот он снова на волоске от гибели, да не один, а с невинной жертвой превратностей судьбы…       Пятки жгло неимоверно. А невинная жертва превратностей судьбы, она же придворная дама, неизвестно как вылетевшая из райских кущ в сторону горки, ситуацию не облегчала. От ее крика (не то, чтобы у нее не было для этого поводов) звенело в ушах. Под ее юбками было темно и душно. И, главное, легкостью она не отличалась, и теперь визжащим, брыкающимся грузом тянула Гедеона вниз.       — …или это дело рук людских? — не унимался дракон. — Ваше высочество, вам настолько не мил этот тюфяк, что вы решили пожертвовать жизнью невинной дамы?       Держаться… держаться… держаться…       — С другой стороны, не могу не признать вашу правоту. Мало того, что сам по себе дурень и недотепа, да и на вид помесь быка и обезьяны, так еще и что за король из него получится?       Держаться… держаться… держаться…       — Вам, конечно, ваше высочество, до престола, как до луны, но всякое может случиться… мор там, военный конфликт, или вдруг кто закусит старшими родичами… Вам из вашего убежища не видно, но я подмигнул.       Держаться… держаться… держаться… хотя бы ради телеги с навозом.       — Да и как супруг… Виданное ли дело, только от него отвернешься, уже под чужой юбкой.       Держаться… держаться… держаться… как же жжется!       — Хотя, может, ее высочество и не причем, и это рука провидения уберегла ее от подобного супруга, а ее семейство от подобного родича… Я уже сегодня говорил, но повторю. Нечего всяким дурням, чей прадед еще коровам хвосты крутил, подымать голову в сторону обиталища принцессы…       …держаться…       — …лично я бы, явись он ко мне в пещеру, такого есть побрезговал. Спалил бы на подступах.       …держаться…       — Однако, как бы то ни было, Присоска подарил нам, дамы и господа, незабываемое шоу. Так скрасим же его последние секунды аплодисментами.       Пятки жгло, придворная дама визжала, не переставая, тело слабело. Но Гедеон точно знал: пока он жив, пока в сознании, он не разожмет рук.       «Держись, любимая, я иду…»       Пы. Сы. Концовку можете выбрать на свой вкус. Возможно, через пару секунд рыцарь Гедеон Отважный и несчастная придворная дама угодят в чан с преобразующим снадобьем и станут сытным, сбалансированным, экологически чистым кормом. А возможно, соберется с силами, заново начнет восхождение и, несмотря на все трудности, доберется до своей суженой. Дракончик будет доволен в любом случае, а значит, и нас устроят оба варианта.

С любовью и уважением, добрые феи.

      Пы. Сы (2). Разве не сделали бы вы тоже самое для вашего питомца?