Оттенки зеленого

– И за всю историю Вейра Телгар, насчитывающую вот уже четыре Прохождения, в нем не случалось подобного… подобного!.. – после чего, явно не в силах отыскать подходящее определение ее проступку, Предводитель С'так от всей души ударил кулаком о стол, едва не заставив стоявшую у порога Кайту подпрыгнуть на месте. Впрочем, если таким образом он надеялся выдавить из нее раскаяние, то явно недостаточно постарался – в конце концов, кулаки ее пьянчуги-отца были гораздо больше и нередко опускались не на бесчувственное дерево, а на вполне себе живое тело, так что зеленая всадница лишь покачнулась, устало переминаясь с ноги на ногу. Весь прошлый день она провела на ногах, да и ночью смогла лишь немного подремать, свернувшись клубком на неудобном каменном ложе… но, видимо, несмотря на все красивые слова о равноправии всадников, зеленые в Телгаре практически приравнивались к девушкам из Нижних пещер – зачем кому-то вообще обращать внимание на их состояние? Они ж не золотые!.. – так что разъяренный Предводитель даже не предложил ей присесть. Пришлось стоять и слушать, слушать, слушать… О долге всадников перед Перном, об обязанностях, распределяемых в Вейре, а еще о том, что никакие собственные желания всадника не должны мешать дракону в брачном полете! – … поэтому, если действительно заботишься о своем драконе, ты должна оставить свои собственные нужды и посвятить себя его благополучию! – Но Предводитель… – Брачные полеты зеленых – важная часть жизни Вейра, поскольку они позволяют снять напряжение и дать выход энергии драконов, а значит – и их всадники, успокоившись, не опустятся до склок с холдерами! – Предводитель… – Тебе очень повезло, девочка, что сейчас середина Интервала, и над Перном не видно Нитей – иначе те всадники, которых ты сегодня выставила дураками, наверняка пострадали бы уже в следующем Падении! – Предводитель! – не выдержав, уже закричала Кайта, и хотя ее тонкий голос едва ли мог перекрыть басовитое мужское рычание, свою толику внимания она все же получила, – Сафита действовала без моего ведома! И если хотите знать, почему она так поступила – спросите ее! – Хочешь… – кажется, она-таки заставила старого всадника поперхнуться, – хочешь сказать, что твоя зеленая устроила это… представление по своей воле?! – Да, – абсолютно искренне ответила всадница, – Я не просила ее ни о чем подобном, – после чего, дабы пресечь все попытки бронзового Торута отдраить ее ненаглядной гребень, тут же перевела внимание на себя, добавив, – И все, на что я надеялась перед полетом – так это на то, что в этот раз ее поймает дракон, чей всадник будет так любезен и не превратит меня мимоходом в отбивную, – последнюю фразу она произнесла как можно более скучным тоном, и, кажется, Предводителя-таки проняло – во всяком случае, гнева во взгляде изрядно поубавилось. Эта история была широко известна в Вейре – первый брачный полет одной молоденькой зеленой превратился в трагедию, когда излишне пылкий партнер, вдобавок, раздосадованный собственным провалом в случившейся накануне гонке за королевой, так «поработал» над доставшейся ему девушкой, что Сафита, бросив своего ухажера, разъяренным вихрем ворвалась в чужой вейр… и застряла, попытавшись просунуть голову через довольно узкий проем, отделявший ее от неподвижно лежащей, как тряпичная кукла, всадницы. Впрочем, о своем затруднительном положении зеленая узнала малость позже, когда уже успела душераздирающим ревом перебудить половину Вейра и довести отнюдь не жалующегося на здоровье всадника до сердечного приступа – ибо, право, даже проведя бок о бок с бронзовым чудовищем половину жизни, едва ли останешься равнодушным при виде маячащей у самых твоих ног оскаленной драконьей пасти!.. К счастью, его откачали – Целитель прибежал быстро, даром что разменял уже шестой десяток, хотя и ему, и его ученику пришлось возиться до самого рассвета, сперва хлопоча над людьми, а там – и над щелкающей зубами Сафитой, никак не могущей вытащить голову из злополучного каменного «ошейника». Освободили ее быстро, благо, масла в Вейре всегда было достаточно, но это было еще полбеды! Кажется, упрямая зеленая вбила себе в голову, что стоит ей отвернуться – и с ее всадницей тут же случится непоправимая беда, так что работающим над разбитым телом девушки мужчинам пришлось, вдобавок, выслушивать жалобные причитания Сафиты, свернувшейся на дне Чаши у самого входа в целительские покои. Будь ее воля – она бы и внутрь пробурилась, а уж когда подлатанную Кайту с превеликой осторожностью (тихое рычание за спиной очень стимулировало) предложили перенести в Нижние пещеры, где за ней было бы проще присматривать, Сафита встретила такую возможность в штыки… вернее, в зубы. Кайта должна была оставаться с ней! Кайта была ее, и только ее всадницей! Только ради этой девушки Сафита выбралась из теплой, уютной скорлупы на ужасно колючий песок Площадки Рождений! Только ради того, чтобы встретиться с ней, прошла все это огромное расстояние – много-много шагов спотыкающихся, неуверенных лапок – расталкивая неуклюжих кандидатов, пытавшихся ее удержать! И только поэтому, обнаружив ту, которую искала, в темном углу у самого входа, она так на нее раскричалась, что даже наблюдавшая за Рождением золотая Хорант тревожно затрубила, расправляя крылья!.. После этого они уже никогда не расставались, и Сафита настолько привыкла к постоянному присутствую своей человеческой половинки, что совершенно не заметила, в какой именно момент потеряла с ней связь в том злополучном брачном полете… а потому, едва лишь Кайта очнулась и открыла глаза, как тут же получила крепкий нагоняй от собственного дракона! «Никогда, никогда, никогда, – каждую мысль Сафита буквально вдалбливала ей в сознание, «подкрепляя» их ударами хвоста по земле – точно так же она колошматила своего чересчур наглого поклонника, схватившего ее, как глупую верри! А осознание того, что ее сопротивление только больше разозлило бронзового всадника и, как следствие, сказалось на состоянии Кайты, до сих пор приводило зеленую в бешенство, – больше не смей закрываться от меня! Хорошо еще, что это был вейр бронзового, и я сумела протиснуть голову в эту змеиную норку, которую вы называете проходом! А если бы там жил коричневый? Или голубой… хотя нет, там бы ты вряд ли оказалась», – с превеликим сомнением заметила зеленая, причем сделала это таким «королевским» тоном, что Кайта, несмотря на слабость, от души рассмеялась. И, конечно, тут же пообещала своему дракону, что больше ни за что, никогда-никогда… Ну, разве что за исключением брачного полета. И нечего на меня рычать, дорогая – я за тебя отвечаю! «Я за тебя – тоже», – не преминула возразить Сафита, развалившаяся на драконьем ложе (явно для нее великоватом) в одном из свободных вейров, которых к середине Интервала в Телгаре было предостаточно. На мгновение Кайта даже ощутила укол зависти – чтобы вправить ей мозги, Торуту вовсе не обязательно было сидеть рядом, так что, по крайней мере, зеленая была избавлена от сомнительного удовольствия лицезреть его разъяренную морду! Люди, увы, таким талантом наделены не были, поэтому усталая и невыспавшаяся девушка еще долго, долго, ДОЛГО рассматривала морщины на лице С'така, считала петли на его рубашке и пыталась углядеть в мокром пятне, расплывшемся по воротнику, очертания летящего дракона… а может, Северного материка? – при этом ме-е-едленно и осторожно смещаясь поближе к выходу. Избавление могло пожаловать в любой момент, и как только в дверях вейра нарисовался некий субъект (кажется, ученик целителя), как девушка тут же, пробормотав нечто вроде «извините-больше-не-буду», выскочила в коридор и дала деру. В конце концов, не станет же Предводитель гоняться по всему Вейру за какой-то там – тьфу ты!.. «Выходит, иногда в положении зеленой всадницы можно найти свои преимущества», – сонно подумала девушка, после чего, фыркнув над положенной долей драконьего возмущения (как будто ты могла быть всадницей другого цвета!), от души зевнула и поплелась под бок к Сафите – отсыпаться. Пойдет к себе в вейр – наверняка вновь столкнется с неприятностями в лице вчерашних всадников, от чьих драконов ее зеленая при первом намеке на закрытое сознание Кайты удрала как ползун от метлы! Только-только начавшего проявляться возбуждения как не бывало – все же зеленые куда более эмоционально привязаны к своим наездникам, а слово «долг», которым руководствуются королевы, для них остается всего лишь словом – поэтому, даже обнаружив свою всадницу целой и невредимой, но удирающей от целого Крыла мужчин, Сафита немедленно показала, кто тут дракон, подцепила взвизгнувшую девушку зубами – и была такова! Остаток дня прошел спокойно, ночью их тоже никто не побеспокоил, но вот когда Кайта, осмелев, утром попыталась добраться до Нижних пещер и разжиться хотя бы легким завтраком… – Но все же больше так не делай, дорогая, – пробормотала она, борясь со слипающимися глазами и стараясь поудобнее уложиться на передней лапе своей зеленой, заменявшей ей подушку, – Еще одной головомойки от С'така я могу и не пережить. «Но все же больше так не делай, дорогая, – передразнила ее Сафита, приоткрыв один бледно-желтый глаз и укоризненно уставившись на свою всадницу, – А я не переживу, если снова найду тебя… так». – Все будет хорошо, Сафита, – девушка ласково почесала чувствительные надбровья, – Не переживай. Я смогу убежать от них… «Буду! Буду переживать! Не могу летать, пока тебе плохо! – возмущенно ответила зеленая, вращая глазами, после чего с силой толкнула девушку носом, едва не заставив ее перекувырнуться, – Никогда, никогда, никогда не закрывайся от меня! Ты – моя всадница. Что бы ты ни чувствовала, я хочу чувствовать это тоже!» – Даже если… «Даже если больно! – драконий глаз из бледно-желтого начал стремительно рыжеть – Сафита злилась, – Даже если страшно. Моя всадница! Моя! Никому! Не отдам! Не позволю! Разорву!..» – Ну все, все, тише, – и, приподнявшись, Кайта обвила рычащую подругу за шею, вжавшись лицом в ее пряно пахнущую шкуру, – Я рядом, слышишь? Я тебя не брошу. Ты – мой дракон. Моя Сафита. Что бы ни случилось, где бы ты ни была… «…я не брошу тебя, – эхом раздалось в ответ, пока медленно опускались веки на фасетчатые глаза, в которых гасли первые алые искры, и зеленая, изогнув шею, опустила голову на колени охнувшей всаднице, – Кайта». – Да? – несмотря на свалившуюся на нее тяжесть, та ответила как можно спокойнее. «Кайта, – повторила Сафита, каким-то трогательным, почти детским движением прижавшись скулой к животу девушки, – Моя всадница. Моя!» – Твоя, твоя, – и, мысленно вздохнув – ну что с тобой поделать! – Кайта ласково обняла свою зеленую, – Глупенькая, а чья же еще-то?