Маршрут построен

      Соленый морской ветер пробирал до костей, исхудавшее тело парня дрожало то ли от озноба, то ли от голода. Он, полностью вымотанный и потерявший надежду на какой бы то ни было ночлег, словно что-то невесомое, хрупкое, едва ступал по мокрому прибрежному песку, волоча за собой пустой потрепанный рюкзак. Казалось, еще шаг и он не выдержит — упадет на колени, коснется лбом песка и даст волю слезам, но, по правде говоря, для Джеффа подобные эмоции уже давно были в коробке с надписью «запрещено».       В такие моменты как сейчас Джефф иногда даже сомневался в правильности своего выбора: «А не поступил ли я опрометчиво, бросив все?.. Может, стоило лишний раз все обдумать, лежа в теплой постели, чтобы потом, вдруг, не оказаться на улице?..». Но эти навязчивые мысли нередко сразу же отходили на второй план, как только перед глазами, полными сожаления, открывался вид на бескрайний океан, прозрачные воды которого скрывали в своей пучине множество тайн, или на лужайку, усеянную редкими весенними цветами; на небольшой водопад, что скрывался в чаще леса и так манил уставшее и изнеможденное тело своей прохладой; на искреннюю улыбку пожилой женщины, что предложила ему горячий чай и место у камина, когда он, промокший под дождем, прятался от стихии под навесом небольшой веранды ее старенькой лачужки… На все то, что всегда привлекало Джеффа своей всеобъемлющей свободой, что все эти годы манило его выбраться из города и бежать.       Бежать, куда глаза глядят. Оставив прошлые двадцать с небольшим лет с их повседневными заботами и ничего не значащими ценностями позади.       Новой жизни Джеффа почти два года. Почти два года он живет так, как он чувствует, так, как сложатся карты и Google Maps вновь объявит: «Маршрут построен». Он никогда не остается на одном месте больше пары дней, его нельзя встретить в одном и том же месте дважды, и, уж тем более, он избегает любую возможность встретиться с кем-то во второй раз. Джефф — невидимка, живой призрак, который существует вне общества.       Точнее, он был им. До недавнего времени. — Эй, парень, — глухим эхом в ушах отдается чей-то голос откуда-то из-за спины, — с тобой все в порядке? — приближающиеся шаги. Ветер стал менее пронизывающим, стало теплее, тело перестало дрожать.       Самое приятное ощущение — запах теплоты. Да, она тоже издает невероятно чарующий аромат, которым пропитан и твой любимый бабушкин пирог, и летняя беседка на заднем дворе… Все тело расслаблено, словно это вовсе не ты прошел за ночь несколько километров в кедах с дырявой подошвой, — ты неохотно потягиваешься в постели, еще не пробудившись до конца ото сна, и чувствуешь, что живешь. Живешь прямо сейчас и прямо здесь. Окутанный запахом теплоты.       Но потом вдруг вспоминаешь, что последний раз ты чувствовал это чувство… Даже не помнишь когда. — Оу, я думал, сегодня ты не проснешься, — снова этот гул в ушах, больше похожий на утренние галлюцинации. Усмешка. Джефф с трудом разлепил глаза, но от неожиданно яркого света зажмурился. Наступил день. — Ты как? — теплая ладонь коснулась его лба, а когда исчезла, оставила после себя приятную прохладу на коже. — Жар все еще не спал.       Галлюцинации, точно. — Ты бредил всю ночь… — гул постепенно снизошел до хриплого голоса. — И сейчас продолжаю? — прошептал Джефф, скорее даже, себе, а не нависающему над ним незнакомцу с расцелованной солнцем золотистой кожей и мягкой, знакомой полуубкой на лице.       Провальная попытка поднять голову с подушки. — Не утруждай себя, если тебе тяжело, — участливо предупредил незнакомец и убрал выбившуюся из пучка прядь каштановых волос за ухо. — Я принесу чай?       Очередная попытка встать с постели, которую в этот раз уже целенаправленно пресекли сильные руки незнакомца, чем вывели парня из колеи. Джефф, хотя по натуре своей и был холериком, но сопротивляться больше не стал — его куда больше беспокоил тот факт, что он не знал, где находится и чем заслужил столь щедрый дар судьбы — оказаться в теплоте во время жуткой непогоды. — Просто полежи здесь, хорошо? — успокаивающе произнес мужчина. — Тебе нужен отдых, побереги здоровье, которого у тебя нет.       Отдаляющиеся вглубь небольшой хижины шаги и запах заваривающегося чая. Джефф лежал, смотря затуманенным взглядом в потолок, и пытался перестать бороться с собой. Чем его так выводила из себя сложившаяся ситуация? Да, он не привык к заботе со стороны окружающих. Да, он уже и забыл, что такое теплая постель. Да, ему было отнюдь не впервой просыпаться в незнакомом месте или пользоваться чужой добротой. Но что-то неприятное разъедало его изнутри, может, успокаивал он себя, это простуда, которую он подцепил на прошлой неделе…       Глубоко в душе он осознавал, что не простуда виновница его состояния… Это была ответственность. Джефф ненавидел, когда люди брали на себя ответственность за него. Ни в своей прошлой жизни, ни сейчас: он ненавидит быть зависимым от кого-либо, причинять кому-либо дискомфорт своим присутствием… Зависеть от чего-то кроме собственного выбора для Джеффа было сравнимо предательству. Он считал, что таким образом он собственноручно обрывал себе крылья, снисходил до того, что приходилось ходить босиком по земле, а не летать по небу, как он хотел.       Именно из-за этого он и отрекся от всего, что связывало его с прошлой жизнью, в которой он только и делал, что подчинялся, зависел и ненавидел. Но в какой-то момент Джефф осознал, что от него осталось лишь его имя и ничего более. Оболочка. Пустое, несчастное тело. И тогда, легким взмахом крыльев он улетел. В никуда.       Но снова приземлился. — Кажется, чай не особо тебе понравится, но это все, что я смог найти, — незнакомец вновь показался на горизонте. — Он, кажется, зеленый… Я не уверен, — поставил кружку с дымящейся жидкостью на прикроватную тумбу, сделанную из бамбука, и вновь отлучился. — Не пью чай. — Извини, — не отводя взгляда от все того же потолка, пробубнил Джефф, через силу заставляя себя хоть что-то вымолвить. — Я не хотел… — За что ты извиняешься? — неловкое молчание. — Эй, ты серьезно? — Да, — сухой ответ, который вырвался наружу без каких-либо сомнений. — Слушай, ты болен. А я просто решил тебе помочь. Никаких извинений, — такая же сухая фраза, которая больно ударила по самоуважению Джеффа. Он нехотя перевернулся на бок и, наконец, взглянул на собеседника:       Уставший томный взгляд, казалось, изучал больного, пробегался туда-сюда, следил, наблюдал, иногда вдруг пересекался с ответным, непонимающим взглядом Джеффа, но, не придавая этому значения, он продолжал… пугать. Спутанная челка слегка закрывала его высокий лоб и спадала на скулы, придавая всему его виду легкую небрежность, которая была даже уютной. Но такая же уютная улыбка, которая то появлялась, то расплывалась в негодовании, не разрешала не любоваться ею, она зачаровывала, но в то же время не давала Джеффу возможности оттолкнуть ее от себя. — Я не мог оставить кого-то в таком состоянии во время шторма… — наконец появилось объяснение. — Ты вот-вот и свалился бы в воду, тебя штормило не хуже волн, — неловкая ухмылка. — Сначала я подумал, что ты немного не в себе, ну, понимаешь, да… Но когда ты потерял сознание в нескольких метрах от меня, мне действительно стало страшно.       Дрожь пронизывает все тело: не приятная, а жгучая и оставляющая следы, словно от ударов кнутом. Как знакомо. Джефф инстинктивно закрыл глаза и пытался тем самым заставить мелькающие в сознании картинки из прошлого перестать литься сплошным потоком, снова раскрывая старые и, казалось, зажившие раны, — лишь бы снова не видеть до одури противную искренность в глазах незнакомца. — Чувак, ты меня чертовски напугал тогда, — он наконец присел на кровать, матрас немного прогнулся под его весом. — Не знаю, что бы я делал, если бы ты не пришел в себя. — Да что угодно. Ты не должен был беспокоиться о каком-то там, возможно, наркомане, — не выдержав лившегося на него потока любезностей, которые были совершенно не обоснованы, объявил Джефф. — Может, я какой-то больной? Заразный, спидозный наркоман? — в висках все еще пульсировало, но парень пытался не показывать вида, что ему тяжело. — Нужно беспокоиться о себе, а не о ком-то, кого ты видишь первый раз… Так глупо с твоей стороны. — То есть… — и снова полный недоумения взгляд карих глаз. — Ты считаешь, что глупо оставить человека одного в данной ситуации? Да кто знает, что могло с тобой случиться, если бы я не проезжал мимо?! Возможно, ты сейчас умирал бы от пневмонии или чего посерьезнее, а не лежал тут, на моей кровати, имея какую-никакую, но крышу над головой. Тишина. Прерывистое дыхание обоих. — Да, понимаю, это не лучшее место. И я далеко не хороший человек, не имею постоянной работы, живу как придется… Но, черт возьми, я не жалею, что помог тебе. Встал и ушел, оставив за собой шлейф разочарования. — Ты хороший, — пробубнил Джефф, рассматривая расплывающийся в коридоре силуэт незнакомца.