30 дней

Солнце светит мягко за зашторенными окнами. Хосок переворачивается во сне на живот и притягивает руки к груди, голова повернута в сторону Чимина. У него щека смешно подмята, так, что рот приоткрыт. Он тихо сопит, облизывает высохшие губы и причмокивает, наслаждаясь сном. Волосы торчат в разные стороны — Хосок лег с мокрой головой — и не укладываются, когда Чимин аккуратно тянет их на место. Чимин, как часто бывает, проснулся раньше Хосока, и если обычно он тихо уходит на кухню или в гостиную заниматься всяким, то сегодня решил остаться в кровати. Он устает бороться с волосами и убирает руку, просто рассматривает Хосока, а после тыкает ему в щеку. Хосок не подает признаков просыпания. Он только хихикает и улыбается слегка, когда Чимин щекочет шею. Чимин кладет ладонь на хосоково голое плечо, сжимает его, отталкивает от себя, но Хосок не реагирует даже на это. У Чимина распаляется странное желание. Хосок выглядит так мило и невинно во сне, что хочется разбудить его наиболее грязным способом. Он вылезает из-под одеяла и седлает хосоковы бедра, стягивает одеяло с Хосока до самого крестца и оглаживает голую спину. Мнет небольшие складки на боках и под лопатками, наваливается сильнее, перенося вес на руки, разминая Хосоку плечи. Целует вдоль позвоночника и ныряет ладонью в чужие трусы, царапая ягодицу. Хосок хрипло стонет и чуть-чуть приподнимается, пугает Чимина неожиданной реакцией, но больше ничего не происходит. Тогда Чимин продолжает, ставит засосы на задней стороне шеи, спускается ниже, прикусывает каждую лопатку, одновременно с этим раздвигая ягодицы и ведя ребром ладони между. Хосок дергается и двигает бедрами, толкаясь в матрас. — Чимин-а, — стонет он, глаз не открывает, голос низкий и хриплый, что горло царапает. — Что ты делаешь? Он поворачивается на бок лицом к Чимину, который улегся обратно на свое место, но руки от чужой задницы не убрал. У Хосока взгляд заспанный совсем, когда он все же смотрит на Чимина, и кажется, он сейчас снова заснет. Только пальцы на промежности мешают. — Хен, — тянет Чимин плаксиво, выпячивая капризно губы, как всегда делает, когда просит что-то. — Можно я трахну тебя? — Прямо сейчас? — Ага. Хосок тяжело вздыхает и закрывает глаза в раздумьях. Он не открывает их достаточно долго, чтобы снова начать засыпать, и приходится разогнать марево, потому что Чимин ждет ответа. Он просто хочет спать, но Чимин возбудил его, да и вставать скоро, так что, почему бы и нет. — Окей. Только сам все делай, мне лень, — он поворачивается обратно на живот, убирает обе руки под подушку и обнимает ее, не убирая головы. Чимин буквально вскакивает, хватает с тумбочки смазку и презерватив и усаживается в прошлую позу на бедрах Хосока. Он откидывает одеяло полностью на свою сторону и резво стаскивает белье сначала с Хосока, а после с себя. Хосок лишь коротко стонет и зарывается лицом в подушку. Его тело все напрягается, когда Чимин вводит сразу два пальца, и тот успокаивает его поглаживаниями и поцелуями. Все словно в тумане и чувствуется нереальным, сонливость не позволяет Хосоку нормально возбудиться, и в какой-то момент он даже ловит себя на мысли, что просто хочет поскорее разобраться с этим. Но тут же Чимин поднимает его зад в воздух, шлепает по нему и входит, одновременно надрачивая Хосоку. Тогда-то его и несет. Сон как рукой снимает, но мозг все еще в некоей прострации, и глаза закатываются с каждым медленным толчком, таким долгим, что хочется оторваться от подушки и подначить Чимина двигаться быстрее, но ему так нравится. Иногда нужно делать это не спеша. Чимин опускает Хосока обратно на кровать полностью и хватается за его зад, набирая темп. Он все еще не спешит, но делает толчки более ритмичными и точными, попадая по простате, отчего Хосок вытягивается на кровати, сведя ноги вместе. Его член прижат к матрасу весом собственного тела, и грубые простыни раздражают чувствительную кожу, но трение отличное, и легкая боль даже приносит больше наслаждения. Ему даже не приходится касаться себя, чтобы кончить, потому что Чимин давит на поясницу, и член сдавливается сильнее, становится совсем чувствительным, простыни липнут к потному животу, собираются складками, о которые трется головка. Хосок громко стонет и дрожит, вытаскивает руки из-под подушки, чтобы сделать что? Сонливость появляется неожиданно, сразу в полную силу, если не в двойную, и мысли снова путаются. Чимин продолжает двигаться, не сбавляет темпа, только сильнее сжимает потную поясницу. Невыносимо жарко. Хосок хочет спать. Когда он снова просыпается, Чимин уже вытирает его салфетками. Тогда Хосок поворачивается на спину, перебравшись на чиминову сторону. Одеяло неудобно подбивается под него. Чимин принимается убирать сперму с его живота. — Ты правда заснул во время секса, хен, — смеется он, выкидывая последнюю салфетку в ведро в углу. Он ложится под бок Хосоку, переплетая их ноги, и целует его в плечо, ухмыляется, блестя хитрыми глазами. — Сам решил взять меня сонного, чего еще можно было ожидать, — фыркает Хосок, беря в руки телефон и проверяя время. Он заходит в почту и мессенджер, проверяет обновления, Чимин молча смотрит. — Нам вставать через двадцать минут.