30 дней

Хосок вытаскивает тяжелое ведро, полное воды, на улицу. Чимин идет за ним, держа в руках губки, тряпки и чистящее средство. Солнце светит безумно ярко, воздух горячий и влажный, ветра нет от слова совсем, только в самой вышине покачиваются верхушки тополей, шурша листьями. Чимин уже чувствует, как начинает потеть, а Хосоку, похоже, нормально. Ну да, он в совсем коротких шортах и растянутой белой майке, отросшие волосы убраны с лица ободком. Чимин же парится в плотной футболке с узким горлом и бриджах (что было не жалко надеть), и ему уже хочется снять верх, но еще не настолько жарко, чтобы сделать это. И он не хочет обгореть в последние дни отдыха. — Почему мы должны мыть машину, если можно просто отвезти ее в мойку, — ворчит Чимин, опуская губку в ведро и морщась от ледяной воды. Хосок лишь фыркает, нанося чистящее средство на дверцу. — Зачем платить за то, что мы можем сделать сами, Чимин-а, — он проводит губкой по намыленной поверхности, выжимает из нее воду, моментально пенящуюся и стекающую грязными разводами на землю. Чимин вздыхает и начинает мыть бампер. Спустя две смены воды в ведре и половину помытой машины становится слишком невыносимо в футболке. Чимин стягивает ее, растрепывая волосы, кидает куда-то в траву, оставаясь полуголым. Хосок на его действия кричит подбитой чайкой и брызгается чистой (спасибо на этом) водой из ведра, набирая прямо целые ладони, скорее обливая Чимина. Чимин стоит весь мокрый, крупные капли блестят на солнце, маленькие коричневые соски напряжены от холода, пояс бридж промок от воды. Он оттягивает бриджи, спускает их ниже, почти до паха, что становятся видны волосы, а сзади оголяются ямочки на пояснице. Зачесывает мокрую челку, открывая лоб, и делает это так по-модельному, что Хосок застывает с открытым ртом. — Мы продолжим мыть машину или ты так и будешь пялиться? — дразнит Чимин, беря в руки губку. Он выжимает ее, и вода стекает по предплечьям, капая с локтей. Наклоняется, начиная вытирать верх машины, почти ложится на стекло, прижимаясь к нему грудью. Хосок мычит что-то о внезапных важных делах и не помытой посуде и уходит в дом, поскальзываясь в мокрых вьетнамках. Когда он возвращается после долгого мытья посуды на улицу, Чимин стоит за калиткой и болтает с неизвестной ему девчонкой. Она постоянно дергает длинные волосы, убирает их с лица, заводит за ухо, проходясь пальцами по открытой груди и стягивая обтягивающую майку с глубоким декольте ниже. Он стоит все еще без верха, держит руки в карманах, очертания крупного члена проступают под тонкой тканью бридж. Девушка смущенно улыбается, опускает глаза, незаметно пялится на голый чиминов торс. У Хосока в голове сразу созревает план. Он подходит к Чимину сзади и хватает его за задницу, сминает ее, укладывает подбородок на плечо. — А это кто, Чимин-а? — он перекладывает руки Чимину на талию, обхватывает его и целует в щеку, улыбается девушке, прищуренным взглядом посылая ее куда подальше. Девушка ойкает, когда Чимин целует Хосока в ответ, и быстро сворачивает разговор, убегая на соседний участок к своим подружкам. — Почему ты сразу не послал ее? — Хотел похвастаться своим парнем, — улыбается Чимин ему в губы, тянясь за новым поцелуем. — А теперь нужно домыть машину.