30 дней

Чон Хосок — не последнее имя в мире модельных ножек. Только именно то, что на фотографиях и в клипах видны лишь его ноги, создает некоторые проблемы. Не для него, конечно, ему прекрасно живется в полной анонимности и при этом с хорошим доходом. Проблемы создаются для агентства, которое назойливые журналисты начали атаковать, когда хосоковы идеальные ноги появились в рекламе депилятора. Кого вы ожидаете как модель для женского по устоям общества продукта? Конечно, женщину. Кого они пригласили? Хосока. Его в грамотном гриме и за девушку принять можно, но то, что между ног, просто так не спрячешь. Его ноги от ступней до середины бедра на минималистичном фоне и со странной рекламной надписью теперь украшают экраны на каждой станции метро, встречаются на углах улиц, мелькают в телевизорах. Он рад, потому что за эту рекламу ему заплатили довольно много и не заставили разбираться с журналистами; никто не раскрывает его личности, зная, какой резонанс в обществе это вызовет. Чимин не то чтобы фетишист, он просто наслаждается красотой тел людей. Так он оправдывается перед самим собой, разглядывая прекрасные ноги в рекламе депилятора по пути на работу. И то, что он зашел на сайт производителя и заскринил себе эти ноги, чтобы смотреть на них перед сном, тоже ничего не значит. Все, что попадает в скриншоты, остается в скриншотах, и никто не смеет осуждать его. Никто не имеет права даже говорить об этом. Ну дрочил он пару раз на них, и что такого? В мире есть ситуации страшнее, чем какой-то обычный парень, мастурбирующий на ноги из рекламы. Ну ладно, не пару раз, а больше. И изучил их он настолько досконально, что разглядел еле заметную родинку на коленке. А потом ходил и думал о ней долгое время. Размышления привели его к непотребным сценам целования и облизывания этих самых ног, и черт, он уже с ума сходит. Он уверяется в этом, когда входит на студию и видит эти самые ноги в джинсовых шортах. Стаканчик с кофе почти вылетает у него из рук, но в последний момент он ловит его, поднимая взгляд выше. Натыкается им на парня, точно их сегодняшнюю модель, которому в данный момент корректируют макияж. Признаться честно, Чимин хуеет знатно. Настолько, что фотографу приходится прикрикнуть на него, чтобы он тащил свою задницу на рабочее место. Тот кое-как собирается с мыслями, но все равно не может сдержать желания смотреть. И это точно те ноги, даже родинка на месте. Ему тяжело приходится, фотосессия длится долго и затягивается из-за того, что Чимин не успевает выполнять свою работу. Но модель, похоже, не испытывает никакого дискомфорта по этому поводу, даже совсем наоборот: он с интересом наблюдает за рассеянным Чимином, улыбается и подмигивает ему, на что Чимин нещадно краснеет. Хосок был так рад, когда его пригласили наконец сняться в полный рост. Его лицо будет украшать стенды в магазине одежды довольно крупного бренда, хотя акцент все еще на его ногах в джинсовых шортах. Но деньги есть деньги, а тут и известность появится, и вот этот милый паренек, постоянно косящийся на него во время съемок и уже в восьмой раз из-за этого запинающийся о ножку света, очень интересный, и дразнить его весело. Он ловит парня во время перерыва и жмет к стене, расставив руки по сторонам от него, не давая сбежать. Парень смотрит себе под ноги и не отвечает внятно ни на один вопрос, смущается с каждой секундой все сильнее, почти валится на пол, когда Хосок оставляет его в одиночестве со своей визиткой в заднем кармане и неплохим таким шлепком по круглой заднице. Хосок знает таких: они смущаются, но пишут глупое сообщение ближе к ночи, ничего не отвечают на его сообщение с адресом встречи и все равно приезжают с тюбиком смазки и пачкой презервативов в кармане. Так и случается. Он только выходит из душа в почти десять, как телефон вибрирует и загорается, на экране сообщение с неизвестного номера. Привет, это Чимин, парень со съемок Хосок не медлит и сразу переходит к сути, печатая ему адрес своей квартиры. Чимин отвечает, что будет через полчаса, что уже немного необычно. У Чимина руки как дрожали с момента вытаскивания визитки из заднего кармана, так и продолжали дрожать, когда он наконец решился написать сообщение. Он почти выронил телефон, увидев сообщение от Хосока. А потом захотел удавиться, когда ответил, что скоро приедет. И ему ведь ехать на лифте на четыре этажа выше. А он написал полчаса. И что теперь делать? Все эти полчаса он бегает по квартире, пытаясь найти лучшую одежду и уложить волосы. Еще кричит внутри и даже вслух немного. Делает дыхательную гимнастику, чтобы ладони не так сильно потели, успокаивается слегка и замечает вывернутый свитшот. Потом он понимает, что у него ничего нет, что нужно, потому что он чертов девственник и никак не ожидал такого поворота событий. Только у меня нет ничего нужного — пишет Чимин под приливом адреналина. Если он сейчас побежит в аптеку, то точно опоздает. У меня все есть, не беспокойся~ — приходит в ответ, и Чимин снова кричит. Он пытается прогнать смущение, но с каждым взглядом в зеркало его лицо становится все краснее и краснее, приходится идти таким. Не то чтобы он может упустить такую возможность. Хосок открывает, кажется, еще до того, как Чимин успевает нажать на кнопку звонка. Он утаскивает их обоих в квартиру и захлопывает дверь за Чимином, прижимает его к стене и смотрит так голодно, что Чимин весь сжимается. Он на секунду даже жалеет, что пришел, но потом халат спадает с выставленного колена, раздвигающего его ноги, и прекрасные мышцы под идеально гладкой кожей привлекают к себе внимание. — Можешь потрогать, — шепчет Хосок, хватая Чимина за руку и кладя его ладонь себе на ногу. Чимин дергает рукой, пытаясь убрать ее, но Хосок держит, и ему ничего не остается, кроме как сдаться и коснуться. И правда гладко, а еще твердо и горячо. Хосок весь горячий. Чимин скользит ладонью вдоль бедра к самому паху, но останавливается, слегка сжимает мышцы и возвращается к колену. Ему кажется, что он во сне. — Ты девственник? Чимин задыхается от вопроса. И от едкой ухмылочки Хосока. Еще от внезапного страха, что его сейчас выставят за дверь. Хосоку-то вряд ли хочется возиться с совершенно неопытным Чимином, который даже не может взгляда оторвать от узла завязанного пояса халата. У него шея пятнами покрывается, он мелко кивает, отвечая на вопрос, давит тихое «да», чтобы его точно поняли. — Оу, детка, такой милый, — и Чимин наконец выдыхает, понимая, что никто не собирается его выгонять. А потом Хосок развязывает пояс, халат остается висеть только у него на плечах, спадает на бока, оголяя весь перед. Чимин давится слюной и не знает, куда деть взгляд. Хосок полностью бритый, абсолютно везде, его член уже напряжен, совсем немного, но достаточно, чтобы привлекать к себе внимание. Либо это Чимин извращенец. Ему хочется прикоснуться к подтянутому стройному телу, взять Хосока на руки, отнести на кровать и расцеловать эти ноги. Он согласен заниматься этим всю ночь. — О чем думаешь? — Хосок кладет мягко ладонь Чимину на щеку, поворачивает его голову в сторону своего лица. Выражение у него заботливо-озабоченное, немного обеспокоенное. Похоже, Чимин выглядит напуганным. — Тебе придется использовать слова, иначе я не пойму. — Можно отнести тебя в спальню? — выпаливает Чимин на одном дыхании, сразу после закусывая губу и опуская виновато глаза. Он слышит тихий смех, и так хочется провалиться на четыре этажа ниже в свою квартиру и проплакать до утра. — Только не урони, — Хосок расставляет руки в стороны, ждет, пока до Чимина дойдет, что ему разрешили. Тот анализирует ситуацию довольно быстро, берет Хосока на руки, как принцессу, позволяя обернуть руки вокруг своей шеи, хосоковы ступни так мило поворачиваются; Чимин рад, что через махровый халат не чувствуются его влажные ладони. Потому что чужая голая кожа так близко к его лицу, ко всему его телу, он не привык к такому, и от Хосока так вкусно пахнет гелем для душа, что голова кружится слегка. Кровать на пути оказывается раньше, чем руки Чимина сдают, и ему удается аккуратно уложить Хосока. У того халат падает до локтей, оголяя плечи, он разводит ноги чуть шире, тянется носком к Чимину, заставляя его взять ступню в ладонь. Чимин проводит пальцами до лодыжки, Хосок смеется от щекотки, но ногу не убирает, и тогда он фиксирует голеностоп в захвате, прикасается губами к своду ступни, проводит кончиком языка, отчего Хосок сжимает пальцы ног и выдыхает шумно. Чимин не отпускает, спускается к пятке, кусает ее, уходит на внешнюю сторону, поцелуями доходит до пальцев. Он вбирает большой палец в рот, щекочет его языком, покусывает пластину ногтя и захватывает соседний палец тоже. Облизывает их, проводит языком по впадинке между, давит на нее, посасывая. Хватается за икру, впивается пальцами в мышцы, и Хосок стонет от боли. Чимин сразу отпускает, отшатывается в страхе, руки у него дрожат. — Прости, я не хотел… я увлекся, — он упирается в матрас рядом с Хосоком, садится послушным щеночком, выглядит готовым заплакать. — Мне очень жаль… — Будь аккуратнее и следи за своими действиями, — мягко говорит Хосок, улыбаясь. Он подзывает Чимина к себе, целует его в лоб и щеки, а после отрывается и смотрит ему в глаза. — Хочешь, чтобы я поцеловал тебя в губы, детка? Чимин краснеет, пялится на хосоковы губы ужасно долго, но Хосок терпеливо ждет. После долгой борьбы с собственным стыдом Чимин кивает и облизывает быстро губы, мгновенно об этом жалея. Вдруг теперь он будет слишком слюнявым и Хосоку не понравится? Но Хосок лишь тянется к его губам, касается их своими сначала слегка, чтобы не спугнуть зажмурившегося Чимина, и когда тот расслабляется, давит сильнее, заставляя раскрыть рот. Как только их губы смыкаются друг на друге, он запускает язык в чиминов рот, касается им чужого, поглаживает нежно и не спешит, поощряя к действиям. Чимин смелеет, отвечает на поцелуй, даже хватает Хосока за колено и гладит по ногам. Хосок держит его за затылок, не дает отстраниться, разводит ноги, позволяя чужой ладони нырнуть на внутреннюю сторону. Чимин только гладит, не касается выше бедер, и Хосоку приходится взять все в свои руки. Он ныряет рукой под чиминов свитшот, тянет его, приказывая снять, Чимин подчиняется, сам расстегивает джинсы, но с ними приходится помучиться. Пока он занят этим, Хосок вытаскивает презерватив и смазку, встает перед голым Чимином, помогает ему надеть презерватив, а после забирается обратно на кровать, утаскивая Чимина за собой. Он располагает Чимина между своих ног, упирается стопами ему в грудь, позволяет ему коснуться икр, взяться за них. — Входи аккуратно, — хрипит Хосок. Чимин приставляет головку ко входу, держит член рукой, но он все равно соскальзывает, отчего Чимин начинает волноваться еще сильнее. — Не бойся, будь уверенней в себе. Я не сломаюсь. Только по лицу Хосока Чимину кажется, что тому совсем неприятно. Даже больно, когда Чимин наконец проникает внутрь и начинает понемногу толкаться. Он держит Чимина за запястье, мнет стопами его грудь, приостанавливая ногами, если что не так. Чимин подчиняется, пугается слегка каждый раз, когда чувствует сопротивление, но улыбка Хосока его успокаивает. Когда он входит на всю длину, Хосок закидывает ноги ему на плечи, разрешает взяться за них и скоро приказывает двигаться понемногу. Чимин начинает с почти незаметных толчков, следит за своей хваткой, чтобы не причинить Хосоку лишней боли. Хосок мягко подгоняет его, поощряет большие размахи, говорит, когда Чимин попадает точно по простате, и тот понимает, куда ему нужно целиться. Чимин делает все, как ему скажут, увеличивает темп только по команде, двигает бедрами так, как говорит Хосок, и позволяет себе только одну вольность: он целует Хосока в колено, прямо на место родинки, увлекается слегка и оставляет легкий засос, который сойдет всего через пару часов. Хосок лишь смеется. Чимин кончает довольно скоро, смущается этого, но Хосок приободряет его и учит, как ему нравится дрочить. Он не успевает уследить, когда любопытный Чимин облизывает испачканную в его сперме ладонь и морщится от вкуса. Хосок журит его, а после зацеловывает до звонкого смеха и красных щек. — Можешь остаться на ночь, если хочешь. Хосок говорит такое впервые в жизни. Чимин соглашается.