30 дней

— Познакомьтесь, это Чимин, — Хосок выводит его из-за спины, сам делая шаг в сторону, и Чимин склоняет голову перед его родителями в приветствии, как Хосок учил. — Здравствуйте, я Пак Чимин, — Чимин не поднимает голову, ждет первых слов от родителей Хосока, нервозность давит на него изнутри, заставляя цепляться пальцами за стрелки брюк. — Фея? — не лучшая фраза, с которой можно было начать вечер. Она сразу дает настроение недоверия. — Мы смирились с мужчинами, но… фея? Чимин медленно поднимает голову. Он видит тень разочарования на лицах родителей, госпожа Чон сверлит его ледяным взглядом, от которого все нутро застывает. Он предполагается быть здесь устрашающим хищником, но эльфы тоже могут пугать. Особенно, когда их несколько, они все выше Чимина, а он не собирается нападать на них, потому что это родители его парня. Он нервно трет языком гладкие клыки изнутри, боится показывать их, боится нарваться на открытую агрессию. — Что ж, — говорит госпожа Чон, не меняя ледяного тона, — проходите к ужину. Лучше бы Чимина сразу выгнали. Он бы поплакал, но ему не пришлось бы сидеть целый ужин вместе с родителями Хосока, которые, похоже, уже его ненавидят. — Почему ты не сказал им? — злобно шепчет он Хосоку, притягивая того к себе за рукав, пока они идут по длинному коридору в столовую. Точно эльфийская роскошь. Родители Хосока по-любому за «чистую» родословную, не включающую в себя никого, кроме эльфов. И вот Чимин у них в доме, разодетый, представленный как выбор их единственного сына, не-эльф. — Тогда у меня не было бы и шанса привести тебя, — шепчет Хосок в ответ, и это ужаснейшие слова, которые Чимин слышал за последнюю сотню лет. Родители согласились принять его только потому, что будет невежливо так просто выставить его. Чимина всего трясет. — Эй, все будет хорошо, не беспокойся. Они просто еще не знают тебя. Чимин наблюдает, как длинные волосы госпожи Чон, собранные в высокий хвост, покачиваются при ходьбе. Очевидно, она здесь главная. Ее муж не выразил такого открытого отвращения, и то ли он отличный актер, то ли правда отнесся к Чимину лояльнее. В любом случае, ему здесь точно не рады. — Хосок! — девушка появляется неожиданно, и Чимину приходится отойти, чтобы не задеть ее. Она обнимает Хосока, целует его в висок, Хосок в ответ смеется и сжимает ее только крепче. Чимин согласен признать: он чувствует себя чужим. Это не то волнение, когда ты в первый раз у друга дома, а будто он здесь только потому, что сам не согласился уйти. И либо его голову запекут с яблоком во рту, либо он больше никогда не вернется сюда. Девушка поворачивается на Чимина. Он видит некоторые схожие черты лица с Хосоком и предполагает, что это его сестра. Она улыбается ему, и он улыбается в ответ, не показывая зубы. — Я старшая сестра Хосока, приятно познакомиться, — она протягивает Чимину руку. Он пожимает ее ладонь и почти всхлипывает от облегчения. Хоть кто-то здесь нормально относится к нему. — Ты фея, да? Тебе удобно со сложенными крыльями? Она звучит очень обеспокоенной, и Чимин оборачивается назад, кидает взгляд на собственные полупрозрачные крылья, выглядывающие из-под рубашки и пиджака. Конечно, ему было бы приятнее раскрыть их, но он привык ходить с убранными под одежду крыльями, ведь современное общество не позволит ему быть голым, как жили его предки. — Я привык, — уверяет он ее. Госпожа Чон кашляет, и они втроем подходят к родителям, возобновляя путь в столовую. Хосок всю короткую дорогу держит Чимина за руку. Чимин принимает отодвинутый ему Хосоком стул и зарабатывает еще один холодный взгляд от госпожи. Он счастлив, что сидит в самом дальнем углу, а от матери его закрывает Хосок. — Лучше бы помог сестре, — начинает она, но Хосок легко прерывает поток ворчаний. — Нуна не любит, когда за ней ухаживают. Ты что, забыла, мама? — Чимин поперхивается водой, слыша такое. Он уже готов тихо отсидеть словесную перепалку, пялясь в свою пустую тарелку, но госпожа Чон только качает головой. Они разговаривают о чем-то еще, не касающемся Чимина. Он сидит тихо, сложив руки на колени и рассматривая стынущие блюда. Из мяса только кролик на овальном блюде посреди стола, все остальное пространство уставлено различными овощами и фруктами. Не то чтобы Чимин не может есть растения, но его организм плохо переносит большое их количество. — Надеюсь, вы едите овощи, Чимин-ши, — это точно издевка. Чимин, только потянувшийся к салату, останавливается, садится на место, краснея. — Я… да, — тот легкий аппетит, бывший у него от нервозности, пропадает совсем. Он делает пару глотков воды, не притрагивается к вину, как и к еде. Хосок окидывает его грустным взглядом. — Извините, где я могу помыть руки? — Я провожу, — Хосок вскакивает из-за стола, хотя только принялся за кролика. Его уши нервно дергаются; Чимин уже научился различать. Он раздосадован сложившейся ситуацией, но еще не готов сдаться, в отличие от Чимина, который сейчас расплачется от нервов. Они закрываются в ванной, оказавшейся неподалеку. Чимин умывается, почти ныряет головой под струю воды, но не хочет мочить волосы. Хосок гладит его по спине, ловит в объятия, когда Чимин заканчивает. Вокруг тихо, только капли бьются о раковину, и они стоят так долго, не двигаясь и почти не дыша. Чимин выглядит спящим, но по сверкающим кончикам волос понятно, что он использует магию на себе, пытаясь успокоиться. Хосок в это время подслушивает еле слышный ему разговор родителей. Ему повезло иметь острый слух даже среди эльфов. — Нет, мы не можем позволить ему быть в семье. Он фея! — наперебой возмущаются родители, постукивая приборами. Они только на людях такие закрытые и ледяные, а на самом деле очень даже эмоциональные. — Хосок счастлив с ним! — вступается сестра, и Хосок премного ей благодарен. Он бы тоже сейчас спорил, но Чимин нуждается в нем. — Он кровожадный убийца! — Хосок почти фыркает на такое описание Чимина. Скорее, он убийца настроения, когда не удерживается и шутит глупые шутки в серьезные моменты. — Так, во-первых, это природа, которую он никак не может изменить, во-вторых, он убивает не больше двух людей в сезон, как прописано в законах, в-третьих, вы бы сами… — Чимин наконец открывает глаза и поднимает голову, отвлекая Хосока. Он так смешно косит глаза, смотря на Чимина, что тот издает сдавленный смешок, заставляя Хосока засветиться слегка. Чимин был сначала удивлен, когда Хосок начинал светиться без повода, но потом оказалось, что поводом являлся сам Чимин. И от этого у него в животе все поджималось от счастья. Оно поджимается и сейчас, и Чимин тянется к Хосоку, целует его легко в губы. Хосок улыбается максимально широко, его кожа загорается ярче, почти ослепляя Чимина. — Я готов уйти из семьи, если они не примут тебя, — Хосок звучит слишком уверенно для того, кто не думал об этом раньше. Чимин ошарашенно сжимает его плечи. Он знает, что с Хосоком бесполезно спорить, они только поссорятся в такой момент. — Я не стою этого, — шепчет Чимин первое пришедшее на ум, кроме «нет». — Стоишь, — выдыхает Хосок, прижимая Чимина к себе за талию и заглядывая ему в глаза. — Ты стоишь всей моей жизни. — Тебе вообще совесть позволяет такое говорить? — бурчит Чимин ему в шею, снова обнимая. — Никто не заставляет вас полюбить его, только принять! — доносится до Хосока из-за двери. Он не отвечает Чимину, потому что они оба знают, что Хосок — бессовестный засранец, готовый в любой момент засмущать Чимина. — Хорошо. По крайней мере, мы не будем мешать. Пусть делают, что хотят, — его мать не звучит согласной, но Хосок за долгие годы жизни понял, что нужно больше внимания обращать на слова, а не на интонацию. Он счастлив, что они согласились хотя бы так.