30 дней

— Интересно, если я поцелую тебя, твои зубы поцарапают мой язык? — Чимин усмехается в ответ, берет лицо Хосока в ладони. — Давай узнаем. Чимин подается вперед, прикасается губами к губам Хосока, сразу приоткрывает рот, позволяя Хосоку приникнуть ближе. Он забирается Хосоку на колени, давит мягко на плечи, заставляет откинуться на спинку дивана, пока Хосок покусывает Чимина за губы и кладет руки ему на талию, прижимая к себе. Немного испуганно, но Хосок решается использовать язык. Он лижет совсем кончиком Чимину губы, иногда касаясь зубов, и тогда сразу же перестает, быстро убирая язык и продолжая целовать только губами. Чимин раскрывает рот шире, зарывается пальцами в волосы на затылке Хосока, цепляя острые уши, пускает язык сам, оттягивая Хосока от себя и одновременно налегая на него. Хосок отвечает, уже бесстрашно проталкивает язык Чимину в рот, тот убирает свой под напором, принимает чужой, прикусывает его совсем легко, стараясь не навредить. В этот момент безумный грохот с кухни прерывает их. Чимин инстинктивно сжимается, оглушенный и испуганный звуком, а потом резко раскрывает глаза от сумасшедшего воя Хосока. Тот бьет ладонями себе по губам, начиная плакать. До Чимина доходит не сразу, только когда он осознает, что у него что-то во рту. И когда он выплевывает, этим чем-то оказывается кусок языка. Хосока, очевидно. Чимин в шоке. Он пялится на мясо у себя в ладони пару секунд, а после переводит взгляд на Хосока, у которого кровь уже с губ капает. — Открой рот! — Чимин действует быстро. Хосок сначала отшатывается от него, насколько может, но Чимин хватает его за нижнюю челюсть, силой оттягивает ее и запускает пальцы Хосоку в рот, дотрагиваясь до кровоточащего обрубка языка. Несмотря на крупную дрожь в теле, он концентрируется на использовании магии, чтобы остановить кровотечение. Хосок цепляется за его запястье, впивается ногтями в кожу до болезненных отметин, но Чимин заметит их много позже. Чимину удается остановить кровь, но вернуть язык на место у него не получится, поэтому, пока сердце еще бешено стучит под адреналином, он хватает Хосока за руку и тащит из дома, вдоль по улице в темную лавку, стуча по двери кулаком с откушенной частью языка. Когда владелец лавки наконец открывает, Чимин готов уже выбить дверь, чтобы его заметили. Молодой мужчина лениво оглядывает их, явно удрученный чужим присутствием, но потом замечает кровь, в которой Чимин заляпал руки и грудь, а Хосок — все лицо. — Что за?.. — не успевает он произнести ничего больше, как Чимин сует ему в руки кусок мяса. — Приделай его обратно! — мужчина смотрит на Чимина непонимающе. — Язык, Юнги-хен! У Юнги в голове щелкает. Он еще раз смотрит на откушенный язык в своей ладони, на парня рядом с Чимином с кровавым лицом, которого тот крепко держит за руку. Парень, кажется, сейчас потеряет сознание. — Быстро его за стол! — приказывает Юнги, пока сам исчезает в подвале искать сильное средство, хранящееся на специальной полке, с помощью которого солдатам на войне приращивают оторванные конечности в пару часов. День начинался так обыденно, что сейчас он, застанный врасплох, даже паникует слегка, отчего все названия на этикетках сливаются в неразборчивую кучу текста, и приходится потратить больше времени на поиск нужного зелья. Но вот тяжелый пузырек в руке, Юнги распахивает дверь в мастерскую, отчего Чимин отходит от сидящего за столом Хосока, голова того кренится в бок, показывая, что он без сознания. Отлично, думает Юнги, а то пришлось бы еще слушать его вопли. Так он может спокойно зафиксировать его рот и язык, соединить две части и залить все зельем, не беспокоясь, что большая его часть уходит впустую, выливаясь на стол. Чимин наблюдает за происходящим в стороне, не мешает, зная, что Юнги прекрасно справится в одиночку, а если и нет, то сразу же попросит Чимина сделать нужное. В итоге Чимин так и остается в углу до конца, за что Юнги ему благодарен. Чимин успевает отнести Хосока обратно в свой дом, отмыть их обоих от крови, как и испачканный диван. Он уже разбирает бардак на кухне, когда Хосок приходит в сознание. Хосок выглядит все равно так, словно его тошнит, он опасливо открывает рот и трогает свой язык, проверяя, что с ним. — Юнги-хен прирастил его, — робко говорит Чимин, выглядывая из-за двери. — Все как и было, только шрам остался. Хосок поворачивается к зеркальной дверце шкафа. И правда, посередине языка, ближе к корню, виднеется белая полоса, идущая кругом по всей поверхности. По ощущениям вообще ничего. Тогда Хосок решается заговорить: — Из-за чего вообще… — и вроде все в порядке, говорит он как и раньше, но странное чувство не покидает его, словно его язык теперь чужой. — Полка под посудой проломилась… Я испугался и… Мне очень жаль… — Чимин выглядит готовым расплакаться. Хосок слабо смеется. — Это можно считать сумасшедшим опытом, — он тянется к Чимину, жестом уговаривая его обняться. — Я все равно люблю тебя, не расстраивайся. Чимин залезает на кровать, обнимает Хосока крепко, утыкается носом ему в шею, прячет лицо, и только нервно дергающиеся крылья выдают его. Хосок целует Чимина в висок, покачивая его в своих руках. Кто-то посчитает это не лучшим началом отношений, но Хосок смирился, что у него в жизни все не как у других.