Давайте жить дружно?..

При взгляде на Россию по коже собравшихся в зале заседаний стран пробегал потусторонний морозец, хотелось спрятаться под стол и не высовываться, и даже вечно геройствующий Альфред притих, лишь изредка голодно поглядывая на бутылку колы перед собой. - И поэтому, мне кажется, Кипру помогать не стоит, - пробормотал Турция, с опаской глядя на Ивана. - Что ж, кто-то еще хочет высказаться? – Германия, являющийся хозяином сегодняшнего мероприятия, нервно постучал ручкой справа от себя, аккурат перед Иваном. – У нас еще есть время. Стук стал более настойчивым, а голос Людвига более выразительным. Германия то и дело косил в сторону мрачного Брагинского, который соизволил обратить внимание на ручку. - Нервишки шалят, али ты на меня давишь? – безэмоционально поинтересовался Иван, так и не оторвав взгляд от ручки. Людвиг растерялся и тяжело сглотнул. – Мне говорить нечего. - Но он же просит у тебя помощи? – осторожно начал Франциск - Ну и? – лицо Ивана было непроницаемо. Холодный фиалковый взгляд не потеплел даже тогда, когда Украина ободряюще погладила брата по плечу. – Он попросил о помощи меня, а не вас. Докладываться не собираюсь. - Но Россия! Ты обязан рассказать о своих намерениях! – Польша как всегда завелся с пол-оборота, только лишь уловив паузу в разговоре. – Я не хочу, чтобы твои действия стали сюрпризом для всех нас. - По-моему ты, нытик, хочешь слушать меня меньше всех. И это, поверь мне, взаимно. Страны напряженно затихли, а Польша возмущенно открывал-закрывал рот, пока Литва не усадил его на место. А Америка еще раз глянул на газировку и подпер подбородок кулаком, уставившись на апатичного Ивана. Альфред видел своего вечного врага таким едва ли не впервые – даже «холодная война» не могла избавить русского от эмоций. Но в последние месяцы с Иваном творилось что-то необъяснимое: то он становился чересчур разговорчивым, то приходил пьяным в хлам, то бросался оскорблениями и колкостями в шокированного поляка, – в общем, был кем угодно, но не тем самым Брагинским, темная аура которого сопровождала счастливую улыбку. Но больше всего Джонса задевало то, что Иван абсолютно забыл о его существовании, а на все выкрики с места смотрел с леденящим презрением. - Фредди, тебе не кажется, что Россия странно себя ведет? – Канада склонился к брату, не прекращая шарить глазами по сидящим странам. – Да и все остальные, кажется, его боятся еще сильнее, чем раньше. Только Япония спокоен. - Я тоже заметил, Мэтт. Как думаешь, что это означает? Уильямс поджал губы и склонил голову вбок, нахмуриваясь. Альфреда всегда умиляло такое выражение лица брата, отчего он невольно усмехнулся. - Америка. Я не сказал ни одной смешной фразы. Или ты у мамы дурачок? А, мама Артур? Роняла сыну головой об бетон? – язвительно спросил Иван, входя в раж. Поляк попытался вжаться в кресло, дабы сегодня не получить на орехи. - Он не сын, он мой воспитанник. Да и вообще, ты, неандерталец, не видишь что ли, что на бабу я не похож? – Англия тоже закипал, медленно, но верно. - Ну да, брови густоваты, да и с готовкой печально. Ты прав, - оскалился Иван, а Франция кашлянул в кулак, срывая ухмылку. – Хотя, вон Франция – и смазливый, и готовит хорошо… Настала очередь Артура ухмыляться. Правда, он этого и не скрывал. А Россия тем временем продолжил: - Но у него хоть борода растет, а ты… эх, ты, тоже мне, пират! Мы таких пиратов на кол сажали, - мечтательно протянул Россия, и в воздухе послышалось знаменитое «кол-кол-кол». Украина удивленно глянула на Ивана – она, как и многие другие, списывала все на «колхоз». Но Брагинский оказался не так прост, как казалось. - На кол? – осипшим голосом переспросил Англия. Ему вспомнилась инквизиция. Франции тоже. А Людвиг… Каждый подумал в меру своей испорченности. - На него, родимый. Гладенький, остренький. Загляденье! – ласково пропел Иван и глянул на Польшу. – А ну, пшек! - Да, - робко спросил парнишка, отлепляясь от кресла. - Боишься? - Ага… - Ну и молодец, - удовлетворенно протянул Иван и вытянул ноги под столом. – Вы все молодцы. А на счет Кипра… Турция, ты, конечно, хороший малый, но я тебя слушать не буду. Пока что. Сказав это, Иван поднялся со стула и нырнул рукой в принесенный дипломат, выуживая оттуда помятую явно пулями фляжку. Открутил крышку, приподнял над головой, глянул на удивленные страны и хлебнул, не поморщившись. - Латвия! – Гаркнул Иван так, что даже Япония дернулся. - Ч-что? – прозвучало на грани слышимости. - Ничего, - ласково сказал Брагинский и почти неощутимо потрепал Райвиса по светлым лохмам. – Хороший ты мальчик… вот бы ты у меня жил. Вон, Гилберту компанию бы составил. - Россия… - начал было Эстония, но мужчина остановил его небрежным жестом. - Да знаю я. И тебя возьмем, быстрый ты наш, - Иван хохотнул и, подхватив плащ и дипломат, вышел из зала, не прощаясь. - Давай проследим за ним, - шепнул Америка Канаде, хватаясь на газировку. - Я не пойду. Мне с ним не хотелось бы отношений портить, а вы итак, как кошка с собакой, - покачал головой Мэтью и погладил медвежонка по белой шерстке. – Нам еще поесть нужно вовремя. - Эх, ты, домашнее растение, - шутливо проворчал Альфред. – Пойду один. - Удачи! Джонс проскочил незаметно благодаря похожему сейчас на фурию Артуру и, на ходу глотая колу, побежал к лифтам. Но, приехав на первый этаж, он не увидел на улице ни Брагинского, ни его автомобиля. - Вот черт, - Америка наморщил лоб и шагнул обратно в лифт, намереваясь разузнать побольше у других стран. - Так продолжаться не может! Это просто возмутительно грубо! Франциск крутил в руках ручку. Мэтт тайком кормил Кумадзиро. Антонио пытался разговорить Холла. Романо с пакостливым выражением лица выводил на отчете Испании ярко-синие чернильные помидоры. А Англия бушевал. - Да чтоб этого русского… я на него управу найду! - Ага, как стул Басби, - протянул Китай, тут же получая по голове папкой. – Но это же правда! - Нет, в этот раз я все… Грохот за спиной отвлек Артура, и в тот же момент это снесло куда-то в сторону Германии его собственным воспитанником. - Что с Рашкой? Почему он такой… странный такой? – взбудоражено спросил Америка, шальным взглядом бродя по странам. - Милитаризация, - пожал плечами Финляндия. – Он итак не в себе… - Постой-ка… - Людвиг отвел взгляд на окно, всего на секунду, а затем с нехорошей улыбкой повернулся обратно. – А ведь и правда… но он первый обычно не нападает! - Ха, - усмехнулся все тот же Тино. – Он такой же, как перед Второй Мировой. Скажи, Феликс? Польша только кивнул. Он и сам видел, что с Иваном творится что-то очень нехорошее. Совсем как в тридцать девятом. - Нам уже его не остановить, - Германия повернулся к Артуру. – Давай на чистоту. У тебя есть план, или ты выкрикнул это в порыве возмущения? Мы не знаем, что творится с Россией. Мы должны выиграть время. - Я не могу дать гарантий. Иван… с ним магия плохо контактирует. Но я сделаю все, что в моих силах. Отсрочка точно будет, - серьезно ответил Артур. – Завтра утром ждите результат. На этой безрадостной ноте страны принялись расходиться. Нидерланды таки вышел из себя и побил Антонио, которому уже досталось за испорченный отчет от Людвига. - Кризисы, экология, финансы… говорил я, самая главная проблема - Россия! – бормотал Англия, вытаскивая с верхней полки увесистый фолиант, обтянутый зеленой кожей и покрытый толстым слоем пыли. Эта книга – гарантия успеха. Артур редко ошибался, на самом-то деле. Мог бы он стать империей, пусть и давно, если бы был неудачником? Нет, конечно… Недолго думая, Киркланд решил просто отбить Ивану память. Страна в упадок не придет – он же не правительство вырубает. А вот принимать решение о начале военных действии без поддержки хуманизированного государства чревато бунтами в народе и стихийными бедствиями. Оставалось только найти нужное заклинание. Оно оказалось на самых первых страницах и было помечено высшей сложностью. Описание расплывчато сообщало, что пострадавший лишится памяти последней половины своей жизни. Требовался волос или ноготь. Артур давно имел при себе «частички» всех стран именно на такой случай. Выудив из коробочки пепельный волос, Англия положил его в центр заранее начерченной пентаграммы и принялся зачитывать слова на латыни. Книга заискрилась изумрудным светом уже на третьем слове, а на семнадцатом, как и было описано, потухла, испуская тонкую струйку серебристого дыма. Та зависла в воздухе, изогнулась на секунду и с тихим хлопком пропала, оставляя после себя легкий запах озона. - Я хорош, как всегда, - Англия улыбнулся и поднял книгу, возвращая на место. – Теперь, Раша, не уйдешь. Генерал ждал указа Ивана. А лучше его самого. Вот только Брагинский слишком неприлично опаздывал. - Сходите за ним, - махнул он рукой кому-то сзади и, услышав бодрое «есть!», устало откинулся на спину стула. Где носит этого Ивана? – думал мужчина. – Он ведь сам просил ускорить нашу операцию с ракетами, потому что его, видите ли, достали другие страны. Но, с другой стороны, он ведь никогда ничего раньше не просил, не жаловался… Иван тоже человек. И ему тоже может все надоесть». - Эмм… - послышалось от двери невнятно, и генерал нахмурился. - Что там? - Да вот… Обернувшись, мужчина увидел улыбающегося мальчика лет четырнадцати, и если бы не нос картошкой и фиалковые глаза, он бы не узнал Ивана. - Ты Иван, так ведь? Россия? – тихо спросил мужчина, чуть наклоняясь к парню. - Ага. Брагинский я, Ваня, - весело ответил Россия. - Похоже, Европа в панике, иначе как объяснить, почему Артур превратил меня в маленького мальчика?.. все готово для операции? - Да… - Отменяйте. И никому не говорите о том, что я что-либо помню, - твердо, как и обычно, приказал Иван и вышел из комнаты. Генерал в тот день впервые проклинал свою родину.