Давайте жить дружно?..

С Первомаем всех) Трудитесь и не ленитесь! Вот вам глава, к сожалению, последняя. Люблю вас всех) Россия расслаблено откинулся в кресле. Страны еще не разъехались, но уже чувствовалась какая-то власть над ними. Они были должны. Сильно должны. Отрабатывать они уже начали, занимаясь покраской дома Ивана. Америка звал Брагинского поговорить, но Иван ловко уходил от беседы. Альфред был тем, с кем хотелось говорить меньше всего. После того, что Джонс сказал, пока Иван был маленьким, слушать какие-то гадости было бы жутко неприятно. - Раша? – Иван скривился, понимая, что американец достал-таки его. – Я хочу поговорить. Честно. - Валяй, - кивнул Брагинский и отвернулся к окну, скрывая смятение. - Давай… не будем больше так, как раньше? – голос Америки подрагивал и был тихим, даже сипловатым. – Когда ты вдруг стал маленьким, я подумал: а что, если бы ты исчез насовсем? И знаешь, что я понял? Иван молчал, хотя в душе кипело. Нечасто твой враг говорит тебе ТАКИЕ вещи… - Я понял, что мне не стало бы легче. Ты… ты заноза в моей голове, понимаешь? Та самая беда, без которой жизнь – не жизнь. Если бы тебя не было, мне кажется, я должен был бы тебя выдумать. Ведь чего бы я добился, не имея такого соперника, как ты? Джонс опустился на пол напротив кресла и опустил голову на колени опешившего Брагинского. - После того, как я обдумал это, я начал рассуждать: а как же мы должны относиться друг к другу, если не быть врагами. Я тебя ненавижу. Но, знаешь, пару дней назад мне приснился страшный сон, - Америка говорил все тише, вальяжно развалившись в ногах России и слегка потираясь щекой о его колено. – Страшный, потому что мне было слишком хорошо. А на утро я не испугался. Наутро мне захотелось воплотить это в жизнь. Ты знаешь, о чем я говорю? Конечно, нет, ведь вы все считаете, что я ребенок. Альфред хищно усмехнулся и легко раздвинул колени Ивана, опуская голову на шершавую ткань на левой ноге. - Да, я ребенок. И я требую, чтобы все, чего я хочу, мне предоставляли, - крепкая ладонь прошлась вверх по напряженной голени и остановилась на колене, поглаживая его пальцами. – Ты, как строгий родитель, никогда ничего мне не позволял, - другая рука приподняла ткань футболки и как бы невзначай зацепилась за ремень, оттягивая его и оголяя дорожку светлых волос, сбегающую за кромку джинс. – А я попрошу тебя на коленях. Обе руки заскользили под футболкой, натягивая ткань и поглаживая напряженные мышцы. Иван не смотрел на Альфреда – ему хватало голоса и прикосновений, в которых не было ни капли насмешки или издевки. Горячие пальцы почти дотянулись до шарфа, и Джонсу пришлось опуститься еще ниже на колени, чтобы зацепить ткань. Опускаясь, Альфред задел щекой низ живота Ивана и глубоко втянул запах Брагинского – смесь одеколона и чего-то сладковатого. Запах был терпкий, уносящий, и Альфред до невозможного медленно потянул вниз шарф, стягивая его с шеи Ивана и глядя затуманенным взглядом на открывающуюся молочно-белую шею. А затем и на то, что скрывал шарф. Широкий, в несколько сантиметров шириной, белый шрам опоясывал всю шею. Джонс провел кончиками дрожащих пальцев по самому центру, чувствуя, как теплеет не только в паху, но и где-то в груди. И тут Иван заговорил: - Я почти ничего не чувствую. Он… это просто шрам. - Кто? – прошептал Америка куда-то в живот Брагинского и спускаясь руками обратно. - Орда, - выдохнул Иван, сжимая кулаки и не отводя взгляда от окна. Альфред медленно, словно лениво расстегивал ремень, потираясь при этом плечом о бедро Брагинского, в то время как у последнего сбивалось дыхание от одного лишь томительного ожидания. И вот уже горячее дыхание касается возбуждения Ивана… - Посмотри. Посмотри на своего врага, Россия. Посмотри на того, кто делает это просто потому, что сам так хочет, - почти выстанывает Джонс, напряженно вглядываясь в гордый профиль. Иван поворачивается, говоря: - Идиот… - и выдыхает с томным стоном, спуская руку на голову Альфреда. - Вот это ты ребеночка вырастил, - зашипел Польша, прижавшись к замочной скважине. – Нет, вы только посмотрите!.. - Ты отойди, и мы посмотрим! – пробурчал Китай и отпихнул Феликса в сторону. - Боже, как так… Америка… - Англия сидел, от растерянности даже не замечая, что это Франциск успокаивающе гладит его по голове. - Mon ami, дети вырастают, - ласково говорил Франция, прижимая к себе Киркланда. – Кстати, где Нидерланды? - А, кажется, Гилберт поехал его провожать. Ему уже пора домой было, - махнул рукой Италия, незаметно от Людвига пытаясь посмотреть в скважину. Мини-бонус. Пруссия ждал Холла около здания аэропорта. Он терпеть не мог долгие прощания, а потому решил, что лучше всего будет сказать «до свидания» заранее. Гилберт и сам не понимал, почему они сдружились, и, хотя Нидерланды с этим не соглашался, они действительно могли зваться друзьями. У них были общие темы для разговоров, одинаковое чувство юмора (хотя Холл им обычно не пользовался, в то время как Гил бравировал им направо и налево), схожие интересы, а главное – им нечего было делить. Разве не такие люди становятся друзьями? - Я все. У меня еще есть пара минут, - Нидерланды вышел из дверей, тут же закуривая. Но встал он так, чтобы дым не попадал на Гилберта. - Быстро ты, - прусс спрятал руки в карманы. Зябко что-то стало… - Приедешь еще к нам? - Возможно, - выдохнул Холл вместе с сигаретным дымом. – Знаешь, почему я так к Брагинскому лип? - Почему? - Да, грешок один у меня есть, - Холл прищурился на ветру и стряхнул пепел с сигареты. – Нравятся мне вот такие вот подростки, каким Иван был. Уже не ребенок, но еще не юноша. - Ясно, - пробормотал Гилберт, вглядываясь в заостренные черты лица собеседника и не чувствуя неприязни из-за сказанных только что слов. Только если… обиду? Но за что? - И еще, пока не распрощались, - Холл затянулся, прикрывая глаза, и выбросил недокуренную сигарету. А потом наклонился к самому уху альбиноса и довольно отчетливо прошептал. – Как-нибудь попрошу Артура, чтобы превратил тебя в мальчика, Гилберт Байльшмидт. Нидерланды резко отстранился и, махнув рукой, скрылся за дверями здания. А Пруссия вытащил из кармана куртки скрученную в трубочку бумажку. Развернул и неожиданно для себя улыбнулся. Всего лишь несколько цифр и слова: «Буду рад услышать». «Спасибо тебе, Америка, за то, что ты такой безбашенный, - подумал Холл, видя на экране телефона сообщение от абонента «Гил». – Но если бы идея с номером не сработала, я бы стряс с тебя приличную компенсацию». От автора. Вот и закончилась эта история. Несколько быстро, возможно, но так уж вышло. Спасибо всем, кто поддерживал меня своими отзывами - для автора это очень важно. Надеюсь, что вам понравилось. Всем хорошего настроения)))