Хранитель моего сердца

      На краю Скайрима...       - Удачного путешествия, Хранитель. Узрей, что оно тебе принесёт! - насмешливым гулом раздавался голос в пещере.

***

      Наша дорога оказалась обычной рутиной. Мы нашли повозку и отправились в путь. Пришлось провести в пути далеко не один час, и даже Цицерон начал уставать травить свои байки. Наконец, мы прибыли к пристани. Там мне посчастливилось найти корабль и договориться с его капитаном об отплытии. И вот, сутки спустя, моя нога ступила на твёрдую землю острова.       Солстейм — остров на севере Скайрима, кусок суши в ледяном океане. Климат на этом острове не из лучших. Более половины земли Солстейма это вечные ледники, метели, вьюга и мороз, пробирающий до костей через любую одежду. Другая же половина после извержения вулкана в Морровинде стала похожа на чашу с коричневой сажой. Эта часть острова была немного теплее, но воздух здесь всегда был подёрнут дымкой.       Человеческие поселения на Солстейме — редкость. Воронья скала — одно из них, со своим причалом, именно оно встретило нас по прибытию. Дома здесь были построены очень причудливой формы, но в остальном это была обычная деревушка.       По прибытию на сушу, я не стала терять ни минуты и сразу направилась к кургану, где проходили раскопки. Беда оказалась невелика, но надо было посетить это место ещё и завтра. Который раз я пожалела о моменте, когда согласилась стать спонсором этой авантюры. С другой стороны, я буду рада узнать что этот человек нашёл что-нибудь исторически ценное, пусть и мне в убыток.       Когда я и Цицерон отошли от кургана, на котором велись раскопки, день уже подходил к концу. Закатное солнце пыталось пробить висящий в воздухе пепел, отчего всё вокруг, казалось, светилось. Странно, но эта дымчатая картина мне нравилась. Неспешно мы со спутником направились обратно к Вороньей Скале. Я разглядывала опускающиеся пылинки в блеклом свете. И всё бы хорошо и спокойно, но ветер начал усиливаться. Меня начало немного отклонять от дороги. Ещё один аргумент в пользу покупки тяжёлой брони. Робея, я решилась взять под руку Цицерона, что бы не улететь невесть куда. В конце концов, не зря же он клятвенно обещал помогать мне во всём. Он прокомментировал это:       — О, конечно, Слышащий, я буду помогать тебе в пыльной буре!       Я хотела, чтобы это выглядело как необходимость и ничего более, но от чего тогда было так волнительно касаться его руки, так сладостно неловко идти гораздо ближе к нему, чем это было раньше?       Вдвоём мы быстро прошли ветренный участок, и вернулись обратно к Вороньей скале. Солнце продолжало пробиваться сквозь тучи и дым, но теперь этот свет стал приглушённо оранжевого оттенка. В этот момент всё вокруг мне вдруг показалось таким нереальным, и одновременно таким родным, будто старый добрый дом. В деревне царило спокойствие. Моё настроение тоже приподнялось, захотелось отбросить все тягостные мысли, и просто наслаждаться беспечным вечером, и я, не отцепляясь от руки спутника, направила нас с Цицероном к пляжу с нетчами.        Зрелище оказалось необычным для меня: эти странные животные издавали свои неповторимые звуки, неспешно левитируя вдоль кромки берега. Пепел степенно двигался в воздухе, освещаемый оранжевым сиянием туч, которые всё так же закрывали солнце. Всё вокруг, казалось, всегда было окрашено в коричневый оттенок. Он приводил в уныние, и одновременно имел своеобразную и необычайную красоту.       В Вороньей Скале мне не было неуютно хотя бы потому, что вокруг были в основном такие же тёмные эльфы, как и я. Никто из них не корил меня за расу, как в каком-нибудь Виндхельме.       Мой компаньон вёл себя необычно тихо. Я слышала лишь его негромкое дыхание. Меня даже смущало то, что он не показывал своего сумасшествия сейчас. Наверное, даже Цицерон тоже иногда бывает измотан.       День близился к концу, сгущался сумрак, и созерцание необычных существ уже не было таким завораживающим, как на закате. Надо было возвращаться к маленькому здешнему островку цивилизации и устраиваться в таверне. В «Пьяном нетче» — таверне, которая располагалась под землёй, свободной оказалась лишь одна комната. Что ж, бывает и такое.       — Но великий Слышащий, неужели ты разрешишь бедному Цицерону соседствовать с тобой?       — Цицерон, даже не начинай. Не будешь же ты спать на улице, идём уже.       Комната была небольшой, каменные своды её нависали над нашими головами. Освещалось небольшое помещение лишь необычными фонарями. Кровать оказалась одноместной.       — О, могучий Слышащий, я могу стоять, не смыкая глаз, или спать у тебя в ногах, всё-всё что прикажешь!       — Я приказываю тебе меньше унижаться! — говорю ему в шутку, — Давай тогда по очереди отдыхать. Спи, а я пойду почитаю в зале.       — Как прикажешь! — Цицерон зевает. Всё таки он действительно устал. Ну а я направилась в холл. Одинокий хозяин-данмер приветливо помахал мне, и я подошла к нему. Мы начали разговор обо всём.       Я узнала, что оказывается, сам хозяин готовит один напиток по собственному рецепту. Стало интересно, и я приобрела у него один кубок. Оказалось, это действительно вкусно. Постепенно напиток наполнил голову лёгкой весёлостью. Уже в приподнятом настроении я закончила наш разговор с тёмным эльфом, и наконец, одолжила у него книгу.       Когда я вернулась в комнату, Цицерон уже спал. Взяла один из тех странных фонарей, я решила устроиться в углу нашей комнатки. Усевшись на не самый удобный стул, я попыталась прочитать хотя бы первую страницу книги, но моё внимание оказалось совсем рассредоточенным, а взгляд то и дело цеплялся за моего спутника.       Я начала замечать, как мой компаньон всё больше съёживался в калачик. Меня, вероятно под действием алкоголя, охватывает чувство заботы, и я начинаю рыскать по сундукам в поисках накидки. Ящиков было немного, и вскоре мне попалась нечто меховое, похожее на одеяло. «То, что надо» — мелькнуло в голове, и я с трепетом укутала шута в теплую вещь.       — Мм… Цветы для Матери… Масло… — он умилительно разговаривал во сне и уже сам закутывался в мех ещё больше. Рыжая прядь его волос упадала на глаза мужчины из-под шапки и я, словно воришка, украдкой поправила непослушные волосы. «Стоп, он спит в этой шапке?» Ладно, пусть делает, как нравится. И я вновь постаралась сосредоточится на чтении.       В конце концов, мне удалось сконцентрироваться на книге, и я полностью погрузилась в её сюжет. Прошло какое-то время, и совершенно незаметно вместо повести о Королеве-Волчице мой мозг заполнился снами.

***

      Что-то потревожило мой сон, и я с трудом разлепила глаза. Слышались причитания Цицерона:       — О, могучий Слышащий! Почему ты не заставила бедного Цицерона спать на жутком стуле! Почему ты не пользуешься своим величеством передо мной! — суетился мой спутник. Неужели ему вот надо было прямо с утра так суетиться.       — Так, тихо, — я старательно пыталась вернуться в реальность. — Всё нр-рмальна, не шуми так. Голова ещё немного кружилась, а шея болела от не самой удобной позы для сна. Немного размявшись, я собрала свои немногочисленные вещи, пока Цицерон возился с зельем, и вскоре мы покинули своё ночное пристанище. Пожелав хозяину хорошего дня, мы вышли из таверны. Новый день начинается.       Первым делом мы направились к раскопкам — тому, что и привело меня на этот остров. После недолгого разговора с затейником всей этой идеи, у меня осталось неприятное чувство. Кажется, что этот человек хочет стянуть с меня побольше золотых. Я настояла, что заплачу только половину требуемой суммы. У меня и так не хватает на улучшение брони, и это Драконорождённый, который должен спасти Скайрим.       Видя моё замешательство, Цицерон начал лишь громче распевать свои странные песни. С одной стороны, мне приятны его желание поддержать и внимательность ко мне. С другой, мог бы попытаться сказать что-то внятное. Хотя, я не могу его винить, к тому же я сама взяла Цицерона с собой в путешествие, зная о его проблемах с рассудком. Как нельзя кстати, мы наткнулись на разговорчивого кузнеца. Немного поболтав, человек поведал мне о том, что у него выкрали формулу улучшенной брони. Он разрабатывал её долгие годы. Кузнец предполагал, где может скрываться вор, но сам идти не мог. Мне стало жалко мужчину, и я предложила ему свою помощь в обмен на отменные сапоги.

***

      Мы шагали уже некоторое время, и стало заметно, как различается пейзаж Вороньей скалы и то, что мы наблюдали сейчас. Заснеженные лесные просторы не имели и намёка на мрачноватое поселение, которое встретила нас по прибытию.       Хоть Солстейм и был небольшим островом, однако сложно было назвать его безопасным. Не только погода представляла угрозу, но и многочисленные хищники, поселения риклингов, и иногда даже разбойники.       По большей части нам везло, и мы с Цицероном оставались незамеченными. Только один раз хоркер застал нас врасплох, и с ним пришлось сразиться.       Солнце ярко освещало всё вокруг. День выдался на удивление погожий, и я шла вперёд в хорошем настроении. Но Цицерон молчал. Не знаю, думал ли он, как и я, о необычной красоте этих земель, или был погружен в свои, никому невиданные, мысли. Вероятно, второе.       Я тоже погрузилась в свои мысли. Внезапно, меня настигло одно интересное осознание. Я заметила, что с каждым днём мне становится всё более неловко от присутствия Цицерона рядом со мной. И это вовсе не от того, что он мне надоел или раздражал. Такую неловкость испытывают влюблённые. Но, не могу же я быть влюблённой в него. Или могу?