DemonicWorld! AU

      Очнувшись, он сонно взглянул на Риджуэлла, но не улыбнулся, понимая, что вновь вынужден его оставить. На столе, поверх книг, осталась записка на небольшом листке, написанная словно курсивным шрифтом, ибо аккуратные «хвостики» и изгибы букв выглядели необычно, Торд специально написал все на демоническом языке: «Я бы рекомендовал тебе попробовать научиться полету и хоть какой-то магии. Для твоего же блага. Не жди скоро».

***

Томас не проснулся, когда рядом стало пусто, зато проснулся, когда стало как-то холодно. Открыл глаза и понял, что Ларссона вновь нет на месте, что он вновь ушёл, из-за чего в душе стало распространяться одиночество и непонятная печаль. Том встал с кровати и, подойдя к балкону, провел рукой по месту, где остались царапины от когтей. На глаза вновь стали напрашиваться слёзы, которые не было нужды стирать, ведь никто его сейчас не увидит. Лишь после на глаза попалась записка на уже прочитанной стопке книг. Содержание этого «письма», не особо пришлось по душе Риджуэллу, но оставалось только смириться с таким положением вещей. В голову вновь стал лезть тот монолог демона.       Стало мерзко, грустно и на ум начали идти подозрения, что им только пользуются, что здесь бывший охотник и впрямь никому не нужен, да и что является здесь только лишь обузой. Демон посмотрел на поникшие крылья с хвостом и закусил нижнюю губу. Он попробовал пошевелить чем-то по своей воли, но, естественно, ничего так просто в этом мире не даётся. Настроение стало ниже плинтуса, а кислая мина более не выдавала эмоций.       Этот день прошел за чтением остатка книг и применении речи на практике. Звучание голоса инкуба было чем-то странным, но воистину загадочным, красивым и чересчур нежным, причем он не хотел этого эффекта. Также пробовал раскрыть крылья, шевельнуть хвостом, но это не удавалось, но Томас из терпеливых людей, которые будут долго пытаться сделать что-то. Да и в конце-концов, не с первой же попытки он научился стрелять?

***

      Для начала он наконец-то хоть что-то поел. Но после… Без ведения Тома была устроена настоящая «пирушка», но скорее на костях, ведь происходящее напоминало нечестную войну. Демоны стали чумой для людей, разоряя небольшие поселения. Но самым грандиозным стало убийство главного епископа страны. Но ладно бы, если бы просто убийство… Тот был буквально растерзан, его застали врасплох. На его правой руке было несколько золотых перстней… И один, с рубином, приглянулся Демону. — Ты все равно нажил это не своим трудом. Обворовал людей. Церковь обворовала. Теперь сворую и я. — эхом прозвучал раздвоенный голос в светлых стенах. На Торда едва ли действовали многочисленные иконы, кресты. Хотя до этого всего они могли бы довести до обморока. Ничто теперь не остановит… Покинув здание, рогатый схватился за ребра, затрудненно дыша. Вновь приступ кашля, сопровождающегося теми же симптомами. — Вовремя… — саркастично прошептал он, пытаясь нормально вдохнуть, поборов приступ удушья. К Архидемону подбежали несколько подчиненных. — Владыка, вам помочь? Он поднял глаза и не трудно заметить, что левый белок глаза начал чернеть, походя на то, что было с правым. — Вы поможете, если свалите. — прорычал он в ответ, толкнув обоих. Дня через три практически все вернулись обратно, а те, кто остался, разбились на небольшие группы, разойдясь, кто куда. Торд же возвращаться не спешил. Да и, грубо говоря, не мог. То и дело ему мерещилось, что кто-то следит, преследует или пытается напасть, от чего он не раз атаковал деревья, а как-то удар пришелся и на сородича, в тот момент Ларссон поспешил уйти, не сказав ни слова.

***

      Следующие три дня инкуб провёл с разминкой новых конечностей, пытался ими управлять и освоить их, чтобы они не висели, как кусок ткани на теле. Процесс шел незаметно для Риджуэлла, но со стороны он довольно быстро осваивал их. Также были попытки уйти в магию, но Ридж не нашел нужных книг в комнате, поэтому пока остался ни с чем, заучивая анатомию инкубов, дабы знать чего от себя ожидать.       Он научился угрожающе рычать и шипеть, хоть это ему сейчас и не особо было нужно, но смог-таки научиться изменять свой голос, в соответствии с ситуацией. Полностью натаскал себя с демоническим языком. Хоть и не был доволен тем нежным и соблазнительным голосом, зная, что это, скорее всего, из-за его принадлежности к инкубам. Сон почти полностью заменила одна сплошная тренировка и натаскание себя, ведь попросту нечем особо было заняться. Синяки под глазами росли, а успокаивающий запах Ларссона почти выветрился, что действовало не особо хорошо на Риджа. Он стал хуже контролировать себя, а в одиночестве стал понемногу сходить с ума, разговаривая сам с собой, дабы не забыть, как говорить. И вот проходит целая неделя в тишине, одиночестве и с негативными эмоциями в придачу.       Он смог-таки контролировать свой хвост, крылья и уже делал попытки полёта, иногда выходя в сад, рассматривая его и дыша чистым воздухом. Это немного расслабляло натянутые до предела нервы, но… Всё же многое раздражало, лишая остатка хладнокровности и становясь настоящим кошмаром наяву. Было грустно, мерзко и страшно сходить с ума. Хотелось тепла объятий или просто разговора хоть с кем, но из комнаты не было желания выходить, ведь там были одни демоны, которые будут желать лишь твоей смерти. Томасу было себя жаль, а от безысходности и страха хотелось вырывать клоки волос и выбросить их с балкона, дав им разлететься.

***

      Прошла неделя или чуть больше. Под покровом ночи он ненадолго вернулся, сидя на перилах балкона и с грустной улыбкой наблюдая за спящим Риджуэллом. И такое начало повторяться: раз в пару дней, так же бесшумно, не решаясь подойти, коснуться или еще что. Он приходил и уходил. И что-то его мучило. Эдакая тоска; стоило лишь вспомнить о Томе, но он тут же отдергивал себя от подобных, пусть и приятных воспоминаний, ибо все же было невыносимо больно думать о том, как мог мучиться в это же время Ридж. Но что есть сострадание для Демона? Да ничего, оно им почти не ведомо.

***

То, как вел себя Торд злило ещё больше, отчего хотелось выть. Он почти не спал, голод овладевал им, а все остальное выводило из ума. Свежий запах на балконе выдавал Ларссона, когда Ридж просыпался. Становилось душевно больно от всего этого и до безумия одиноко. И одним вечером он так и не смог уснуть начиная петь одну песню, стоя на балконе и глядя вдаль. Хотелось убрать тот напряг из души хоть при помощи песни. (Fame on Fire — Nightmare) — Hey! Feels like I'm asleep, but I'm awake, In this dream I never see your face, I'm just a step behind. Hey! Can't remember why you went away, Pinch me, ‘cause I know it's a mistake, I wanna see your eyes. Начало было довольно тихим, но голос часто изменял своё звучание. Слёзы в который раз стали стекать по щекам, но их не хотелось стирать, хотелось наоборот почувствовать пустоту внутри себя. Он вспоминал те моменты, когда не спал и слышал то, как Ларссон ходил по комнате, то, как он сидел на балконе и что-то ворчал себе под нос. Боль в груди обострилась. — I woke up in another life When nothing's really dangerous, And everything is black and white, And no one even knows. Том закусил губу, вспоминая первый свой день в новом теле, то чувство, будто он здесь лишний, что. Он не на своём месте. — I woke up in a broken dream With no one lying next to me, It's not how it's supposed to be, So why'd you have to go? Маленькое отступление перед срывающим голос криком, который был с лёгкой хрипотцой. — I'm still trying, to wake up from this, From this nightmare, from this nightmare, Where everything is in its right place, But you're not there, no, you're not there. Пришлось вытереть солёную воду со своих глаз и продолжить пение на более тихих нотах. Боль продолжала разбивать сердце и надламывать психику. — Hey! Table's set for two, but it's a waste, I'm the only one that's breaking plates, The quiet's getting loud. Hey! Everyone keeps saying I'm okay, One more night alone I'll go insane, I need to hold you now. Здесь отступления почти не было, как и крика. Голос дрожал, а на глазах появилась новая волна слёз. — I woke up in another life When nothing's really dangerous, And everything is black and white, And no one even knows. I woke up in a broken dream With no one lying next to me, It's not how it's supposed to be, So why'd you have to go? — I'm still trying, to wake up from this, From this nightmare, from this nightmare, Where everything is in its right place, But you're not there, no, you're not there. Закусил губу, Ридж тихо и неуверенно продолжил петь, смотря вдаль, желая увидеть того, кому посвящается этот срыв голоса. — Suddenly I can almost see you, Feel the heat of your breath on my skin, Scared to death but I'm only dreaming. Suddenly I can see you fading, Going on, but my heart starts racing, Scared to death, ‘cause I know I'm dreaming. Но, не увидев архидемона, с уст снова стали срываться крики. Крики вдаль, в бесконечное пустое пространство в попытке вбить то ли себе в голову эти строки, то ли в попытке докричаться до Торда. — I'm still trying, to wake up from this, From this nightmare, from this nightmare, Where everything is in its right place, But you're not there, no, you're not there. На последних строках Ридж сорвал свой голос и, держась за горло допел. Далее он ушел в комнату и стал размахивать крыльями, чтобы размять их и вспомнить какого ими управлять.

***

И вот прошли лишние несколько дней, одиночество и впрямь начало сводить с ума. Но инкуб пока держался за остатки своей душевной силы. День прошел словно в какой-то эйфории. Руки то и дело роняли что-то, а голос так и не смог восстановиться после той песни. Он был до безобразия хриплым, каким-то сиплым и вперемешку с демоническим мягким акцентом это звучало ещё хуже. Чтение никак не отвлекало, а тишина давила на уши, которые хотелось себе выцарапать по ненадобности. Так же бывший охотник еле сдерживал вой от скуки. Анатомия была изучена у всех видов демонов, демонический язык отточен, словно он родился демоном, крылья и хвост были обузданы и приняты как что-то нормальное. На закате Томаса сильно рубило, ведь сон почти никак не шел к нему в объятья, продолжая где-то шляться, будто бы вместе с тем рогатым…

***

      В один день на закате он предпочел просто пройтись по саду, желания привлекать внимание не было, но Торд понимал, что скорее всего этого добьется, пусть и не по своей воле. Куст алых роз привлек внимание. Он сорвал одну, медленно отщипывая от нее лепестки. Пока не осталось ни одного. То, что осталось тут же охватило алое пламя, как и кисточку хвоста с крыльями, но последние не горели, просто полыхая. Крылья широко расправились. Торд чем-то напоминал феникса, который был готов превратиться в пепел и переродиться. (Тут лучше кавер Fame On Fire — Rise, извиняюсь, если кого-то раздражает данный элемент в фике, но я уже объяснял, для чего это, да и перевод важен.) — I won’t just survive! Oh, you will see me thrive Can’t write my story! I’m beyond the archetype I won’t just conform! No matter how you shake my core. ‘Cause my roots they run deep, oh! — довольно тихо протянул он. Oh, ye of so little faith — голос стал громче и грубее, вновь звуча нечетко. Алое свечение глаз тоже давало о себе знать. — Don’t doubt it, don’t doubt it Victory is in my veins I know it, I know it And I will not negotiate I’ll fight it, I’ll fight it I will transform — Торд сорвался на крик, парень мимолетно взглянул на балкон, вильнув хвостом.

***

      Знакомый голос, срывающийся на крик вывел из дрёмы. Ридж сильно удивился и подошёл к балкону, выглядывая из-за угла. Там был Торд. Он горел по своей воле. И всем своим видом показывал то, что с ним так же не всё нормально, что выдавали полностью чёрные руки, чёрный белок обоих глаз с ярко выраженными красными зрачками. Том по своей вине и необходительности слишком сильно высунулся, выдавая то, что заметил Ларссона.       Ему хотелось помочь не смотря ни на что и как-то защитить от этого всего, ведь и вина не давала спать спокойно. Но страх сковал, не давая уйти ни вперёд, ни назад. Том впал в ступор, который может обернуться плачевно для него же. Но что делать в обоих случаях он не знал…

***

— When, when the fire’s at my feet again And the vultures all start circling They’re whispering, «You’re out of time» But still I rise! This is no mistake, no accident When you think the final nail is in Think again Don’t be surprised I will still rise! Don’t doubt it, don’t doubt it Oh-oh-oh-oh — он протянул это так громко как мог, буквально взвыв. — You know it, you know it Still rise Just fight it, just fight it Don’t be surprised I WILL STILL RISE!       Оба глаза потемнели, отметины на руках расползлись до груди, с уголка рта стекала кровь, но демон фыркнул и стер ее рукой. Хвост метался по сторонам. Ларссон находился в неопределенном состоянии, но явно был опасен. «Переломный» вид Торда сильно испугал Риджуэлла. Поэтому он вышел из-за того угла, но остановился, поджимая губы и сжимая руки в кулаки до побеления костяшек.       Демон прикрыл глаза, вздыхая и склоняя голову, пламя чуть стихло. Но до чуткого обоняния наконец дошел манящий и сводящий с ума запах, принадлежавший лишь одному созданию на всем свете… — Том… — произнес рогатый, но это было скорее лишь немое движение губ. Парень схватился за голову, широко раскрыв глаза, будто борясь с самим собой, он что-то нашептывал, сгибаясь все сильнее в некое подобие подковы по форме. Шепот вскоре стих, демон замер, простояв в оцепенении почти минуту. Медленно выпрямился, глядя исподлобья прямиком на Риджуэлла. Этот взгляд заставил хвост черноглазого непроизвольно дернуться. Нет, не такой должна была быть эта встреча. Он окончательно потерял себя, потонув в несчетных грехах, которые непозволительны даже рогатым тварям. Демон медленно подошел к балкону, оказавшись на нем за один прыжок. Он замер, стоя напротив Риджуэлла. Во взгляде не было ничего, он был бездонным и пустым. То, как демон быстро приблизился, заставило сердце куда-то упасть, по спине бегали мурашки. Том боялся такого Ларссона. Чужой пустой взгляд заставил вновь волноваться, как-то загнанно смотреть в глаза архидемона. Шаг вперед, и парень обнимает черноглазого, это немного расслабило того, прикусил губу так, что в итоге пошла тонкая струйка крови, отдаваясь привкусом железа во рту. Торд провел рукой по темно-русым волосам, прислонившись своей щекой к щеке Риджа. Хвост неторопливо вертелся то влево, то вправо. Буйное алое пламя полностью исчезло. Парень прикрыл глаза, вдыхая приятный запах. Все, кроме Риджуэлла перестало для него существовать в этот момент. — Про… Сти — вяло прошептал он, приходя в себя. Но Ридж уже не верил в это «Прости», а такой родной запах, заставил непроизвольно всхлипнуть.       Если бы он только знал, что творилось с Томом, пока его не было… Если бы он мог понять то, как тот страдал. Но проблема в том, что Ларссон и предположить не мог, что подобное страдание могло быть. Том мог бы уже возненавидеть его, не то что… Он обнял того крепче за талию, гладя спину. Руки сами стремились приласкать инкуба, будто в порыве очередного инстинкта. Нет, Торд не мог до конца себя контролировать, потому подвоха можно ожидать в любой момент. Он заурчал, потираясь носом о мягкую щеку черноглазого. Томас отстранился от щеки, утыкаясь носом в чужое плечо, Хоть и ослаблен, но Торд всё ещё дикий зверь, который мог накинуться в любой момент и даже не понять этого.       Подхватив Тома на руки, Торд заулыбался, но глядел на него все таким же отстраненным взглядом, вот только это ничего не дало, Том просто приложил свой лоб к чужому, придерживая себя за плечи. Он ничего не говорил и не хотел говорить, ему было плохо, ни на какие эмоции не было сил. Если говорить о том, что рогатый чувствовал в данный момент, то это нечто смешанное, неопределенное. Это и адский холод внутри, и неописуемое счастье, и опьяняющее чувство от дурманящего запаха, который он почти не ощущал в последнее время. Он тосковал, это бесспорно. Но в голову рогатому никогда не приходило, что Том мог бы просто прочесть все из книг, и тогда большая часть тайны стала бы явной. Сейчас его это абсолютно не волновало, он с улыбкой и упоением глядел на Риджа, держа его на руках, все же понимая, что с ним что-то не так.       Торд слышал всхлипы со стороны Риджуэлла, чувствовал и его дрожь, понимая, что единственная причина всего этого — он сам. И что это… Чувство угрызения совести? Почему так противно? Но он ведь не мог иначе. Был вынужден так поступать, будучи сам не рад такому. Окончательно придя в себя, он захотел взвыть от угнетающих чувств внутри. Он терся носом об шею, щеку, затылок Риджуэлла, чуть опустив уши. — Томас… Не надо… Не убивайся. Так. Я не специально… Я был вынужден. Когда Том прислонился лбом, Торд с грустью взглянул в черные глаза, желая утонуть в их омуте. — Я не хотел тебя ранить, не хотел, чтобы ты видел все это… А в итоге сделал лишь хуже… И я жалею обо всем этом, правда! Я так больше не могу… Это невыносимо! Я устал хотеть убивать… Оно сводит меня с ума… Я так ошибался… — тихо шептал он. Бывший охотник, наконец, обнял Ларссона, позволяя дотрагиваться. Он пытался насытиться тем, что рядом кто-то есть, вдыхая почти забытый аромат. Откуда-то стало издаваться хриплое и очень приглушенное мурчание, которое Том не мог контролировать. Он, ничего не говоря вслух, подал знак того, что извинения приняты.       По всему виду черноглазого можно судить, что он измотан, не спал уже давно, потому демон положил его на кровать, сев рядом. — Поспи… Я не уйду. Не сейчас. — на это Томас просто покачал головой, показывая, что не хочет. — Всё хорошо. Просто не уходи надолго. Том прислонил руку к своему горлу, показывая весь запуск своего состояния. Сказал он все сипло и тихо, ведь громче попросту не мог. Взяв инкуба за руку, он чуть наклонился, слабо улыбнулся и прикрыл глаза, отводя взгляд на окно. Но из расслабленного состояния вывела резкая головная боль, вынудившая зажмуриться и приложить ладонь к виску.       Риджуэлл пристроился ближе, соприкасаясь к Торду не только рукой. Тот едва ощутимо вздрогнул, явно не ожидая этого, но после улыбнулся, приобняв того. Впервые в душу ворвалось спокойствие и умиротворение. Боль же осталась, ведь он понимал, что Торд уйдёт. Заметив состояние рук Ларссона, которые сейчас были перед глазами, он тяжко вздохнул, более не говоря. — Тебе бы тоже прилечь…       Ха, будто бы у него был выбор, на сколько уйти! Томас этого, кажется не понял. Рогатый вздохнул, потрепав его по голове, тем самым ероша волосы. Но некая пародия оптимизма рассеялась из-за звучания голоса Риджа, которое было далеко не лучшим и вызвало беспокойство. — Черт, Том, как до этого-то дошло? Как ты голос сорвал? И зачем? — он провел прохладной рукой вдоль тонкой шеи по побледневшей коже. — Ты случаем ничем не заболел?.. — и все же он ничего не понимал, не понимал, как тосковал по нему инкуб, изводя себя. — Такой бледный. Мне больно смотреть на тебя в таком состоянии. — Это вызвало мимолётную и еле заметную улыбку на лице черноглазого. — Не особо важно. И нет, не заболел. Торд не ведал о чувстве сострадания, о тоске, о волнении за близких… Он не знал этого и многое другое… Не знал до некоторых моментов: когда он чуть не потерял Риджуэлла, когда был вынужден уйти от него, когда ему что-то угрожало или просто было плохо. Он начал понимать, что это все такое… Каково это — испытывать нечто теплое по отношению к кому-то. Когда черноглазый прижался, Ларссон едва ощутимо вздрогнул, явно не ожидая этого, но после улыбнулся, приобняв того. На слова парня о том, что лучше бы тоже отдохнуть, Ларссон махнул рукой. — Я не устал, в этом нет необходимости. Это иное… Мне не станет легче, если я полежу. Он помолчал недолго, задумчиво глядя в сторону, тихо усмехнулся. — Я бы хотел все вернуть и исправить. В детстве все было так просто… Единственная жестокость, о которой я знал — со стороны родителей. Я пытался забыть. Правитель Ада, мучитель и убийца, но меня до сих пор трясет, мне было одиннадцать, когда я впервые убил. Я был в ужасе. Я был так напуган, что голос потерял. Мое сердце кричало о помощи, но… я не мог издать ни единого звука. Я плакал, когда убивал его. — руки заметно задрожали, как и голос. — Я плакал потому что ничего не чувствовал. Я боюсь самого себя. Я убил множество людей. Я не знаю, сколько крови на моих руках. Я ничего не чувствую. Ничего… Но…это начало меняться. Ты это изменил. Вернул мне какую-то веру в то, что я не один… И есть тот, кто, не смотря ни на что, остается рядом. Кого я бы хотел удержать рядом…есть в этом всем что-то. Ты словно послан мне… Чтобы я все понял.       Монолог Торда о том, что ему страшно, вызвал беспокойство и тёплые объятья со стороны Тома, хоть его руки и были мертвецки холодными. Он не мог ничего сказать Торду, боясь прервать и спугнуть. Бывший охотник и так очень редко его видел. Комнату освещали золотистые лучи солнца, согревая и придавая уют. Демон улыбнулся, постукивая хвостом. — Ты особенный для меня…