Треск поленьев и костей

...Тогда он впервые ощутил настолько сильное дежавю. Скребясь в затылочной части черепа, оно заставило его напряженно уставиться на свои костлявые руки, покрытые рыжеватыми бликами от костра... Так сильно похожи на кровь. Скелет несколько раз моргнул, разгоняя наваждение, пославшее ему тревожную картинку. Нет. Сейчас этого нет. Она ведь горячая, густая, темно-бордовая - течет по венам, запекается на запястьях плотной коркой. А рвано дернешь рукой, нервно; от страха, от желания подарить быструю, легкую смерть - польется алая; она всегда попадала на его синюю толстовку. Он был рад тому, что пятен никогда не оставалось, но навязчивое ощущение липкости никуда не пропадало. Он не хочет вспоминать, никогда...Не сейчас, хотя бы не в этот момент. Почему бы не сжалиться над ним, не оставить его память девственно-чистой, прямо как ее бледные тонкие пальцы... Хах. Это ведь невозможно. И навязчивые оливковые глаза уставившиеся на него с таким неестественно-скучающим выражением, будто смотрящие прямо в его душу, читая, не давали ему забыться, напоминая, что источник опасности здесь, рядом с ним. Он был абсолютно уверен, что она знает о нем все: каковы его кости на ощупь, с каким звуком ломается его череп и куда нужно ударить, чтобы мнгновенно вывести его из игры. Множество маленьких электрических импульсов прошлись по позвоночнику, остановившись на тонкой шее. Она всегда-всегда будет напоминать ему об этом. Но он сам пришел к ней. Тягучее сладко-тревожное чувство, как наркотик притягивало его сюда - она никогда не ночевала в гостиннице, отказывалась от гостеприимных приглашений Папайруса. Он - всегда безошибочно находил ее маленькие стоянки в глубине леса, Водопадье или Жаркоземье. Он, как сейчас, садился рядом, попивая холодный кетчуп, она же доставала яркий пакетик с маленькими белыми зефирками, после чего по-обыкновению завязывался короткий разговор. Но все уже давно не так. Они молча сидят рядом. Никто больше не смеется от неловко брошенной шутки, не достает слишком привычные вещи - напоминания о том, что скоро всему придет конец. Они близко-близко, еще немного, и соприкоснутся плечами, но никто не пытается нарушить эту грань. Им, заледеневшим внутри, остается лишь ловить крупицы тепла от костра, пытаясь сохранить живой облик хотя бы снаружи, робко протягивая не сгинающиеся от холода пальцы к огню; друг к другу; ведь этот костер единственная тонкая нить, алая; прямо как ее кровь; падающая на белый; прямо как его кости; снег, отделяющая их от застилающей глаза ненависти. Поленья трещали под натиском огня. Он полностью вспоминает, как в этот раз сломается его шея.