as above, so below

Стивен + Тони. Затмение.

      Глухо бьется сердце в груди, неясная слабость в руках и дыхание костью поперек горла встает. Тони будто разваливается, стоит услышать о том, что на днях будет затмение. Он вспоминает отца и мать, и будто алая штора опадает на его глаза. Он вспоминает чужую планету и открытый космос, где подыхал, едва дыша. Он вспоминает себя подростком, который смотрел не на удивительную природную аномалию, а на чуть задравшуюся юбку девушки, чье имя растворилось во времени. Он помнит лишь линию ее чулков на бедрах и то, как все потемнело на какие-то минут десять.       Ему лишь напоминают, а он уже еле сдерживает порыв слабости – дрожь по телу слишком сильная, кашель сухой и грудь будто сдавливает. Его будто штормит от воспоминаний и ощущений, ему кажется, что он не справляется.       Отец говорил ему, что смотреть на затмение нельзя. Отец говорил ему, что солнечная корона на небесном светиле не золотистая и не белая, а блекло-голубая, как платье матери в тот летний день. Отец, всегда такой занятой и строгий, тогда вручил ему пару стеклышек с затупленными краями. Тони помнит смутно: это воспоминание не яркое и скорее всего приукрашенное временем, но оно единственное, что у него есть о том времени. Говард тогда присел перед ним, семилетним мальчишкой, и протянул эти стекляшки. Размером они были небольшие, в половину его тогда крошечной ладошки, и почерневшие от копоти. Он не помнит точно, какие на ощупь они были и марали ли пальцы, но интерес они вызвали у него большой, потому Говарда Тони слушал внимательно. Это было его первое солнечное затмение. Отец тогда сказал, что смотреть долго на солнце нельзя даже через эти стекляшки, но он не обозначил время, и Тони смотрел, пока Говард не коснулся его плеча.       Этот раз был запоминающимся, это затмение было чем-то значащим. Тогда он почувствовал себя ребенком, родители которого не заняты постоянно работой. Тогда он был счастлив, насколько мог быть счастлив ребенок в семь лет.       Солнечное затмение в подростковом возрасте Старк почти не помнит – лишь чулки, выглядывающие из-под юбки. Совсем не значащее ничего воспоминание, которое словно по умолчанию откидывает назад, в детство. Воспоминание, которое словно косточка в спелом фрукте – портит впечатление и гаснет, забываясь.       Тони преследуют эти призраки прошлого, это счастливое воспоминание с луной, что затмевает собой солнце и показывает его дивную корону, с рукой Говарда на его плече и нежными пальцами Марии в волосах. Они гонятся за ним в те мгновения, когда слышит случайно об этом природном явлении, всплывают отрывками в голове и рвут в груди сердце.       Тони глаза прикрывает и выдыхает тяжело, пряча лицо в ладонях. Его трясет, его почти пополам ломает, потому что есть воспоминание в его закромах памяти, которое болью перекликается с его первым затмением. Последнее солнечное затмение, которое успел увидеть. Больное и скорбное, но столь завораживающее, что сердцу впору остановиться. Оно снится ему ночами и будто напоминает кого-то – своим величием или шлейфом золотистых красок, которые подобны искрам.       Последнее солнечное затмение, что ему удалось лицезреть – из кабины крохотного корабля, что бесцельно бороздил просторы космоса и, наконец, нашел путь домой, к Земле. Вид родной планеты захватывал дух и безмерно радовал, потому что отчаяние почти съело Тони с потрохами. Тогда всё казалось просто безумным, просто пустым и не значащим. Тогда все было предельным. Он потерял тогда всё, и он тогда хотел всё вернуть. Именно в тот момент он увидел это – как лунная тень скользит по земному шару и погружает города, целые континенты во мрак. Неясный трепет тогда сковал его – с другой стороны солнце огненно-алого цвета полыхало и пряталось за лунный диск. Зрелище это совсем не было похоже на то, что видел он в детстве – это было ближе, это было волнующе и это нельзя было увидеть нигде, кроме как здесь, в этом бескрайнем пространстве.       Это воспоминание – его самое страшное, самое дикое и необузданное, самое печальное, потому что в его карманах не было подкопченных стекляшек, что отец сделал для него, не было того, кому он мог бы их подкоптить. Не было никого. Только он между Солнцем, Луной и Землей, потерянный и разбитый.       Стивен Стрэндж хмурится, глядя на взмахивающего рукой Старка. Тот отступает к столу и прячет лицо в ладони, явно борющийся с чувствами, что волной на него свалились. Он словно и не в Санктуме находится, словно проваливается куда-то далеко, куда-то за пределы этого мира, и Стивен не спешит его тревожить, давая мужчине перевести дыхание. Их общение довольно странное; словно минное поле, где каждый шаг – неверный, и после которого последует взрыв, но Стивен уже привык, уже приспособился и слова теперь подбирает ловко, даже сарказм подстраивает так, что Старк на него лишь усмехается. Только этот день вышел из-под контроля, сорвался и укатился куда-то.       Они говорили о Камне Душ, и Стивен рассказывал о том, как там было мрачно, как там солнце вечно прикрывал лунный диск, как слабый отсвет от чужого светила грел и манил к себе. Он говорил о тех чувствах, что испытывал, а Тони будто с каждым словом его ломался и тускнел. Сейчас он сидит за столом и вертит в руке осколок разбитой колбы, которую Стрэндж не успел убрать после прихода Питера. Его молчание угнетающее, но теплое, потому нарушить его чародей не пытается, просто наблюдает за тем, как Старк держит над пламенем свечи стекляшку. Прозрачная поверхность тускнеет, чернеет и коптится, а Тони говорит о том, что видел затмение из космоса. Он говорит, что никогда не хочет больше его видеть, но ложь в его голосе различить не составляет труда.       – Отец говорил мне, что если смотреть на солнце во время затмения через такое стекло, – он показывает Стрэнджу темное стеклышко, – сетчатка глаза не повредится. Я хотел бы…       Он замолкает, когда Стивен ступает ближе и кладет руку на плечо, сжимая пальцами и забирая осколок почерневшего от копоти стекла из пальцев Тони. Солнечные затмения – редкие явления, но сердце будто подскакивает в груди, нашептывая о том, что еще одно обязательно будет, которое им удастся застать и на которое они смогут посмотреть через черные от копоти стекляшки вместе.