Щелкунчик

Звук в метро периодически прерывает мои мысли. Ехать 40 минут, но по ощущениям, что 4 часа. Я перекручиваю в голове все варианты того, чтобы этой ситуации не было. Самая основная и более правдоподобная — попытка СМИ пропиариться на слухах. Но стали бы столько источников писать об этом? Если это правда, почему в Хрустальном никто не говорил об этом? Почему Женя не обмолвилась даже словом. Меня охватывает чувство жуткой ревности, если она кому-то сказала об этом, а мне нет. Звук рельсов возвращает меня в реальность. Ехать ещё две станции. Пытаюсь абстрагироваться от всего, но мысли так и лезут, как сорняки. — Все хорошо. Слова мои звучат совсем не убедительно, обычно я слышала их от Жени и у неё то всегда получалось втиснуть их в нужный момент. Мне кажется, я просто не смогу сегодня начать тренировки, если это окажется правдой. — Господи, пусть это будет, чем угодно, кроме правды *** Я вхожу в раздевалку, пытаюсь побыстрее переодеться, чтобы поскорее выйти на лёд и узнать обо всем. Руки не слушаются меня, пальцы отказываются завязать шнурки. Так или иначе что-то дельное у меня выходит. Я набираюсь смелости, подхожу к тренеру, сердце бьется так, что я не слышу своего голоса — Это правда, что Женя… — Быстро на лёд Голос Этери Георгиевны словно врезается в мою голову. На лёд? Серьёзно? Просто выйти на лёд? Просто выйти и сделать вид, что ничего не было? — Извините, но. мой голос дрожит. Не потому что я боюсь ее, а потому что начинаю понимать, что это правда — Это правда, что… — Мари, я два раза не повторяю. Этери Георгиевна отводит от меня свой взгляд. Ее монотонный и обычно спокойный голос сегодня немного взволнован. Но всего лишь немного. Я хочу сейчас закричать, что не буду ничего делать и уйти, но понимаю, что не могу этого сделать. Она была для неё как дочь, а сейчас она делает вид, что у нас обычный тренировочный день? — Мари, это правда, но мы обсудим это после тренировки. Даниил Маркович понимающе смотрит на меня и показывает глазами на лёд, словно прося меня сейчас не заводить эту тему. Обстановка слишком накалённая, все спортсмены пытаются сделать вид, что все как раньше, но как раньше уже не будет. Я закрываю глаза, вытираю слезы и выхожу на лёд. Выбор — это единственное, чего у нас не отнять. *** День тянется словно век, я плохо осознаю, что делаю на льду, из-за чего получаю оправданное количество замечаний. Ни нормальных прыжков, ни вращений, ни связок. Благодарю Господа, что всему приходит конец и быстро ухожу в раздевалку. При выходе меня поджидает Даниил Маркович — Мари Его голос взволнован, а глаза жалостно смотрят на меня — Мы сами ничего не знали, правда. — Но почему? Это из-за меня? Мой голос так дрожит, что-то еле можно разобрать слова. — Нет конечно, Мари Тренер успокаивающее гладит мою руку — Ты просто сделала свою работу, она — свою. Тут нет ничьей вины, иногда нити судьбы сами решают, где затянуться, а где распутаться. Женя выбрала свой путь, а нам нужно дальше продолжать работу, тем более, у нас большая работа над твоим четверным прыжком. Тебе нужно абстрагироваться от лишних мыслей и идти вперёд. Если бы можно было положить на весы слова и действия, то они сломались бы от тяжести второго. Конечно, легко сказать «абстрагироваться и идти дальше», но как идти дальше, если у тебя чувство, что на тебе лежит камень с вопросами с размером в тонну. Так или иначе, я одобрительно киваю, стираю слезы и благодарю тренера за понимание. Сажусь обратно в метро и пытаюсь заново набрать знакомый номер. — Абонент временно недоступен. *** Спустя неделю мое состояние из подвешенного переходит в более менее уравновешенное. От Жени все ещё ни слова, ни звонка. Читать ее интервью нет ни сил, ни желания. Работа кипит, скоро начало сезона и нужно подтверждать своё мастерство. Сегодня нам измерят рост и вес. Рост у меня всегда был чуть выше среднего для фигурного катания, с весом проблем не было, по крайней мере, до этого момента. Захожу в кабинет: 165 см при весе 53кг. 53??? Две цифры моментально превращаются в миллионное количество восклицательных знаков в моей голове. Только этого ещё не хватало. Нужно срочно принять меры, иначе соревнования смотреть я буду на диване, а не на льду. Стоит запомнить этот день, потому что именно в эту секунду я не ещё не понимаю, в какую бездну покатится моя жизнь. Тренировочный день окончен. Сажусь в метро, втыкаю наушники и закрываю глаза. На экране телефона высвечивается знакомое имя: — Женя.