Как не стать героем

Глава 3       Грядущий допрос с пристрастием был дерзко прерван внезапным визитом моих вчерашних знакомцев. Храмовник был облачен во все тот же балахон и маску, не дающую разглядеть лицо. Проще говоря, все было в своем неизменённом виде, кроме одной мелочи. Очень подозрительной мелочи: Шурик радовался вошедшему, словно это его давно потерянный брат, ну, или что-то в этом роде. Анализируя мои первые эмоции от первого знакомства с этой шайкой и происходящее сейчас, можно прийти к двум мыслям. И причем обе будут не слишком веселыми. Или я блуждал в царстве Морфея много дольше, чем мне думалось, и Саша уже давно исследовал каждый уголок этого мирка. А с учетом новости о коронации, видимо, еще и успешно узурпировал трон, и сейчас мне назначено быть свидетелем его триумфа. Эта мысль не вписывалась в реальность по нескольким важным причинам: выглядели мы все так же молодо, как и до попадания в эту историю, ну, и это же Шурик! Ну не мог он ничего узурпировать. Еще одним вариантом решения этой головоломки была простая истина, гласящая, что друга моего больше нет, а эта скользкая тварь меня обманула, и сейчас рядом со мной в странном ступоре сидит какой-то подменыш. В правом плече почудилась тянущая боль, а в голове родился цикл из эгоистичных мыслей на тему, что же я все-таки с лёгкой руки отдал этому демону и как это скажется на продолжительности жизни и ее полноценности. Из начинающейся депрессии меня вырвал всполох панического беспокойства. Почему Саня снова напоминает ледяную скульптуру? Ему стало хуже или у того монстра ничего не вышло? Когда пугающие мысли чуть повыветрились, давая возможность работать рациональному мышлению, удалось найти пару отличий от вчерашнего. Сашка хоть и застыл истуканом, как в прошлый раз, но взгляд, упертый в маску храмовника, оставался вполне осмысленным. Окончательно меня успокоило в раз изменившееся выражения лица. В один момент оно из радостного стало чуть виноватым, а потом и вовсе приобрело слегка подобострастный вид. Со стороны создавалось впечатление разговора. Внезапно начавший жестикулировать клирик только утвердил эту мысль. Вот только не слышно было ни слова. Если бы не куча посторонних звуков, я решил бы, наверное, что оглох. Прошла примерно четверть часа перед тем, как они наигрались в мимов и обратили свое внимание на мою скромную персону. Лучше бы дальше развлекались: ощущение впивающихся в тебя взглядов далеко не самое приятное. Не найдя решения получше, я начал пялиться в ответ. Знаю, не самое взрослое решение. В итоге получил только головную боль. Что-то странное происходит... Боль все нарастала и, в конце концов, пришлось подписать капитуляцию и отвести взгляд. Сразу стало легче голове и тяжелее на сердце от предчувствия новых неприятностей. — Костя, с тобой все в порядке? — фраза звучала раздражающе обеспокоенно. Это я себя странно веду или они молча разговаривают? — Со мной абсолютно, не я же решил в мимов поиграть, — пришлось попытаться придать себе как можно более уверенный вид, учитывая ситуацию, в которой с одним из нас что-то не так, и это, похоже, я — Ты сейчас вообще о чем? Какие мимы? — судя по взгляду, брошенному на меня, кто-то всерьёз сомневается, не приложился ли я где головой. — Ты нас не слышал? — А должен был? — ситуация, мягко скажем, начинала напрягать. — Ты вроде и рта не открыл? — Мы говорили, только не так, как обычно, — кто-то окончательно свихнулся, осталось узнать, кто именно. — Ты совсем ничего не почувствовал? — Эм... Голова разболелась, — как же хочется услышать, что это все дурацкая шутка, ну пожалуйста. Не может же все быть настолько плохо. — Может, тебе надо больше времени? — на этом закончив, Саша предпочел продолжить таращиться на маску, чем дать какие-либо пояснения. — Нам надо спешить, нас ждут, позже разберемся. — Так не пойдет, — отсутствие каких-либо комментариев начало бесить. — Либо ты мне немедленно объясняешь, либо пусть ожидают хоть вечность.       Похоже, столько потрясений за короткий промежуток времени сделали меня истеричным, так что конец предложения я почти прокричал. — Успокойся уже и прекрати орать, — да как он умудряется оставаться таким спокойным? — Долго все объяснять, а время истекает. Можешь просто мне довериться. Всего один раз, а после мы все обсудим.       Легко говорить, но, похоже, сейчас выяснить ничего не удастся. Судя по нервическим подергиваниям Шурика, мы действительно спешили. Знать бы еще, куда. Но «коронация» звучит не так плохо. — Идем, — надо же сделать вид, что решение это целиком мое, сохранить иллюзию свободы воли.       Надеюсь, в этом представлении мне не отведена роль жертвенной овцы, но я же могу верить своему другу. Могу же? Ко всем неприятностям дня сегодняшнего добавилось нежелание покидать теплую постель. Но надо — значит, надо. Особо радовало, что, похоже, переодеть меня никто не додумался, так что родной свитер позволял сохранить немного тепла — вокруг было, мягко скажем, не жарко. Меня же не заставят его заменить на балахон клириков или что-то подобное.       Стоило мне дать согласие, и Саша в очередной раз застыл, ведя странный диалог. Похоже, передавал мои слова. Я теперь всегда через него разговаривать буду? Надо искать решение этой проблеме. Тем временем пришла пора покинуть уютное убежище. Вперед, в неизвестность. Узкий коридор, в котором мы оказались, не выделялся ничем особенным, кроме полного отсутствия света. Так что пришлось подождать, пока наш провожатый зажжет плошку с маслом. По крайней мере, я думаю, что это оно. Света как-то больше не стало, но можно было разглядеть череду резных дверей, расположенных по всей длине помещения. Отдаленно напоминало холл отеля, только слишком мрачный. Особо выделялась двустворчатая дверь, и не только тем, что она единственная была из металла, да даже не своим исполинским размером. Я уже ее видел в зале с куполом, когда планировал побег. К ней-то мы и направились. Память не подвела, и за дверью была именно эта зала. Но, к моему удивлению, в ней мы не задержались. Так, это начинает мне не нравиться. Я, конечно, не эксперт по коронациям, но их, вроде, положено проводить в пышных огромных залах. Так куда мы идем? Да и людей, которые, вроде как, ждут, что-то не видно. Все эти размышления были мгновенно вылиты на голову Сани. — Ну, это не совсем коронация, просто слова более подходящего не нашлось, — вот теперь мне действительно не нравится происходящее. — Не волнуйся, все будет хорошо. Сказать, что это меня не успокоило, — это ничего не сказать. Ох, не зря его с факультета психологии выперли, точно не зря.       Тем временем наша маленькая процессия, постепенно превращающаяся в конвой, перешла очередной порог.       Так, а огромная купальная чаша — это плохо или хорошо? Ну, не утопят же меня, правда? Зачем бы им это? Но чужая душа — потемки, кто их знает. Застопорится на входе мне не дали, грубо втолкнув внутрь.       В зале, помимо нас, было еще трое клириков, а их одежда заметно отличалась от балахона нашего проводника. Судя по золотым вышивкам и камням, размером не многим уступавшим моему кулаку, пред нами стояли важные шишки. — Нам надо войти в воду, — ожидаемо, надеюсь, раздеваться не придётся, я, знаете ли, стеснительный.       Не зная, что делать дальше, я стал ориентироваться на Сашу. Он, видимо, не страдая от дефицита информации, без промедления зашел в воду. Пришлось последовать за ним. Чаша была небольшой, так что мы застыли в примерно метре друг от друга. Через мгновение со стороны церковников начали раздаваться напевы. Видимо, говорить нормально они все же могут. Есть хоть какой-то повод для радости. Напевы послужили началом церемонии. Разобрать смысл произнесённого было проблематично, язык казался смутно знакомым, но слова словно ускользали от меня. Когда первый акт оперы, по-видимому, был закончен, нам в руки дали миртовый венок и подозрительно пахнущую субстанцию, жестом приказав положить ее в рот. То, что я последовал совету, можно было объяснить только моим полутрансовым состоянием. Вкуса этой штуки я почувствовать не успел.       Меня словно вышвырнуло из реальности. Мгновение полета и бесконечность. Вокруг была бархатная темнота и бесконечный покой, пока не появился огонек, а за ним еще один, и еще. Сотни огоньков, подобно звёздам, зажигались вокруг. Не сдержав себя, я попытался дотянутся до одного. Двигаться было сложно, словно я был на дне Марианской впадины. Но я все тянулся и тянулся, и стоило мне приблизится к цели, как рука сама по себе одернулась. Плечо горело, словно в адском огне. В ужасе я одернул ворот, ожидая увидеть то, что от него осталось. Но все было в порядке, только жутковатая метка немного покраснела. А затем я увидел... Нити, тысячи нитей, связывающих каждый огонек и ведущих куда-то в непроглядную тьму. Вдруг стало тревожно. Где-то вдалеке послышался шипящий голос уже знакомого чудовища. В следующий миг я открыл глаза в купальне. — Ты тоже это видел? — судя по восторгу в голосе моего товарища, тот видел куда более радужные картины. — Мы будем великими. — Так ты ничего не хочешь мне объяснить?