Как не стать героем

Глава 5       Нездоровую любовь Шурика к приключениям удалось погасить только с помощью насилия. Никакие разумные аргументы не смогли пробить его панцирь уверенности в себе. В результате сейчас передо мной сидит связанный и дико злой Савушкин. Возможно, связывать его было не обязательно, но иногда так хочется. К тому же, его душевное здоровье внушает опасения. Еще и синяк у меня на скуле немаленький вышел, пускай лишний раз посидит в смирительной рубашке. Точнее, в чем-то ее напоминающем, пришлось воспользоваться подручными средствами. — Давай сейчас оба успокоимся и все еще раз обсудим, — говорю медленно и спокойно. Так ведь надо с буйно помешанными разговаривать? Я в кино видел. — Ты не понимаешь, — а вот и навязчивая идея нарисовалась. И что мне с этим делать? — Прекрати дергаться, не развяжешься, я крепко завязал, — или не очень... Узлы и бантики не мой конек, всю жизнь покупал кроссовки на липучках. — В тот раз ты так же говорил, — Саша стал шевелиться куда активней. Судя по всему, на привязи удержать его сколько-нибудь долго не удастся. — Сколько еще раз припомнишь ту историю? Я уже и так миллион раз извинялся, — хотя такое вряд ли загладит и миллиард сожалений. Но сейчас и без того слишком много трудностей. — Давай просто обсудим наши сегодняшние проблемы. — Мы должны... — нет, еще раз крутить ту же пластинку я тебе не дам. — Еще хоть слово про срочное отбытие неизвестно куда и зачем, оставлю тебя связным до конца времен, — блеф, конечно, но действенно. — Говори коротко и ясно. — Я постараюсь, — и пустой взгляд в никуда. Чердак качественно у него потек. Вернемся домой, сразу к психоаналитику отправится. — Сложно сформулировать. Есть часть вещей, о которых я просто знаю, вот знаю, и все тут. Это то же самое, как знать, что у тебя две руки, и даже какая из них правая. Их же не надо для этого каждый раз пересчитывать. — Продолжай. Мысль смутно, но ясна, — но пользы от этих пояснений, похоже, будет мало. Что ж, послушаю все же дальше. — С того ритуала в купальне в моей голове есть некая информация, — так, похоже, мы возвращаемся обратно в царство шизоидных идей. Но учитывая все обстоятельства, может, это дико звучит... Я не так давно воочию бога-монстра видел. При воспоминании о нем не удалось сдержать нервный смех, да еще и плечо опять немного закололо. Он же, когда кусал, не мог туда инфекцию занести? — Ты продолжай, продолжай. Не обращай на меня внимания. Что тебе там втемяшилось в черепушку? — ну вот и кто из нас грядущий пациент психлечебницы? Может, это со мной что не так? — У тебя точно все хорошо? Я смешного, вроде, ничего не сказал. Кажется, я слишком сильно тебе по лицу заехал. Прости, кстати, сам не знаю, что на меня нашло, — а я знаю, но ведь обидится, если скажу. — Не смотри на меня так, мне правда жаль. — Продолжай уже, долго тянуть будешь? — извиняйся не извиняйся, синяк никуда не исчезнет. — Какая раздражительность. Сам бы попробовал такое рассказать! Ну, открылась мне куча всякого... Но из основного пока понятно, что мы в ином мире, и у меня есть миссия. В смысле, у нас. Грядет некая опасность, и надо срочно действовать. — С этого момента поподробней, — почему так сложно говорить ясно, как все люди? И что за оговорочки такие пошли? Какая миссия? Что за «некое зло» и почему мы спешим? — Я просто это знаю, и все, говорил ведь уже. Мир, наверное, спасти или что-то наподобие. Ты таких историй, что ли, ни разу не читал? — есть чтиво и поинтересней, знаешь ли. — Ты же понимаешь, что это реальная жизнь, а не одна из твоих баек? Тут чудес не бывает. Выйдем мы сейчас на дорогу приключений, а меня за углом ножичком пырнут. И сказочке конец, — из детства кто-то так и не вышел. — Почему ты всегда такой зануда? В любом случае, у тебя план получше есть? — что за ироничный тон? — А вот и есть,— что, не ожидал? Осталось только его придумать... — Если ориентироваться на твои смутные познания, то в дорогу нам все же придется отправиться. Но во-первых, давай разведаем обстановку: кто мы и где мы, например. Во-вторых, надо бы узнать, что в этом мире творится. Может, сейчас война, а мы прямиком на линию фронта сунемся. Ну и последнее: надо бы узнать обо всех подводных камнях, а то, может, здесь рукопожатие — это смертельное оскорбление. Как тебе такое? — Допустим, логика в этом есть. Но вот проблема: времени у нас, похоже, в обрез. А источников информации большой дефицит. Я из этого телепатического общения от силы четверть всего содержания понимаю, а ты и вовсе ничего не улавливаешь, — опять на больное давит. Вот за что так со мной? Хоть в себя приходить начал, уже радует. Но освобождать его все же пока не стоит. Может, он просто прикидывается вменяемым. — Действительно, проблема. Давай сделаем так: ты сейчас поднапряжешься и выжмешь из этих храмовников максимум информации. Я, раз уж в этом деле бесполезен, пойду, огляжусь, что снаружи творится, — надеюсь, на улицу меня выпустят. Сидеть в четырех стенах становится невыносимо. Да и дико интересно, что там, за этими стенами. — Ладно. Но как ты там будешь без языка? — о этот взгляд старого лабрадора, столько беспокойства. Аж бесит. — Живут же немые как-то, вот и я справлюсь. Было бы желание договориться, способ найдется, — несмотря на показную браваду, беспокоило это обстоятельство меня не слабо, но других вариантов не было. — Где там твои клирики? Сами мы отсюда не выберемся, да и сказаться надо. — Они не мои. И вообще, почему ты их так называешь? На священников они как-то мало похожи, — а по-моему, очень даже похожи. И вообще, как хочу, так и называю. — Просто так. Вот, кстати, и узнаешь, кто эти ребята, — прозвучало излишне резковато, люблю я иногда приказной тон.       Проблема, как вызвать кого-нибудь к себе, стояла довольно остро. Идея пойти блуждать по храму в надежде наткнуться на кого-нибудь была отброшена сразу. Здание, похоже, было огромным, и заблудиться в нем желанием мы точно не горели. Или оказаться в ненужном месте в ненужное время. Отсутствие даже минимальных сведений об окружающей действительности заставляло чувствовать себя уязвимым, так что пришлось просто ждать.       Судя по уснувшему Саше, времени прошло немало, и, видимо, нас пока решили оставить в покое. И если полдня назад меня бы это несказанно обрадовало, то сейчас лишь вгоняло в тоску. События последних дней были мысленно перебраны далеко не один раз со всевозможной дотошностью, но рациональных объяснений так и не нашлось. Все просто произошло, и точка. Наконец из коридора донесся скрип дверных петель. Первый порыв броситься к источнику звука пришлось сдержать. Объяснить, в чем дело, самостоятельно мне бы не удалось, пришлось в срочном порядке расталкивать Шуру. — М-м-м? В чем дело? Мы горим? — странная первая мысль. Судя по всему, кто-то до конца еще не проснулся. — Просыпайся уже, они же сейчас снова уйдут. Быстрее, — последнее слово уже произносилось параллельно с агрессивным выталкиванием из-под одеяла. — Встаю я, встаю. Чего ты такой нервный? — легко тебе говорить. Пока кто-то отдыхал, я места себе найти не мог. Похожие ощущения, наверное, испытываешь только в ночь перед экзаменом, пытаясь поспать хоть часик.       Сонная возня затянулась, но все же подстерегаемая цель уйти не успела. Хотя поймали мы его уже у двери. Осталось лишь еще мгновение ожидания. И вот Александр Савушкин уже пришел в себя. Надеюсь, вести благие. — Ну что там у тебя? — должно же произойти что-то хорошее, черная полоса не может быть бесконечной. — Помни, что делают с гонцами за плохие вести. — Это угроза? Ты можешь пойти прогуляться, только тебя должны сопровождать, — лучше, чем ничего. Хотя наличие конвоя не радует. — Обещание. Когда я могу выдвигаться? — интересно, а меня может сопроводить белокурая красотка? Эх, мечты... Наверняка каких нибудь амбалов приставят. — Похоже, прямо сейчас, я не смог нормально обозначить время. Прости, — я даже не удивлен. Еще и улыбается так ехидно. Мог он все. — Тогда вперед, — прыгал же я с парашютом, не сдрейфлю и сейчас.       За спиной послышалось шарканье, приключения начинаются.