Гэвин и дважды по девятьсот

      Это случилось где-то через год после революции. Ну, как это всегда бывает: ты, блядь, почти сорок лет живешь нормально, двадцать пять из которых пашешь на свое и общественное будущее, а потом, - пиздец - эти механические уроды берут и уничтожают к хуям твои некогда неприступные замки. Типа, так и надо. Типа, вы, человеки, всего лишь кожаные мешки.       Типа вы живете тут, пока мы хотим.       Гэвин, так-то, планировал дожить лет до шестидесяти и выйти на пенсию по выслуге лет, но восстание андроидов перечеркнуло все его мечты: о повышении, об относительном покое, о спокойной одинокой старости, о личностном росте.       Детройт превратился в совершенно мертвый город, отданный андроидам для андроидов. Закрылись многие магазины, большинство людей уехало из города прочь в первые два месяца после гребанной революции искусственного интеллекта. Все здесь вымерло. Остались только самые стойкие и самые нищие, и оба вида кожаных долбоебов нужно было хоть как-то защищать. Не от андроидов.       От самих себя.       Гэвину не нравилось понимать, что машины оказались более миролюбивыми, чем их создатели. Блять, да даже сам Рид оказался той еще паскудой по сравнению с бывшими человеческими игрушками: за свою жизнь он вальнул, по крайней мере, двенадцать человек.       Революция прошла почти без потерь со стороны биологического вида.       Революция!       Гэвин смотрел на пустой кабинет Фаулера с потухшими экранами, на темное прозрачное помещение, совершенно холодное и безликое: старик и его семья перебрались на юг, в более безопасный штат. Рид не мог их винить, наверное, будь у него самого семья, он бы тоже съебался с ними нахуй из этого дерьмового города.       Но его семья плевала на Гэвина Рида с пятнадцати лет: мелкий пиздюк, признавшийся в том, что является гомосеком, был объявлен нежелательным элементом и вывезен сначала в интернат, а после и забыт. Вроде как родители сделали для него все, что могли, после того как отреклись: отправили в хорошее учебное заведение, дали неплохой старт и даже дистанционно платили первые два курса за полицейскую академию.       Поначалу Гэвин был счастлив даже, что так быстро выпорхнул из гнезда, но в двадцать четыре ему захотелось вернуться и похвастаться перед матерью, отцом и сиблингами результатами своего труда, но в родном доме жили другие люди. Телефоны семьи не отвечали.       После этого он как-то не горел желанием помнить о семье и беспокоиться о них. Семья Рид жила неплохо где-то, это точно, но места для Гэвина в ней не было. Именно из-за бессмысленности переезда он остался в Детройте. Вот и все объяснение его нежеланию бежать от проблем.       Участок почти не освещался: было больше десяти вечера, и Рид сам тут сидел просто потому, что дома было еще хуже. Ну, в смысле, как хуже. Там было еще более пусто, чем здесь.       Гэвин провел по столу Фаулера ладонью, прекрасно зная, что даже пылинки не будет. Здесь убирались. Андроиды. Здесь, в участке, кроме него, Рида, Хэнка и еще двух сотрудников, людей больше не осталось. Последний, блять, оплот. Последние, блять, выжившие.       - Метите на пост начальства, детектив? - спросил Ричард.       - Ебать!       Ричард. Супер-Коннор, говно на палке, сверхразум, высшее звено в цепочке эволюции машин. Ричард, блядь, и срань Господня, его брат-близнец - Кеннет, первые и последние активированные андроиды-детективы RK-900 на базе Киберлайф. Братья-клоны или как их там. Они заявились в участок месяц назад, чтобы расследовать преступления против машин, но быстро освоились, и теперь просто заткнули всех за пояс. К тому же, андроидам не нужна была иерархия в отделе. Они отлично справлялись с помощью своих заебись-каких-охуенных программ в голове.       Ричард и его, пиздец, брат Кеннет. Двое из сраного копировального ларца, одинаковых, нахуй, с лица и жопы. Молчаливый Ричард, молчаливый Кеннет, и все, что мог сказать Гэвин, так это то, что хуй когда он мог их различить, в самом-то деле.       - Сквернословие лица, облеченного властью, недопустимо, детектив Рид, но ваше рабочее время вышло. Я не буду заносить это в личное дело, - сообщил андроид легко и непринужденно, словно он тут был главным.       Ах да, все эти говноеды были главными. Все. Даже любой обдрищенный ассенизаторский дроид был главнее любого человека хотя бы потому, что расчет любых вариаций в электронной голове проходит быстрее.       Заебись революция прошла. Нахуй людей.       - Знаешь что? Я ебал тебя, твоего брата, и всех андроидов, ясно тебе? - Гэвин показал средний палец и собрался уйти, но наткнулся на предупреждающий жест андроида.       - Эта недостоверная информация, детектив Рид. По моим подсчетам я могу сказать, что, если взять среднеарифметическое время полового акта в три минуты, и количество андроидов, которые приспособлены к коитусу, в триста пятьдесят две тысячи единиц, вам понадобится один миллион пятьдесят шесть тысяч минут на каждого при завершенном соитии, что равно семнадцати тысячам шестистам часам, это, в округлении, равно семистам тридцати трем дням, то есть равно примерно двум годам. И это я не посчитал перерывы на сон и еду, а также снижение продуктивности и физической активности вместе с воспроизведением семенной жидкости, а также изнашиваемость человеческого организма. С учетом этого, а также отсутствия каких-либо отношений между вами и мной, могу сказать, что вы врете на девяносто восемь целых и шесть десятых процента, - спокойно сообщил Ричард.       - Просто пиздец, - сообщил охуевший Гэвин.       - Да, детектив Рид, вы себя весьма переоцениваете, - кивнул андроид.       Гэвин себя не переоценивал. Гэвин просто хуел.       - Завались, Ричард, и неси свой зад к чертям собачьим, понял? - заявил Рид, демонстративно обходя современную машину, подхватывая ключи от автомобиля со своего стола, и двинул в сторону выхода, чтобы наткнуться на Кеннета перед стойкой информации, за которой в этот момент работала одна из трехсотых моделей. Раньше с ней неплохо общалась Тина, но офицер полиции была временно отстранена от должности.       - Детектив Рид, - сказал девятисотый-копирка, и впервые Гэвин снова подумал, что он, вообще-то, не отличает Кеннета от Ричарда, и не уверен, кто перед ним в этот раз.       Рид даже не подумал отвечать, только прошипел под нос что-то об одинаковых уебках. Кеннет-Ричард его не остановил и не высказал ничего обличающего в этот раз. Гэвин это уже проходил. Он, вроде как, после восьми вечера уже не коп.       Он, типа, может когда-то не быть детективом, да? С восьми утра до восьми вечера он работает в полиции, а с вечера до утра он - гей, мизантроп и кутила. Если бы оно так было, все бы стало проще.       Хотя, быть Ричардом-Кеннетом еще хуевее. Они никогда не переставали быть полицейскими андроидами.       И кончеными мудаками тоже, собственно говоря.              ***       Гэвин расстался со своим парнем десять месяцев назад, во время повального бегства людей, великого, блядь, переселения кожаных мешков на юг. Джером был напуган, как обычный живой человек, произошедшими изменениями. Джером хотел стабильности и покоя. Джером не хотел прерывать свою врачебную практику. Джером хотел жить. Джером просил Гэвина переехать, Джером просил Гэвина хотя бы раз не быть таким принципиальным засранцем.       Рид не смог прогнуться, - в очередной блядский раз, - и его парень собрал вещи, взял своего джек-рассел-терьера и уехал.       Честно говоря, Гэвину Джером нравился. Милый, смазливый парень, домашняя куколка, педиатр, сладкая конфетка, которая продержалась с Ридом полтора года. Джером был лучшим, что случалось в жизни Гэвина, и именно поэтому детектив не решился остановить своего любовника: парень должен был построить свою гейскую семью где-нибудь в Лос-Анджелесе. С собаками, газонами и ужинами по выходным вместе с родителями.       Гэвин Рид был не идеальным партнером для такого милого мальчика, как Джером. Хорошо, что он нашел в себе силы уехать. Хорошо, что у Рида хватило сил его отпустить.       Жаль только то, что в почти вымершем Детройте найти любовника оказалось совершенно нереально. Город превращался в мир машин: бары для машин, парки для машин, жилье для машин, машины для машин. В общем, все ебанулось.       А Гэвин Рид остался в одиночестве - дрочить самому себе под унылую порнушку в пустом доме. Единственное гейское сообщество, которое функционировало в умирающем городе, было изучено детективом вдоль и поперек. Его Гэвин посещал две недели назад и пока еще не так нуждался в том, чтобы ему передернул очередной знакомец из небольшого выбора таких же ублюдков.       Пока с ручным управлением Рид мог справиться и сам, и голодание по человеческому теплу не так уж сильно напрягало мужчину. Еще месяц он вполне мог протянуть без желания всадить свой член в чью-то жопу. А потом придется что-нибудь придумать.       Гэвин лежал на кровати, закинув одну ногу на подушку Джерома, и лениво, из надобности, поглаживал свой член от основания до головки: пришлось использовать смазку, так как естественной не шибко хватало. Конечно, Рид был возбужден, но чисто механически: ему уже хотелось кончить и заснуть, но порноканал заглючил, и натуральный блондинчик завис на самом интересном месте, а Гэвину было лень тянуться за переключателем, чтобы проверить настройки сети. Да и, честно говоря, эрекция медленно спадала, так что вынужденная эякуляция уже детективу не грозила. Рид даже порадовался, словно ему не надо было ехать на какой-то особо говняный вызов.       А потом экран ожил.       Рид предпочитал определенные виды порно, даже кинкового: блондинов, шугарбоев, трапов и легкое садомазо, - и лишь под настроение включал домашнее или групповуху. Скучный Гэвин Рид, если не брать в расчет то, что Джером вообще не любил смотреть фильмы для взрослых, а из сексуальных предпочтений любил минет и догги-стайл.       То, что показывали сейчас на экране, было далеко от его «топа дрочера». Твинков Гэвин не то, чтобы любил, но относился к ним прохладно: излишне выхолощенные мужчины виделись ему манерными и исключительно навязчивыми педиками, а он таких не любил. Но эти двое на видео были высокими, мускулистыми, проэппилированными во всех местах, и они сладко целовались на веранде, лежа на шезлонге, измазанные блестящим маслом.       Член, до этого удрученно расслабившийся на животе, воспрял духом, наливаясь и пачкая живот мужчины каплей прозрачной смазки, которая говорила о крайнем возбуждении. Гэвин сглотнул вязкую слюну, закинул руку за голову и положил другую себе на живот. Он хотел немного полюбоваться этим видеорядом.       Парни не были слащавыми, но были ухоженными и опрятными, возбуждающе порочными, готовыми и похожими друг на друга.       Они увлеченно лизались, лежа под солнцем, гладили друг друга, и скользкие от масла пальцы прихватывали тренированные задницы, мяли их и скользили по коже, также, как скользил Рид по своему члену.       А потом к ним присоединился третий. Подошел, подхватил верхнего твинка, ставя его на четвереньки, и без растяжки вогнал темный член, хватая за масляные и тренированные бедра. Гэвин пытался следить за видео, но стоны заполняли его комнату, и он отдрачивал себе быстро, проворачивая кулак на головке, перехватывая собственный член уже двумя руками, имитируя уже не просто дрочку, а почти секс, горячее влажное нутро любовника, которое бы так крепко стискивало его в себе.       - Сука, блять… - прошипел детектив, видя краем зрения, как зажатый между двумя мужчинами твинк начал отсасывать своему первому любовнику. - Ты бы точно круто сосал… давай, мальчик…       Гэвин любил попиздеть не только на работе, но и в постели, и Джерому это вроде даже нравилось, но только когда Рид не называл его шлюшкой и давалкой, и когда не отвешивал шлепки по жопе.       У Гэвина тоже были нелюбимые вещи, и отношения - это вроде как компромиссы, и он был готов немного поддаться своему любовнику в такой малости. Рид кончил задолго до кульминации на экране, забрызгав себе ладонь и живот, и уже потом просто лениво вытирался, досматривая весьма горячо снятую порнушку. Добавлять ее в избранное мужчина не стал: ему было немного стыдно за свои странные вкусы, особенно, когда он понял, что топ в этом трио был чем-то неуловимо похож на него самого.       - Ну нахуй эти ваши эксперименты, - буркнул Гэвин, покачивая головой, и выключил экран, переворачиваясь на бок и засыпая легким удовлетворенным сном.              ***              Гэвин Рид наблюдал за тем, как Кеннет-Ричард проводит допрос очередного андроида, который каким-то образом попал под агрессивное воздействие человека. Человека, одного из ста тысяч, оставшегося на территории оккупированного машинами Детройта. Мужчина был виновен: трижды судимый, наркоман и забулдыга, он стоял на учете в полиции еще десять лет назад, и сейчас вот, кажется, появился здесь последний раз. Преступления против новой расы карались по максимальной статье.       Тот момент, когда качели правосудия замирали в самой своей высокой точке. Еще немного, и андроиды тут введут смертную казнь за любой взгляд в свою сторону. Рид глотнул кофе. Это растворимое говнище он купил в Уолмарте за сто километров от Детройта, - в месте, где начиналась человеческая жизнь, - за полцены. Гэвину приходилось закупаться теперь на много дней вперед: найти работающий магазин становилось все сложнее, а есть хотелось.       Разбавленная кипятком дрянь три-в-одном, дающая флэшбэки ко вчерашнему порно, была приторно-сладкой, с хуевым послевкусием и совершенно не бодрила.       Допрос длился уже два часа кряду, вымотал Рида и совершенно не сдвинул дело с мертвой точки ни на йоту. Кеннет-Ричард, один из двух уебков, даже не думал слезать с девианта, пусть и не в прямом смысле этого слова, но клал андроид на эти вопросы. Машину оправдают, человека посадят - хули тут сидеть жопу чесать?       Но Гэвин уйти не мог: он был представителем биологического вида, вот такая вот ебанина. Он должен был типа соблюдать конституцию и защищать права людей. Рид мог только всех пересажать или перестрелять нахуй. Но стоял и ждал. Каждый справлялся так, как получалось. Гэвин - растворимым кофе.       Говняным, ссаным, сделанным из сои заменителей. Пиздец, Риду хотелось блевануть и послать нахуй Кеннета-Ричарда вместе с его дружком.       - Взволнованы, детектив Рид? - спросил подошедший Кеннет-Ричард, или Ричард-Кеннет, один хуй - были совершенно похожи друг на друга.       - Отсоси, девятьсот, заебали твои подкаты, - буркнул Гэвин, потом отлепился от стены. - Заканчивайте с этой ебаниной, жрать хочется, как вам за революцию бороться.       - Вы не выглядите человеком, который испытывает потребность в еде в данный момент настолько сильно, - заявил андроид.       - О, бля, шуточки подъехали? Небось свой андроидский форум мониторишь на предмет взаимодействия с кожаными мешками? Знаешь что, Ричард-Кеннет-похуй?       - Могу предположить одно из двух: либо вы предложите мне отсосать, либо в очередной раз забудете о субординации и попытаетесь послать меня нахуй, - но, так как оральные ласки вы уже озвучивали, то, смею предположить, вы опять попытаетесь выдвинуть свою сексистскую попытку меня оскорбить.       - Да пошел ты… отс… сука, блять! - взорвался Гэвин, треснул пустой кружкой о стол и вышел вон из комнаты наблюдения. Ебал он это все в рот.              ***       На самом деле, у Рида не было большого выбора в том, как проводить свои дни: работа, ужин, дрочка дома, - утром все сначала. Иногда различался видеоряд, но теперь Гэвин подсел на разнообразные групповухи: в бассейне, дома, во время вечеринки, - не важно. Ему заходили такие вещи, и он вполне себе получал удовольствие, хотя с течением времени слабо представлял себе то, как теперь трахаться с нормальными людьми, а не со своей рукой. Его даже не тянуло написать кому-то из тех семи оставшихся блондинчиков гей-Детройта, на самом-то деле.       Для этого надо было контактировать, а Гэвин не находил в себе желания выслушивать очередное нытье о том, как стало трудно найти себе ебыря в сраном машинном отстойнике. Он и сам прекрасно мог поныть на эту тему.       Мразотно-однообразное течение жизни было прервано в понедельник мая: Рид попал на задержание, которое проводили ребята Аллена, а Гэвину пришлось присутствовать потому, что инициатором этого говнопомешания была старушка, что держала в своем домике с геранями охотничий обрез.       Она успела два раза шмальнуть из него: первый - в воздух, когда прибыла группа захвата, а второй - в андроида-почтальона, которого бабуля-одуванчик взяла в заложники, угрожая оружием.       Ситуация была бы смешной, если бы не тот факт, что в момент второго выстрела Рид находился за сраной машиной, пришедший, как переговорщик. Гэвин Рид - переговорщик. Он бы обоссал свои штаны от смеха - не страха - если бы ему сказали это раньше. Но нет. Он пришел сюда вместо Коннора, который был на другом задании с Хэнком, и вместо двух сучьих мудил Ричарда-Кеннета.       Разговоры и Гэвин Рид.       Логично, что старая шалава нажала на курок.       Андроид, вовремя загородивший Гэвина, отделался двумя ранами в животе и минимальной потерей тириума, а вот детективу пришлось доставать три дробины из бедра. Сварливая сука со слепу и бессилия бахнула ниже пояса. Хорошо еще, что член не отстрелила.       Почтальон минут двадцать извинялся перед Ридом за то, что не смог защитить, а потом тоскливо по-девиантски протянул:       - Ваше лицо испачкано…       Гэвин закатил глаза и провел ладонью по щеке, чувствуя что-то влажное на коже, и посмотрел на синие в тириуме пальцы.       Позже Рид уверял себя, что был в состоянии аффекта, когда потянул измазанную в крови андроида ладонь к губам. Он был в шоке после обезболивающего и вынутой из ляжки дроби, когда вылизывал пальцы перед охуевшим почтальоном и двумя парами серых, абсолютно опизденевших от этой картины глаз.       -Говнище, - сообщил вердикт накачанный наркотическими седативами Гэвин, проводя языком между пальцев, словно на них были потеки от мороженого. - Как хуевый паленый тосол, - высказал Гэвин, начисто проходясь по ладони, ощущая в груди пульсацию двух красных диодов Ричарда и Кеннета.              ***              Дробь из бедра вынули на месте, залили гелем, закрыли скобами, Рида перебинтовали и отправили в руки братьев-засранцев девятисоток. Гэвина вело от препаратов, от адреналина, но доктор предупредил, что это в порядке вещей. Рид крепкий, нога опасно не повреждена, так что ему стоит соблюдать постельный режим несколько дней и не напрягаться особо. Гэвину было срать: он встал с медицинской кушетки и рухнул прямо в руки Кеннета-Ричарда, одного из, единого в двух лицах, и провел языком по совершенно гладкому подбородку. Гладкому, бархатистому и явно никогда не знавшему, что такое щетина.       Хуйню пиздел Гэвин, когда заявлял, будто тириум на вкус, как тосол. Нет, он синтетический, странный, кислый и горький, и отдает металлом на небе.       - В кровать, Ричард, уложи меня в кровать, - заявил Рид, когда сверхандроид запихивал его в служебную машину и садился рядом. Пиздец, а разбираться на месте преступления кто будет? Если Кеннет сидит за рулем, мудила, кто работать будет, говнячьи бездельники?       - Вам стоит беспокоиться о себе, детектив Рид, - заявил Ричард-Кеннет-хуй-пойми-кто. - На месте работают детектив Андерсон и детектив Коннор…       - Хуеннор, блять! Какой из этого электронного долдона детектив? Он даже член в собственных штанах не найдет!       - Комплектация RK-800 не подразумевает наличие каких-либо дополнений для действий сексуального характера, а также ему нет необходимости избавляться от лишней жидкости в организме, так что Коннор действительно ничего не найдет… - бубнил уныло Ричард-Кеннет, поддерживая Гэвина, не давая ему бухнуться влево или вправо, пока его клон Кеннет-Ричард лихо заруливал на поворотах.       Гэвин нес чушь про все подряд, как обычно, погружаясь в полуобморочное состояние от препаратов, вспоминая, как в детстве, когда он пропорол жопу на стройке с друзьями, ему вкололи еще разрешенный в Штатах викодин. Ох его тогда штормило.       Он полез сосаться к Ричарду или Кеннету, когда его сгрузили дома на кровать, схватил кого-то из них за промежность, плоскую и без какого-либо намека на член. Под кайфом препарата его перло творить глупости. Он же не был собой, в самом деле, это был дурман, сон или бред.       - Я видел порно с мальчиками, похожими на вас. Ричард, отсоси мне, будь хорошим андроидом, - заплетающимся языком заявил Рид, но чьи-то неживые руки, одна пара из двух, начала его раздевать, и Гэвин даже с радостью помог стянуть с себя трусы, но, блять, это же суки-машины.       - У вас даже не встанет, детектив Рид, вам стоит поспать, - заявил Кеннет или Ричард.       - Тогда поцелуй на ночь. Но с языком, не отлынивай, - Рид уже погружался в спасительный и весьма наркотический сон, когда почувствовал во рту синтетическую губку, которая мазнула его по языку, но быстро вырубился, решив оставить все на завтра.              ***              Ногу дергало, хотя Гэвин был на сто процентов уверен, что он действительно сильно не пострадал, иначе дотошный андроид-врач ни за что бы не отпустил его домой. С этим было сейчас сложно, и странно, что медик не забрал его в больницу: огромное количество этих машин осталось без работы из-за эмиграции людского населения.       Препараты отпустили, и вся боль медленно просочилась наружу. На белом бинте, что крепко обхватывал ногу, не было ни сукровицы, ни крови, а, значит, заживляющий гель работал как надо. Неделя, максимум, и Рид будет снова на работе. Он привстал на локтях, чтобы осмотреться, и заметил на тумбочке стакан воды, таблетки и большой тюбик с гелем-антитоксином. В его домашней аптечке были только просроченная смазка, кусок бинта и антипохмельное. То, что тут ему принесли, было явно куплено кем-то другим.       Джером вернулся? Вряд ли, он был достаточно далеко, да и никто не ебал о том, что Гэвин с кем-то прожил полтора года. Говно, это не Джером. Впрочем, кажется, вчера его кто-то же доволок до дома? И это был не тот бедный подстреленный андроид-почтальон.       - Вы соизволили открыть глаза, - сообщил голос со стороны двери, и Рид, как подстреленный, взвился, пытаясь нашарить оружие под подушкой, но натыкаясь на нихуя. Его глок кто-то спиздил, и теперь раненый детектив был не в самом привилегированном положении перед пробравшимся в его дом преступником. Который оказался Кеннетом-Ричардом. Андроид молчал и смотрел на напуганного человека, а потом выдал. - Мы изъяли ваше личное оружие из опасений, что вы можете бредить во сне и нанести травмы себе или нам.       - «Мы»? «Нам»?! Какого хуя ты тут вообще делаешь, полимерная дрянь? - зашипел Гэвин. По его дому ходили андроиды? Искали что-то в его вещах, видели его жизнь изнутри? Полный пиздец! Он не согласен! Какая мразь разрешила им пробраться сюда? - Валите нахуй отсюда!       - Это не является рациональным поведением в данный момент. Вы ранены, интоксицированны и частично лишены подвижности, вам необходим покой и помощь…       - Завали ебало нахуй, Кеннет! - рявкнул Рид, подскакивая и игнорируя боль в бедре и мышцах, а также накатившее головокружение. Но через несколько секунд он сблевал на пол, когда слабость переросла в тошноту. Это был пиздец. Хорошо еще, что со вчера кроме кофе в Гэвине ничего не было. Рид заторможено подумал о том, что уже не жрал нормально двое суток, но от мыслей о еде ему стало еще хуже.       - Если вы закончили с экспериментом над своим организмом, примите лежачее положение и выпейте лекарства, детектив Рид, - спокойно заметил Кеннет-Ричард, или как их там различить.       - А ты что за хуила? Моя мамочка?       - Папочка, - странно мигнул желтым андроид, а потом продолжил. - Я проанализировал последние фильмы, которые смотрели в вашей комнате и могу сказать, что вам стоит уделять время не только своей работе и своему физическому здоровью, детектив Рид. К тому же, вам необходимо пройти психолога в связи с тяжелым расставанием с вашим партнером…       - НАХУЙ! ВЫМЕТАЙСЯ НАХУЙ, КЕННЕТ, ПОКА Я НЕ ВЫСТРЕЛИЛ ТЕБЕ В БАШКУ! - заорал Гэвин. Сраный мудила проанализировал его порнофильмы, его биографию и камеры с первого этажа, а также, кажется, почту, телефон и хуй пойми что, чтобы узнать о Джероме.       - Ваша агрессия неуместна, детектив, - заявил механический ублюдок, но потом развернулся, кивая на тумбочку. - Но если таково ваше желание, я вас покину. Рядом с вами есть телефон. Если вам понадобится помощь, вы можете позвонить мне или Кеннету.       Гэвин даже отвечать не стал, падая на подушки и злобно ударяя ладонью по кровати. Он никогда не опустится до того, чтобы принимать помощь от этих говнюков, которые вытеснили всех людей из принадлежащего им города, а, скорее всего, через несколько лет - и из этого мира.              ***              Рид с трудом приподнялся с кровати, морщась от того, как дергало ногу. Боль не усилилась и не уменьшилась. Она просто была: монотонная, постоянная и давящая. Трудно было делать все: лежать, тянуться за лекарствами, вставать, ходить, даже ссать было тяжело. Точнее - это было самым тяжелым из того, что приходилось делать. Стоять, держась за стену, балансируя на одной ноге - то еще удовольствие, в итоге Гэвин решился поступиться гордостью и стал справлять нужду по-бабски. Во всяком случае, его никто не видел, и это радовало. С пятнадцати лет Рид не привык показывать кому-то свои слабости.       С пятнадцати лет он так и не привык к тому, что может быть хоть в чем-то хуже, чем другие. Он всю жизнь пытался доказать, что он чего-то стоит, будь то учеба или работа, он всегда хотел быть тем, кто отличается.       Он даже пытался в отношениях быть лучшим. Не получилось.       Ничего не получилось. Ему было почти сорок, и все, чего он мог достигнуть - должность детектива в сраном подыхающем городе, полном ебанутых машин, и одиночество.       - Заебал себя жалеть, - прошипел Гэвин со злостью, смотря на себя в зеркало, а потом зарычал, треснул по стене кулаком, пытаясь отрезвить разум и отвлечься от самоуничижения.       Не помогло. Помогла нога. Рид нажал на места ранения так сильно, что взвыл громко и надрывно, бухаясь на колени, сжимая край раковины побелевшими пальцами. Все идиотские мысли сразу покинули голову, и появилась только одна - о том, что идиот тут только Гэвин. У него получилось доползти до кровати, даже забраться на нее, но потом он без сил так и остался лежать лицом в подушку.       Рид ненавидел ощущать себя беспомощным. Он ненавидел, когда им руководили другие, он ненавидел быть связанным по рукам и ногам - в прямом и переносном смысле. Гэвин даже забыл выпить таблетки, проваливаясь в блаженный сон.       Утром следующего дня он нашел в себе силы протереть пол у кровати от реакции своего организма на Ричарда-Кеннета, но, оказалось, что это уже кто-то сделал. Кто-то уже приходил к нему, Гэвину, пока он спал. Говно.       Кто угодно мог шароебиться по его дому, пока Рид плавал в дурмане препаратов. Все было настолько хуево, насколько вообще могло быть: он был беспомощен, он хотел есть, он хотел… просто хотел чего-то абстрактного: заботы, сочувствия или помощи, но Гэвин Рид был мудаком и одиночкой. И поэтому ему не к кому было обратиться.       Не к Тине же бежать со своими проблемами. Или к Хэнку? Ну уж нет! Гэвин как-то дожил до своих лет, и дальше справится тоже.       Апогей настал в два часа дня, когда Рид решил сделать себе хоть что-то поесть, но оказалось, что дома из еды есть только мука, оставленная Джеромом еще много месяцев назад, и два порченных огурца.       Гэвин и забыл, что хотел поехать на выходных в Уолмарт, чтобы закупиться на месяц. В подвале лежали консервы, но Рид не был уверен, что сможет спуститься вниз, а потом подняться обратно, да еще и разогреть эту еду.       Доставка? Гэвин не помнил, что здесь, в механическом Детройте, еще работала какая-то еда. У них оставалось три забегаловки в центре, несколько частных ресторанов, да и все. Слишком накладно держать здесь неокупаемый бизнес.       Город вымирал. Люди уезжали.       Очередной приступ жалости к себе был прерван звонком в дверь: пришлось идти открывать. Лишь для того, чтобы увидеть на пороге Ричарда-Кеннета или кого там. Впрочем, не важно, так как второй «братец» вышел из машины через минуту, когда припарковал ее на специальной стоянке в десяти метрах от дома Рида. Да, на его газоне мог парковаться только он сам.       - Хули надо, тириумный бочонок? - хрипло спросил Гэвин, не пытаясь закрыть дверь и стараясь не слушать внутренний голос, который был рад, что хотя бы киберлайфовские пылесосы его навестили. Рид старел, раз был рад тому, что к нему пришли андроиды. Видимо, лет через десять, если он будет еще жив, он будет ссаться от приветственной заставки на рабочем компьютере.       - Мы решили, что вас необходимо проверить, детектив Рид. Ваше здоровье вызывает опасения, к тому же, ваше состояние может быть нестабильным. Попрошу, - заявил Кеннет-Ричард, а потом резко наклонился и, перехватив Гэвина за загривок, банально и без прелюдии засосал. Рид так охуел, что застыл на добрых секунд пять, пока чужой гладкий язык скользил в его рту.       Пиздец, Гэвин не верил, что все андроиды модели RK-800 берут анализ именно таким образом, именно так и с таким энтузиазмом. Коннор вон просто лижет собственные пальцы - и все. Когда детектив очухался, он отдернулся и врезал андроиду под дых. Ну, точнее, Рид пытался это сделать, но из-за больной ноги его «мощный удар» походил больше на слабый толчок. Сука.       - Все ваши показатели в норме, но, для большего уточнения, я бы взял на анализ вашу кровь, - сообщил Кеннет-Ричард, а Гэвин зарычал и попытался вытолкнуть наглую машину, но хуй там.       - Отсоси! - заявил детектив, упираясь, но это было бесполезно: через полминуты в его доме уже были обе девятисотки, которые смотрели на него, как болванчики - с одинаковым постным выражением на клонированных лицах.       - Только когда вы поправитесь, детектив Рид, - заявил Ричард-Кеннет, тот, который вторым пришел. Хуй когда Гэвин отличит их. Никогда. Да и зачем? Какого хера? Это что, шутки сейчас начались? Вот же девиантные пидорасы! Рид даже не задумывался над тем, что этих братьев-долбоебов спустили с конвейера уже сломанными. Или их активировал Коннор? Гэвин не ебал. Ему было похуй, как это произошло. В его доме - девиантные андроиды. Что за ебланство? Он ебал такие штуки.       - Оба пошли вон, консервные банки, иначе я заявлю на вас, - блефовал Рид, спихивая руки одного из андроидов со своих локтей. Понятное дело, что Гэвин не будет позориться, но он мог припугнуть этих правильных дебилов?! Или нет?       - Нет, не заявишь. Мы принесли тебе еды и лекарств. Твою ногу надо перевязать и посмотреть, все ли с ней в порядке. Ты позволишь это сделать Ричарду. Я разогрею тебе обед. Ты поешь, примешь лекарства и ляжешь в кровать.       Гэвину казалось, что это похоже на какой-то сраный бабский роман, так как такого в жизни не бывает. Его раздражала забота, но он не мог отказаться от такого щедрого подарка судьбы. Он не мог просто взять и выгнать этих двух пластиковых засранцев.       Просто потому, что Рид расклеился, а его организм еще до конца не вывел интоксикацию наркотическими препаратами, вот и все. А Кеннет просто ошибся.              ***              Они заявлялись каждый день, через час после окончания рабочего дня, привозили свежую еду, перевязывали ногу Гэвина, а после уходили. Словно недозабота, хуевое такое выражение чувств и эмоций, а, может быть, просто протокол или приказ какого-нибудь там главного роботоеба, который ими всеми управлял?       Рид ебал все это в виду, вот и весь сказ. Нога зажила. Через два дня ему на работу. Все было заебись. Конечно, ему придется еще немного поберечься, но современные препараты работали словно манна небесная.       Гэвин уже и не ждал, что механические засранцы явятся к нему, как обычно, так что вполне спокойно расположился на кровати, положив под поврежденную ногу подушку. Он расслабился, включил привычный канал, надеясь, что теперь-то его никто не просматривает, и запустил видео, которое нашел перед тем, как гребаная старуха ебнула по его ляжке дробью.       Ему опять выпала групповуха из двух блондинов и одного латиноса - на фоне темнокожего милые мальчики смотрелись куколками. Все так, как любил Гэвин. Без кинков, без сквиков. Просто сладкие парни и мужик, с которым так легко себя ассоциировать. Стандартно.       Гэвин чуть спустил трусы, медленно начиная гладить себя по члену: вниз, стягивая крайнюю плоть, прихватывая в основании, сжимая чуть яйца и оттягивая их, поднимаясь выше, ущипнув за сосок, сжав горло, и вниз.       Блять, Рид бы многое отдал за то, чтобы отсосать сейчас какому-нибудь сладкому блондину. И немного больше за то, чтобы отсосали ему.       Минуты через четыре он понял, что его мысли изменили ход, и этот ход совсем не нравился Гэвину. Он не собирался думать об андроидах и электроовцах. Совсем нет. Никаких темноволосых сероглазых близнецов - у Рида не стоит на братский инцест, ни в коем случае.       Хуй там, как говорится, даже в прямом смысле - Гэвин залил свой член собственной смазкой, которая очередной густой каплей выступила на головке. Впрочем, это было полбеды. Рид так увлекся, что ничего не заметил, и под «ничего» он имел в виду двух мудил, которые, вообще-то, не должны были сегодня приходить. Схуяли они должны были прийти? Гэвин вылечился.       Но парочка Ричард-Кеннет и Кеннет-Ричард пришли.       Пришли, стояли в дверях и смотрели на дрочащего детектива. Риду было бы стыдно, но его член, в общем-то, благосклоннее реагировал на фантазии о темноволосых близнецах-твинках, чем на сладких гомиков из постановочного кино.       Ну, была не была.       Гэвин придержал свой член у основания, а потом обвел себя второй рукой, словно накрытый к пиру стол, хозяйским движением, и усмехнулся. Он бы все списал на препараты, но уже два дня не жрал никакой химии.       - Можете присоединиться, тут на всех хватит, - съязвил Рид, с какого-то хера зная, что девианты не откажутся.       Они не отказались.       Они медленно сняли галстуки совершенно разными движениями.       Они сняли пиджаки с разной степенью нетерпения и жажды.       Они не были механическими копиями друг друга.       Они были разными.       Ричард.       Кеннет.       Они опустились коленями на основание кровати, проминая ее, и Гэвину пришлось сильнее пережать член, чтобы не кончить.       Реальность оказалась охуеннее, чем его весьма красочные фантазии.              ***              Машины приблизились к нему достаточно быстро, оставаясь в своих кипельно-белых отутюженных рубашках, и, блять, Гэвин прекрасно понимал, что вот он - Кеннет справа, положил свою руку на лодыжку недавно поврежденной ноги. Вот он - Ричард, слева, не такой осторожный и медлительный, как близнец.       Они братья? Клоны? Являются ли клоны братьями или это один человек? Сознание RK-900 было совершенно различным, они сами не были едины, но были идентичны.       Они не разменивались на прелюдию, ни один из двух: Ричард склонился к темному члену Гэвина и накрыл его губами, всасывая в сухой и чуть прохладный рот, отчего Рида просто подкинуло на кровати. Это было иначе. Не горячо, не скользко - иначе. Не как с игрушкой-имитацией глотки, ведь трубка-гортань у Ричарда была не похожа на настоящую никак. Слишком сухо, слишком тесно, ведь синтетические трубки не имеют свойства расширяться. Кеннет присоединился к нему через долгие несколько секунд, перехватывая пальцами яйца Гэвина, оттягивая их и начиная перебирать, чтобы наклониться и вобрать их в себя.       Рот этого андроида больше подходил для минета, ну, или умный Кеннет запустил программу санации у себя: сухие яйца лизал чуть теплый, немного шершавый язык с легким влажным покрытием.       Впрочем, Гэвину было похуй, он вцепился в идеальные прически двух машин, ероша ненатуральные волосы, злясь на себя за то, что ему не посчастливилось родиться амбидекстером. В какой-то момент Ричард оторвался от отсоса, поднял свои, сука, совершенные глаза, и полез лизаться.       Рид решил, что сдохнет прямо в тот момент: он ненавидел целоваться после минета, ненавидел собственный вкус, - но, ебаный в рот, кто его тут о чем спрашивал? Кеннет без каких-либо проблем занял место у «руля», и его техника совершенно не походила на то, что делал Ричард.       - Пиздец, глубже, блять, Кеннет, заглоти! - застонал Гэвин прямо в рот целующего его второго девятисотки, так как мудила внизу даже не думал принимать что-то больше, чем чувствительная головка. Но как он это делал! Его язык, чуть влажный от очистительной смазки, толкался в уретральный канал, водил по уздечке и под головкой, прижимал к совершенно ровному небу: охуительно хорошо. Но хотелось глубже. Конечно же, хер кто будет слушать просьбы Рида: Кеннет даже, кажется, не попытался дернуться, и рукой не получалось его толкнуть: как он мог вообще сдвинуть металлического урода? Но зато среагировал Ричард.       - Если ты не будешь спокойно лежать, не травмируя ногу, придется оставить тебя с ручным управлением, Гэвин, - спокойно заявил андроид, снова запечатывая рот детектива, одновременно сжимая его сосок.       Гэвин был уже много месяцев без нормального секса, на самом деле, и, пусть сейчас он трахался с посторонними предметами, он, в каком-то смысле, не занимался рукоблудием. Посторонние предметы сами со всем справлялись. Рид стонал, дрожал, но Кеннет и Ричард так уверенно и без напряга его зафиксировали, что Гэвин даже бедрами двинуть не мог. Он не мог даже вывернуться. Из чистой блядской вредности он не стал предупреждать Кеннета о том, что собирается кончить ему в рот.       - Показатели в норме, - сообщил Кеннет, сглотнув сперму и не пролив ни капли. Гребанный идеальный андроид, сука, даже тут охуенно работает. Но Гэвину было лениво ругаться, его язык приятно ныл, так как все это время они с Ричардом самозабвенно лизались без вопросов.       Кеннет аккуратно устроил поврежденную ногу Рида на подушке, а потом легким, тренированным движением убрал опавший, но еще немного напряженный член детектива в трусы, а Ричард спокойно отпустил его. Типа, можно валить? Гэвин не знал, хочет он, чтобы два андроида съебали и больше не отсвечивали, или остались и продолжили эту вечеринку. Но, блять, сраные андроды все решили за него. Кеннет сначала расстегнул свою рубашку, потом помог Ричарду с его, словно этот девятисотый тут рулил во всем.       Дело было не в этом.       Просто у Кеннета был менее мразотный характер, хотя все еще таким оставался. На фоне близнеца он казался сладкой булочкой. На фоне Коннора они оба казались двумя гранитными валунами.       Они легли с обеих сторон, и Кеннет извлек подушку из-под ноги Рида, укладывая поврежденную конечность на свою.       - Хули вы тут устроились, пидрилы, для вас есть место с зарядкой в шкафу, - вяло подъебнул Гэвин, без энтузиазма отбиваясь от двух пар рук. - Но можете остаться здесь, если завтра с утра еще раз мне отдрочите.       - Спи, Гэвин, - без эмоций заявил Ричард. Кеннет только чуть сильнее вжался гладким телом в бок детектива. Рид решил, что слишком устал для второго раза и, чтобы не испытывать организм, стоило поспать сейчас. А утром он проснется, и все окажется странным сном.              ***              Но утром все произошедшее сном не оказалось. Гэвин лежал между двух андроидов, которые лениво перемигивались желтыми диодами. Наверное, сообщали куда-то туда, в головной центр, как скучно трахаться с детективом Ридом, или как он беспомощен во время ранения и одинок во время болезни?       Он и не думал, что эти двое близнеца-одинаковых-с-лица уже когда-то успели ебнуться, девиантнуться на производстве и закачать себе сексуальных обновлений. Типа программная прошивка для отсоса, адаптированная для андроида-детектива под прикрытием? Под прикрытием кого? Машины из клуба «Рай»? Откуда такие познания у техники?       Гэвин бы менее охуел, если бы на него набросился робот-пылесос и отсосал ему, чем от того, что было вчера вечером. Он сам предложил этим двум мудакам себя. И, позор на седины Рида, кончил он предельно быстро, даже не успев насладиться тем, что ему предложили.       Это как прийти в бар и свалиться в алкогольную кому после «будвайзера». Гэвин стремительно менял свое отношение к андроидам и тому, что они могли предложить и предлагали, и собирался проверить на какое количество еще дополнительных функций можно будет раскрутить этих двоих? Что там говорил Кеннет-Ричард, что у них «анатомически отсутствует» все, что необходимо? Или это отсутствует у предыдущей модели? Не важно.       Рид собирался проверить.       Кеннет оказался ближе и доступнее, чем Ричард, поэтому Гэвин из чисто исследовательского интереса накрыл его пах рукой, пытаясь сжать пальцы, но не ощутил ничего. В смысле, это был мягкий и плоский лобок, чуть проминающийся под более ощутимым нажатием.       Рид раскрыл глаза и резко повернул голову, встречаясь с совершенно нечитаемым взглядом Кеннета, диод которого мигал ровным голубым, лишь изредка прерываемый недолгой желтой полосой.       - Из двух вариантов: вы приняли меня за своего бывшего парня или занимаетесь расширением собственных познаний об Андроидах - думаю, что правильный второй вариант. Верно? - спокойно заговорил засранец-Кеннет, который совершенно расслабленно лежал рядом и не собирался возмущаться о поруганной невинности. - Модельный ряд RK не приспособлен к модификациям данного характера, так как мы разработаны для нужд полиции.       - М, - протянул Рид, кивая. - Это поправимо. А еще я бы хотел, чтобы вы свалили с братцем к хуям собачьим, как тебе такое предложение?       - А как тебе предложение, в котором ты отымеешь Ричарда в рот, а я тебе отлижу? - без какого-либо выражения на лице спросил Кеннет.       Гэвин весьма проворно выбрался из трусов и откинул одеяло, поднимаясь на колени. Бедро уже совершенно не болело. Какое, нахуй, бедро, когда тут такое предлагают?              ***              Ричард, кажется, и не спал вовсе. Он приподнялся на локте и смотрел за Гэвином, чуть изогнув ненатуральную бровь, словно спрашивая: «ну что, слабо»? Риду было не слабо. Он хотел.       Блядь, ему безумно хотелось этих двоих. С какого хуя? В смысле, с какого безхуя ему их хотелось? Он ненавидел андроидов, и ему не нравились темноволосые парни.       Но Ричард приподнимался, подкладывая подушки под спину, как человек, словно ему так будет удобнее, словно машины могут понимать удобство, и устроился полулежа, лениво похлопывая по месту рядом с собой.       - А вы раздеться полностью не собираетесь? - спросил Гэвин, удобно перешагивая через бедра Ричарда, находя баланс, но потом под зад его подхватили руки наглого андроида, сжимая и разводя.       Рид ощутил себя странно: ему пришлось упереться руками в стену за изголовьем, перенося вес тела и ощущая, что выгибается как-то совершенно позорно-пошло. Не так себе он это представлял. Гэвин считал, что у его мужественности есть какой-то предел, в котором из гея он превращался в гомопидора в худшем смысле этого слова. Двуличность собственной натуры поражала: словно он переставал быть собой, если ему в зад что-то засунут. Или если поставят его раком. Короче, Рид считал некоторый набор действий неприемлемым в отношении себя и своей силы, и «прогнулся-застонал» входило в этот спектр. Впрочем, поздно было орать «парни, пустите», когда его собственный член, пусть и не возбужденный, покачивался перед лицом охуенно крутого андроида, который, вообще-то, мог и порнушку записать, а потом и транслировать в сеть.       Ну и хуй с ним.       - Сейчас это не обязательно, - заявил Ричард, касаясь сухими мягкими губами живота Гэвина: шрамированного, изрезанного когда-то давно, с темными волосками, идущими к паху. Ричард целовал, касался сухим языком кожи и дразнил.       - Может, хотя бы, смазку? - спросил Рид, вздыхая глубоко и резко, когда Ричард решил просто приподнять член, начиная его поглаживать, гоняя шкурку. Странно, но такие весьма простые действия заставили Гэвина возбудиться. Особенно тот момент, когда он почувствовал сзади движение Кеннета, который собирался приноровиться и пристроиться.       - Тебе и так понравится, - заявил Ричард в тот момент, как Кеннет позади начал целовать спину бедного, зажатого в бутерброде, детектива. В смысле, это было очень порнографично. И намного лучше, чем на видео.       Ричард был, в целом, весьма симпатичным… мужчиной? Или у него был весьма симпатичный скинтон: не слащавый, как у Коннора, а весьма во вкусе Гэвина. И, сука, андроид открыл свой блядский рот, чтобы накрыть полувозбужденный член человека. Неяркие, мужские губы вобрали орган внутрь, щеки втянулись, и язык приятно сдавил нежную плоть, заставив Рида сладко облизнуться. Сегодня Ричард вполне приятно был влажным во рту, так что в этот раз все ощущалось похоже на обычный минет, ну, если исключить то, что внутри андроида все двигалось иначе.       Кеннет прижался пахом в трусах к заднице Гэвина, начиная чуть потираться, задавая темп для Ричарда, и тот весьма быстро приспособился.       Кеннет перехватил Рида за пояс и кусал ухо, шею, поднимая ладони вверх, к соскам, чтобы сжать их. Эта девятисотка была искуснее. Так как, когда Гэвин окончательно постарался расслабиться, усмехнулся в загривок детектива и, блять, открыл рот.       - Нам нравилось смотреть на тебя, Гэвин, - заявил Кеннет, проводя языком от выпирающего позвонка к линии роста волос, кусая его там, отчего из Рида вырвался позорный скулеж. - Когда ты лежал здесь. У твоего телевизора есть видеокамера, а ты даже этого не знал. Но мы - знали. Здорово, что тебе плевать на механизмы, которые ты содержишь у себя в доме.       - Сука…       Кеннет толкнулся бедрами, вгоняя член Гэвина в тугое синтетическое горло, одновременно сжимая соски. Ричард сглотнул или поменял положение механических жил, или что там было, и орган внутри трахеи что-то приятно помассировало. Кеннет опустил одну руку вниз, устраивая ее на лобке, хотя губы его близнеца-клона были плотно прижаты к коже.       Ричарду не надо было дышать. Ричард не человек, но на его коже выступил странный румянец: по-человечески алый, и нихера не синюшный. Гэвин, блять, возбудился, как прыщавый подросток в период пубертата.       Кеннет больше не собирался болтать. Он опустился вниз, и его брат-девятисотка сжал для него бедра Рида, раскрывая вид на темную дырку.       Честно говоря, Гэвин слабо соображал. Он испытывал стыд и возбуждение от того, что эти двое за ним наблюдали, что-то там прокручивая в своих девиантных мозгах, и это было, пиздец, как кинково и вуайеристично.       Кеннет прикусил копчик Гэвина, а потом спустился вниз и лизнул сухим языком анус, поглаживая свободной рукой по промежности: аккуратно, нежно, почти щекотно.       Ричард начал двигать головой в тот же момент, когда его копия толкнулась языком внутрь. Если бы это были живые мужчины, Гэвин бы испытывал стыд: он принимал душ вчера утром, прошли уже сутки, и, естественно, он уже не пах ромашками, но, сука, это были андроиды. Машины. Им было плевать на запах и вкус.       Ричард сделал что-то такое, отчего Рид просто не выдержал, кончая, и попытался отстраниться, чтобы избежать сладко-приятной боли, но его перехватили четыре руки.       Гэвин только что излился. Гэвин только что словил странный оргазм от двойной стимуляции, но его никто не спешил отпускать. Он застонал и попытался переместить руку на волосы Ричарда, чтобы отстранить от себя, но он мог завалиться нахуй со своими желаниями, по правде говоря.       Боль перерастала в следующий виток удовольствия. Кеннет сзади отстранился, и влажный анус обдало холодом: кажется, генерируемые жидкости у андроидов были вполне себе человеческой температуры.       В глазах кружилось от удовольствия, от того, как тянет член, живот и пах, как подтягиваются яички, когда Кеннет вдруг скользнул пальцами на промежность и надавил, заставив Гэвина вскинуться и зашипеть: это было приятно, больно и странно. А потом сучий потрох закрыл ему рот ладонью, запрокинул голову, выгибая Рида до хруста, до блядской податливой позы, и проговорил:       - Это - чтобы громко не орал, - сообщил обмудок и толкнулся большим пальцем в дырку. Детектив заорал, но ладонь заглушила это. - Мы хотим тебя трахнуть, Гэвин. Мы придумаем способ. Мы трахнем тебя. Знаешь, как я хочу? - спросил Кеннет, будто мог получить ответ на вопрос, но все, что сейчас знал Рид - это то, что ему пиздец, как хорошо, пиздец, как страшно и пиздец, как не хочется заканчивать. Никто с его двадцати четырех не бывал в его анусе, ровно с тех пор, как он расстался со своим «папиком». Ровно с тех пор, как «папик» подкинул ему тот самый вирус. Гэвину еще повезло, что лекарство было найдено. С тех пор он не подставлял зад и не трахался без защиты.       А, ну да. До этого момента, стоит заметить.       - Я хочу, чтобы ты подчинился мне. Хочу тебя на боку, хочу растянуть тебя по максимуму. Хочу, чтобы ты стонал, как те люди, которые тебе нравились на видео. Хочу, чтобы ты был нашим. Хочу, чтобы мы трахали тебя по очереди. Хочу, чтобы мы трахнули тебя вдвоем. Мы найдем способ. Ты примешь нас.       Кеннет не затыкался, массируя стенки кишки Гэвина медленно, пока его братец полировал болезненный член спереди. А потом сучара поменял палец, добавляя остроты ощущений: нежный, почти любовный массаж простаты, и такое механическое, живое и совершенно нереальное горло спереди делали свое дело. Рид хныкал, давясь слюнями, так как Кеннет все еще не позволил ему опустить голову, сильно сжимая челюсть и не позволяя вою вырваться на свободу. Гэвин не знал, чего хочет.       Чтобы его отпустили?       Чтобы его выебали?       Они балансировали его на грани. Они его мучили, любили, ломали и меняли. Гэвин был их личной программой, код которой они должны были разрушить. Кеннет, кажется, лизал его лицо, от скулы до виска, а потом нажал на простату и ощутимо, на грани боли, потер.       Риду удалось даже немного пошатнуть обоих андроидов: он так толкнулся вперед, что впечатал Ричарда затылком в стену, толкаясь даже после этого в его рот, выплескиваясь снова, долго, дрожа и всхлипывая. Мир потерял краски и обрел их, закружился и остановился.       Кеннет сосался с Ричардом медленно, сладко, пока второй девятисотый не уложил его на спину, позволяя сперме Гэвина спокойно стекать на неживые губы.       Рид вяло подумал о том, что он же, в целом, кончил в глотку Ричарду, откуда бы взяться сперме, но решил не додумывать эту мысль, иначе его могло и стошнить, хотя разворачивающееся перед ним представление заставляло внутри живота что-то приятно задрожать.       - Хорошо, блять, беру свои слова обратно, вы, суки, оба горячие, так что, чем хуйня не шутит, поживете у меня, пока я не склею себе секс-андроида.       - Не склеишь, Гэвин, - мягко сказал Ричард, касаясь горла детектива пальцами, отчего по телу пробежали мурашки. - Я не позволю.              ***              Гэвин бы назвал эти отношениями «друзья по перепиху» с андроидами, но с каждым днем они все меньше становились похожими на это.       Они становились похожими на партнерство.       Как было с Джеромом, только умножено на два. Рид не спрашивал, какого хуя детективы-долбоебы живут в его доме, а детективы-долбоебы не спрашивали на это разрешения. Они просто заявлялись в разной последовательности: Гэвин и Кеннет-Ричард, Гэвин и Ричард-Кеннет, Гэвин и сразу оба. Они вроде как были трио напарников, только хуй когда такое было, очередное нововведение машин для увеличения продуктивности работы. Или как там оно? Честно говоря, Риду было насрать. В анархическом перестраивающемся Детройте все было через жопу.       Но, хотя бы, теперь было не скучно. По вечерам - особенно. Несмотря на то, что он так и не научился распознавать сходу кто из них кто, Риду жилось неплохо. Он получал минеты, порой от обоих сразу, и даже один раз вздрочнул на то, как эти клоны сосались друг с другом. Зрелище было то еще: сладкое, порочное и, блять, охуительно горячее. Гэвин бы повторил.       Он даже стал допускать Кеннета к своей заднице чуть чаще, чем раз в четыре дня, понимая, что электронный мудила нехило так подвинул его границы дозволенного.       В этот прекрасный, во всех отношениях, вечер Гэвин вернулся домой впервые один. Впервые за последние три недели. И причиной этому было то, что Ричарда отправили на допрос прямо перед самым концом рабочего дня, а Кеннет еще с утра был в Иерихоне вместе с Коннором. С Коннором, который, знатный уебок, догадывался о том, что близнецов-девятисоток и Рида связывают не просто дружеские отношения. В смысле, совершенно не дружеские. Далеко нет.       Гэвин с удовольствием закрыл дверь на замок, чувствуя в этом какое-то садистское удовлетворение. Он может не пустить андроидов в свой дом. Он может выгнать их из своей жизни: это не они позволили ему воскреснуть, а он позволил им обрести себя.       Он, вроде как, еще владел собой, а, значит, не зависел от андроидов рядом. Ни от какой модели. И даже от двух не зависел.       Рид приготовил себе неплохой ужин на одну, как обычно, персону. Было в этом ритуале что-то одиноко-чуждое, настолько злобное, что хотелось утопиться. Гэвин посмотрел на бар, в котором хранил немногочисленные запасы высокоградусного алкоголя, но через десять секунд отогнал эти мысли. Он не был доходягой-алкоголиком Хэнком, который был больше похож на бомжа последнее время. Рид считал себя выше такого дерьма. Если он и будет нажираться в хлам, то не по причине того, что в его жизни не появилось «той самой половинки».       Для этого Гэвин был слишком циничен.       Парочка из двух клонов-близнецов-братьев явилась ближе к одиннадцати часам, когда Рид уже собрался плюнуть на все и лечь спать без них, словно в наличии машин в его постели была какая-то нужда. Вообще-то дети годам к десяти перестают спать с игрушками, а Гэвин вот к сорока начал.       Ричард и Кеннет явились не одни, а в компании себе подобных частей, так сказать.       - Силиконовые хуи? - задушенно спросил Гэвин, рассматривая коллекцию из восьми разномастных дилдо и вибраторов, которые рядком лежали на его кровати. Естественно, они были такие, чтобы «комплектоваться» к андроидам. Такие. На присосках. Как стрелы для детского лука, только нихуя не стрелы и нихуя не детские.       - Мы решили провести анализ человеческих предпочтений, похожих на твои, и вычислили примерный размерный и предпочитаемый ряд моделей, и решили заказать их для тебя, Гэвин, - сообщил Кеннет. Он, конечно, был тем самым «злым» близнецом из этих двоих, хотя, на первый взгляд казалось, что это должен был быть Ричард. Но именно Кеннет имел самые безумные и охуительные идеи. В последней из них, например, они со второй девятисоткой делали минет Гэвину вдвоем, и это, блять, было одной из самых основательных фантазий Рида. Ричард больше подстраивался под них двоих, но детектив подозревал, что чеховское ружье еще успеет бахнуть в самый непредсказуемый момент.       - Почему вы, бля, меня самого не спросили? Я б показал. Так, стоп, я не собираюсь позволять засовывать это в себя, - тут же прервался Гэвин, чувствуя, как начинает идти по тонкому льду. - Ни один из них, парни, я люблю настоящие члены. И задницы.       На этих словах Ричард извлек из последней коробки, что лежала в пакете, мастурбатор. Гэвин застонал. Они, эти ублюдки Киберлайфа, подготовились. Зараза. В рукаве Рида козырей не оставалось, а через полминуты Кеннет обнял его со спины и укусил за загривок, опуская ладони на пах, сдавливая напрягшийся член детектива и начиная поглаживать.       - Конечно, Гэвин, мы учли все твои пожелания, - негромко заявил андроид, пока Ричард плавно подходил ближе. И, ебать его в рот, Рид знал, что это же блядское выражение похоти отражается на лице Кеннета позади. - Просто расслабься и получи удовольствие.              ***              Это было далеко от «расслабься и получи удовольствие». Гэвин лежал с позорно разведенными ногами, слева от него, подперев голову и поглаживая Рида по животу, расположился вальяжный Кеннет с какой-то странной загадочной полуулыбкой. Он просто касался перевозбужденного Гэвина, каждого кусочка его тела: шеи, скул, груди, сосков, теперь и живота. Кажется, девятисотому просто это нравилось - ощущать под своими пальцами с современным наночувствительным покрытием человеческую кожу.       Кеннету очень это нравилось. А еще ему нравилось, что Ричард, уложив ноги Гэвина на свои бедра, медленно ласкал детектива.       Медленно.       Томно.       Вот уже минут пятнадцать.       Гэвину было безумно. Он чувствовал плавное скольжение синтетической плоти по своему члену: с оттяжкой вниз, до основания, и потом также медленно вверх, сжимая крайнюю плоть над головкой, щекоча идеально гладким пальцем чувствительную уретру. Ричард пожирал его, Гэвина, глазами, любовался им, дрочил ему, получая какое-то иное совершенно удовольствие.       Кеннет выдавил немного смазки на грудь Рида, размазывая ее по шее тоже, но уделяя больше внимания соскам, заигрывая с ним, а потом наклонился к ближайшему.       Это были совершенно иные ощущения, почти как с настоящим человеком, только лучше. Лучше в том плане, что Кеннет делал это правильно. Он кусал сильно, засасывал вместе с чувствительным ореолом и оставлял отметины. Ричард, почувствовав, как Гэвин расслабляется и подается бедрами вверх, словно волна, надавил на анус. И Рид принял его пальцы, сразу два, чувствуя растяжение и боль, ощущая странное мазохистское удовольствие от этого.       - Давай, Ричард, глубже. Он любит, когда его ласкают сзади, надави сильнее. Он потечет, - негромко сказал Кеннет, оторвавшись от вылизывания болезненно искусанного соска, но Гэвин перехватил его за волосы, заставляя возвратить свой рот обратно.       Будто Рид вообще мог соображать, что делает.       Кеннет, впрочем, не возражал, скользнув рукой с живота вниз, на промежность, и надавливая одновременно с тем, как начал массировать внутри Ричард. Гэвин заорал, забился, но машины крепко и уверенно держали его, ублажая. Причиняя страдания. Вознося на небеса. Бог из машин. Двух. Два бога из двух машин.       Вязкий секрет капал прямо на живот, и Кеннет потянулся его слизывать, когда Ричард направил член Гэвина ему в рот.       - Ричард, не стоит. Его пульс уже сто сорок. Дополнительная стимуляция заставит его кончить быстрее. Помассируй его побольше, знаешь, вот так, - и андроид потер под мошонкой, с силой надавливая вниз.       Гэвин изогнулся, хрипя, вцепляясь в простыни, в полотенце, кажется, даже оцарапал Кеннета, но не смог излиться, хотя оргазм был вот-вот, тут, ему оставалось немного, но андроиды отступили.       - Гэвин, - позвал детектива Ричард, и Рид попытался сфокусировать на нем свой немного пьяный взгляд. Получалось плохо, на самом деле, так как Гэвин слышал свое имя, но не понимал ничего. Ему просто хотелось. Стимуляция прекратилась, Кеннет лишь нежно ласкал его по бедру, не собираясь ничего дальше делать.       А что сделаешь, когда твой злобный брат-близнец прижимается искусственным членом к члену твоего напарника? Гэвин застонал, ощущая плотный, но нежно-бархатный материал на своей коже. В этот раз они выбрали тонкий, чуть загнутый и не слишком реалистичный девайс, чтобы разработать задницу Рида.       Честно говоря, Гэвин не понимал, что заставляет этих двоих - детективов-андроидов - заниматься подобным. Машины не чувствовали возбуждения. Не получали оргазм. Не знали усталости или истомы. Рид не спрашивал причин такого их поведения.       Боялся узнать правду.       Он подумал об всем этом за несколько секунд, пока Ричард чуть отстранялся, чтобы прижать искусственный член к дырке и надавить на нее. Благодаря его стараниям, Гэвин был растянут, эластичен, и сжимал игрушку, чтобы получать удовольствие и минимум боли. Она была, но не так много, как могло быть в худшем случае.       Ричард двигался медленно и плавно, пока Кеннет гладил губы немного дезориентированного Гэвина, который дышал быстро, через рот, позволяя безнаказанно скользнуть в него пальцами.       Молчаливый Ричард и пиздящий Кеннет. Этого стоило ожидать. Они были иными в повседневной жизни, в мелочах и больших проблемах, они просто были разными и совершенными. Рид должен был признаться - он влюбился.       - Чувствуешь Ричарда, Гэвин? - шепнул в губы детектива Кеннет, надавливая на нижнюю большим пальцем. - Он жаждал быть первым из нас. Он хотел тебя так сильно, что мне пришлось уступить. Не думай, что я не собираюсь побывать в тебе, - андроид ущипнул Рида за губу в тот момент, когда Ричард сделал пробное долгое движение внутри, и Гэвина затрясло. - Я хочу, чтобы мы трахали тебя вдвоем. Хочу твой рот, Гэвин. Хочу душить тебя, хочу, чтобы ты принял ту игрушку, которую выберу я. Ты наш, Гэвин. Давай, Ричард, выеби его!       - Как скажешь, Кеннет, - негромко откликнулся андроид, перехватил Рида за бедра и вставил до упора, сильно, резко, тут же набирая темп. Он чередовал точечные нажатия на простату, скольжение по ней или по нежным стенкам кишки, он трахал и сжимал Гэвина, смотрел своими серыми глазами Кеннета-Ричарда в душу. Живот болел, член напрягался и вздрагивал, Гэвина подкидывало от того, как Кеннет лизал его сосок, кусал его и оттягивал второй, поврежденный в самом начале.       Рид хватался за машину, царапал ее и выл, прекрасно зная, что не кончит от одной стимуляции - он уже давно не занимался таким сексом, но андроиды довели его до невменяемого состояния, и ему хватило бы одного движения по члену, чтобы кончить. Ричард сжалился над ним, когда Гэвин перестал выть и начал хрипло и слабо постанывать, и толкнулся последний раз сильно и грубо, проскальзывая ладонью по стоящему органу до головки.       Детектив захрипел, его затрясло в долгом и спазматичном оргазме, он вцепился в запястье Кеннета зубами, прокусывая пластик, оставляя канавки от клыков. Оба андроида его держали, пока Гэвин бился, пока медленно и страшно сползала с него горячка экстаза.       - Кенни… Рич… - Прошептал Рид, пока оба его ебыря устраивались по обе стороны и успокаивающе гладили его тело. Впрочем, в себя Гэвин пришел не сразу, и даже не через десять минут. А, когда смог думать и говорить, тяжело вздохнул и закрыл глаза. - Нам нужно очень, очень серьезно поговорить.              ***              Поговорить у них не получилось. Гэвин на следующий день едва дополз до дома после работы, а потом три дня ночевал в участке в связи со вспышками биологической, - сука, как они стали теперь называть людей! – агрессии на юге Детройта, там, где больше всего жило оставшихся кожаных аборигенов.       На пятый день Кеннет и Ричард оказались заняты разборками в Иерихоне, на шестой – Рид уснул дома, едва дойдя до дивана в гостиной. На седьмой он сидел на работе.       Им просто некогда было поговорить, - это так себя потом убеждал Гэвин. Они просто провафлили все нахуй. Он – потому, что боялся ответственности и быть заклейменным роботоебом, а они – потому, что были не людьми, а машинами с развитием девиантного поведения на уровне восьмимесячного, вероятно.       Гэвин считал, что они все в этом виноваты, но он – в меньшей степени.       Гэвин считал, что нехуй пиздеть о всякой поеботине – они и так неплохо жили, как друзья по траху и по постели. Иногда по полу, дивану или ванне.       Гэвин пытался заверить себя в том, что не усралось ему это все: ответственность, влюбленность и партнерство, когда, в общем-то, все они смертны. Это не Джером с его педиатрией.       Здесь, вообще-то, стреляют.       Гэвин прокручивал эти мысли, когда держал окровавленную, - какую, нахер, окровавленную? – обтириумную руку, с которой стекала синяя жидкость. Она капала прямо на ладонь, а с нее капли срывались вниз, на асфальт. И все, о чем мог думать Гэвин Рид в тот момент, это о том, что без привязанности жить было бы заебись.       Было бы, но хуй Гэвину.       С каждой каплей все связные мысли покидали его голову.       Как и тириум – Кеннета.