Сборник драбблов BTS

      В день, когда Чимин проваливает прослушивание в уг (последний из большой тройки, кто оставался, ну и спасибо, ну и идите нахуй), Юнги едва ли не за шкирку притаскивает его с порога агентства на свою студию. Громкое название конечно для комнатушки, в которой едва умещаются микшерный пульт, полуразвалившийся диван и дышащий на ладан мини-холодильник.       — Ну и клоповник, хен, нахрена ты меня сюда притащил? — Чимин под дулом пистолета не признает благодарности к коротышке-хену.       — Хавальник завали, — Юнги невозмутимо открывает банку пива себе и кидает Чимину такую же. Намджун сидит на продавленном диване и болтает остатки пива в банке. Чимин устало падает рядом. — Успеешь еще прийти домой и погрустить под свой плейлист «Я чмо, я бездарность».       — Все мы здесь бездарности, — философски замечает Намджун и в один глоток допивает свое пиво.       Юнги недовольно морщится, но молчит. Два полуподвальных музыканта, чьи демки выкупают за копейки, и танцор, которого не везде берут в подтанцовку.       В семнадцать у Юнги была огромная кружка «Биг Бос», маленькая квартира на окраине Сеула, много таланта и мыслей об успехе. В двадцать от всего этого остается только кружка «БигБос», в которой удобно заваривать рамен, и квартира на окраине.       Рядом Намджун, который наперекор родителям и своему гениальному мозгу вместо успешной вылизанной карьеры адвоката выбрал рэп-баттлы в прокуренных клубах каждую пятницу. Дня родителей для него больше не существует.       Не мир, а сплошная ирония.       — В этом месяце выпускаем мини-альбом, — Юнги щелкает колесико зажигалки, пока Чимин вяло выражает заинтересованность. — Дошлифовать пару моментов только осталось.       — А еще у меня сюрприз, — подозрительно бодрым голосом сообщает Намджун.       — В прошлый раз твой сюрприз закончился мордобоем, — в дверь стучат, и Юнги напрягается еще больше. — Если это коллекторы, на органы пойдешь ты.       Намджун торжественно распахивает двери перед нескладным подростком с квадратной улыбкой:       — Ребята, у нас будет а-ху-и-тель-ная обложка. Я вам клянусь.       Иногда Чимин думает, что, ну, лучше бы там оказались коллекторы. Потому что без почки, черт бы с ней, он бы еще прожил. А вот дыра в грудной клетке подозрительно тянет на неизлечимое.       Тэхену как будто суждено быть чем-то большим с его видением на искусство, удивительно тонким ощущением мира вокруг и способностью это донести. Даже обычно непрошибаемый Юнги долго и молча смотрит на его фотографии, прикуривает и, выдыхая дым, выдает «Ты ебанный гений, ты в курсе?».       Не в курсе.       Тэхену эта гениальность не очень и нужна. Он садится за обработку фото за ночь до сдачи, высылает за считанные минуты до дедлайна, когда интернет едва способен загрузить университетский сайт. Чимин буквально слышит скрип зубов преподавателей Тэхена, у которых просто рука не поднимается поставить не допуск и завалить на очередной сессии. А это чудо кутается в свой безразмерный кардиган, тянет ледяные руки под футболку Чимина, чтобы потом словить его недовольного в кадр.       Он и становится той самой обложкой альбома. Почему все единогласно выбрали что-то невнятно смазанное — Чимин понимать отказывается.       — Это стиль! — Намджун воодушевленно вертит в руках первую пробную версию их альбома. Юнги молча кивает на это. Чимин вздыхает и смиряется. Ему пообещали за использование фотки заплатить, и ну кто в его положение будет отказываться. Даже если по итогу оплатой будет три банки пива — пусть.       — Люблю тебя, — говорит Тэхен. Зарывается носом в теплую шею под шарф (фу, сопли — морщится мысленно Чимин), вздыхает тоскливой псиной и упрямо повторяет. — Люблю тебя, хен.       — До луны и обратно? — шутливо тянет Чимин. На деле спросить хочется спросить совсем другое — «Что с тобой?».       — До луны и обратно, — повторяет глухо Тэхен.       — Ну и славно.       — Ну и славно, — еще раз повторяет Тэхен. И умопомрачительно целует его в четыре утра под студией Юнги.       Приглашение на стажировку в штаты прилетает Тэхену буквально через день.       Не то что бы Чимин удивлен.       Не то что бы Чимин ожидал от этой жизни хоть что-то хорошее.       — Хен? — Тэхен держит официальное уведомление о приглашении на стажировку, его рука мелко трясется, и Чимина жалко колотит внутри в такт.       — Когда уезжаешь? — Чимин старается, чтобы улыбка была не пластмассово-приклеенной. Старается как ни на одном проваленном прослушивании. И, кажется, опять проваливается.       — Я никуда не поеду.       — Больной? — Чимин убирает улыбку.       Они орут друг на друга около получаса, пока соседи не начинают орать на них из-за тонких стен в ответ.       Возможность пробиться — для одного.       Очередное предложение — для второго.       — Ты блять не понимаешь? Ты правда не понимаешь? — Чимин почти трясет его. Тэхен правда не понимает. Ему правда неинтересно. Ему интересно лохматить дурацкую челку Чимин-хена, лезть своими холодными руками к горячему телу под футболкой и жадно целовать-целовать-целовать.       Кто еще из них не понимает-то.       Чимин блокирует Тэхена везде, берет академ и уезжает в Пусан.       Он честно, честно, старается себя убедить в том, что так правильно, так нужно.       Об итоговом решении Тэхена Чимин узнает от Юнги, который в день его вылета пишет два коротких смс «Улетел.» и «Ты конченный долбоеб».       Чимин сжимает в руке телефон и устало прикрывает глаза.       Никто почему-то не предупредил, что до луны и обратно — это всего лишь ебанный жалкий день.