Белоснежка и Дракон

my boy — Billie Eilish

— Хён, а ты умеешь целоваться? Юнги, читавший книгу лежа на кровати, от удивления уронил её себе на лицо. — Хён?! Научи! Мин спустил книгу чуть вниз, открывая одни только глаза, чтобы скрыть румянец на щеках, и посмотрел на донсена. Тэхён глядел на него горящими глазами, упрямо сомкнув губы. Щёки его были красные, как два спелых помидора. — Чего? Он постарался бросить это саркастически, но в итоге получилось больше похоже на писк. — Ну, ты же должен уметь, — наивно сказал Тэхён. Юнги опешил. Он даже не знал, как нужно реагировать в такой ситуации. — Ничего я никому не должен. — Так ты не умеешь, — наигранно-разочарованно проговорил Ким, отводя глаза в сторону. — Всё я умею! Когда глаза младшего снова загорелись, Мин осознал, что ляпнул. Конечно же, он не умел! На балы он ходил очень редко и всегда с неохотой. Девушки, что там были, его совсем не привлекали, и поэтому даже единственный человек, с которым он танцевал вальс — это учитель по танцам. — Тогда научи! Тэхён подвинулся ближе, оказываясь совсем близко, лицом к лицу. Юнги чуть отпрянул от неожиданности, когда тот с энтузиазмом запрыгнул к нему на большую кровать с тяжёлым балдахином. Он прикрыл глаза, слегка приоткрывая рот и давая Мину полную свободу действий. Юнги посмотрел на него, невольно краснея щеками от ситуации. Правильные черты лица, отброшенные густыми ресницами тени на медового цвета щеках, лёгкий румянец на красивом лице и родинка у самого кончика носа были перед самыми глазами. Тэхён был действительно красив, как и его старший брат. Мин вдохнул и выдохнул чуть больше воздуха, чем надо, медленно подаваясь вперёд и прикрывая глаза. Когда он коснулся чужих мягких губ своими, он не заметил, как большие глаза младшего приоткрылись, после хитро сощуриваясь, и, пользуясь моментом, он улыбнулся и быстро углубил поцелуй, ловко проникая языком в чужой рот. Юнги широко распахнул глаза и замычал, когда чужой язык прошелся по ровному ряду зубов и коснулся его собственного. Тэхён, не останавливаясь, прищурил глаза и смотрел на него таким азартным стойким взглядом, сравнимый с тем, когда рыцари дерутся с сильным противником. Только вот, Ким рыцарем не был. Скорее, был от них очень даже далек: например, комплектацией он не намного превосходил самого Мина; только выше был, да и чуть крупнее. — Ах ты мелкий засранец, развёл меня, — прошипел Юнги, вытирая слюну с подбородка, когда тот всё же позволил отстраниться. — Ага, хён, — облизывая влажные покрасневшие губы. — Я прекрасно умею целоваться. — И откуда же такие познания? Ким отвёл взгляд и по-девичьи хихикнул. Где-то в мозгу у Юнги щёлкнуло сравнение Кима с ветреной барышней, что вспоминает о молодом принце, с которым встретилась на балу. — О нет, только не говори, что... — Чонгукки! — радостно воскликнул Тэхён, подскакивая чуть ли не до потолка и почти что пуская изо рта искрящиеся сердечки. — Серьезно, сколько ему лет? — скривил губы Мин. — Этот паж ведь младше тебя на два года? — Он вообще-то уже давно стал рыцарем, а ты до сих пор называешь его пажом! И вообще, ты просто завидуешь, — отмахнулся младший, плюхаясь задом обратно на уже скомканную мягкую кровать. — Завидуешь тому, что я научился целоваться раньше, чем ты, — показав язык. Юнги поморщился и запустил в него книгу, всё ещё валявшуюся на кровати. Тэхён ловко увернулся, ухмыльнувшись, и подполз обратно — Вот что сейчас важно, — его глаза снова по-лисьему хитро блеснули, когда он подался вперед. — Хочешь ещё раз? — Эй, Юнги, о чем задумался? Юнги очнулся, когда увидел перед собой любопытную физиономию Чимина, чуть склонённую в бок. — Ничего такого, — покачал головой Мин. Тому, видно, такого ответа было достаточно, потому что он обошёл его сбоку и плюхнулся рядом, вскидывая взгляд на голубое небо с пушистыми облаками. — Знаешь, мне вот что интересно, — начал он, вытянув ноги. — Где ты научился так целоваться? — Завидуешь? — Я вообще-то в этом лучше тебя, — возмутился Пак, резко поворачивая голову. — Хочешь проверить? — Да без проблем. — Только потом, — добавил Мин, подаваясь вперед. — Ты хотел мне что-то показать. — Да, — вспомнил Чимин, вставая на ноги и отряхиваясь. На нем была белая хлопковая рубашка с широкими рукавами, зауженными к концам, и красный бархатный жилет, шитый золотыми нитками. Сегодня он летал куда-то с утра, но Юнги, конечно же, не застал его возвращение в полном параде, — то есть в драконьем обличии, конечно. Не то что бы ему было так уж интересно, есть ли на нем одежда, когда он превращается обратно в человека, — но да. Они находились на крыше замка. Здесь Мин и проснулся в первый раз, когда пытался напасть на того. Замок Чимина отличался от отцовского: он был меньше раза в два, но не менее прекрасен. Здание было будто едино с природой, будто высечено из выросшего здесь же камня, или выросло вместе со столетними деревьями; обвитый плющом и растущими рядом цветами, он чем-то походил на заброшенный, но в комнатах было убрано и уютно, постель всегда была чистой, тёплой и приятно пахнущей свежестью. Юнги никогда не чувствовал себя так безопасно. — Смотри, — сказал Пак, подходя к краю замка с каменной оградкой и чуть пригинаясь от небольшого ветра. Он повернулся к нему. Мин предвкушающе посмотрел ему в азартные глаза. Повернувшись в его сторону полностью, Чимин присел, опираясь рукой и одним коленом на пол. Ветер шумел в ушах и раздувал его светлые пряди, сильнее разделяя пробор посередине чёлки и открывая прищуренные глаза и высокий лоб. - Внимательно, - добавил он, улыбаясь. Мин чуть не фыркнул от такой самоуверенности, но завис, так и оставляя рот открытым. Глаза Чимина загорелись. И прежде янтарно-яркие, они зажглись полностью жёлтым, а зрачки сузились в две тонкие вертикальные полоски. Ветер вокруг как будто бы стал сильнее, на секунду раздувая блондинистые пряди и полностью открывая лоб. Рывок сверхчеловеческой силы, и над Юнги, откинувшегося от неожиданности назад, пролетает ярко-зелёный дракон, обдавая его потоком ветра. Мин, не вставая, облокотился на локти, с восхищением наблюдая, как пролетает огромный (по крайней мере для него) дракон по небу, размахивая своими большими перепончатыми крыльями и делая пару пируэтов. Пак мягко, но всё равно отбрасывая крыльями мелкий песок на камне, приземлился на крышу. Его ярко-жёлтые глаза с вертикальными зрачками спокойно, и будто бы с довольной улыбкой (если так можно вообще без губ), смотрели на него. Юнги аккуратно, все ещё немного осторожно, встал на ноги. Дракон нетерпеливо качнулся в его сторону, поторапливая. Чимин не был таким, как эти огромные, массивные, тяжёлые драконы с большими зубами и когтями из книжек про рыцарей. Нет, зубы и когти у него были на месте, просто были аккуратней, хотя, намного больше, чем когда тот выпускал их в человеческом обличии. Чимин выглядел скорее изящно, чем пугающе: с длинными рогами, чем-то напоминающие рога антилопы, и гребнем вдоль длинной шеи и сужающимся к концу чешуйчатым хвостом, а ещё не очень огромными, хотя и довольно сильными, лапами. Пак был размером с небольшой деревенский дом и цвета такого яркого, что невольно сливался с местными деревьями; на голове, лапах и хвосте цвет переходил более тёмный, но все еще свежий травяной, умудряясь за время перехода менять сразу несколько оттенков зелёно-жёлтого. Чешуя на позвоночнике, шее и лапах переходила в сияющее золото, будто тот наступил в золотой порошок и потоптался там. Юнги шагнул вперед, завороженно протягивая руку и несмело касаясь пальцами чешуйчатой шеи. Она оказалась тёплой и слегка шершавой, но приятной на ощупь. В детстве Тэхён часто ловил ящериц и всякую живность. Было чем-то похоже. Вдруг Чимин мотнул головой и ткнулся носом ему в бок, опуская голову так, что Юнги чуть не упал. Он еле сумел устоять на ногах, глядя на длинную шею, слегка опустившуюся вниз. — Да ладно, — неверяще сказал Мин, глядя в ожидающие глаза дракона и понимая, что тот от него хочет. — Эй, Чимин, может, не надо? Я не хочу, я высоты боюсь, — неловко пробормотал он, слегка отводя глаза и делая шаг назад. Пак громко фыркнул и толкнул его так, что Юнги чуть не упал, оставаясь ногами на земле только потому, что упал на сильную драконью шею. — Ладно-ладно, я сяду, только не толкайся больше! Он немного неловко закинул ногу и взобрался, усаживаясь на основание шеи. Дракон почти сразу встряхнулся, взмахивая крыльями, и взлетел. Юнги обхватил сильную длинную шею руками, зажмуриваясь, когда воздух подхватил их и ударил в лицо. Немного погодя, он всё же нерешительно открыл глаза, тут же чуть не слетая. Он схватился за гребень на затылке, удерживаясь за него. Аккуратно поднимая голову, он поражённо посмотрел по сторонам. Под ними раскинулся ковёр густого яркого леса. В основном были оттенки свежего зелёного, но в некоторых местах просвечивали яркие разноцветные цветы. Чимин опустился вниз, когда они пролетали над озером, иногда касаясь поверхности своими перепончатыми крыльями и поднимая брызги, и Мин, уже более-менее освоившийся, наклонился, проводя рукой по кристально-чистой прохладной глади воды. Долетая почти до самого конца, дракон взмыл вверх, на этот раз ещё выше, поднимаясь над облаками. Здесь воздух был немного более влажный и прохладный. Юнги взглянул вниз: до облаков, казалось, можно дотянуться и дотронуться рукой. Завершая небольшой полет, Чимин пошел на посадку, опускаясь обратно вниз, где-то около Великого Древа. Завороженный полётом, Юнги не сразу заметил, как хитро блеснули жёлтые глаза дракона, а сам он, сделав пируэт в воздухе, из-за которого парень чуть не свалился, резко спикировал вниз, делая оборот вокруг своей оси. Мин вдруг почувствовал под своими руками пустоту и закричал, падая вниз со стремительной скоростью. Чимин, уже в человеческом теле, дотянулся до него, прижимая к себе, и они упали в какие-то кусты, распугивая зверей. Из кустов, из которых было видно одни только ноги, послышался звонкий смех, а еще крик, распугавший всех вернувшихся птиц в округе: — Ты дурак! Чимин откинул голову назад, ложась затылком на землю и немного заглушая смех. — Это того стоило, — пробормотал он. Падая на спину, он принял весь удар на себя. Мин чуть привстал, сидя на нем верхом. — Какого чёрта! Я думал, что умру, ты, ящерица крылатая! — взревел он. Чимин резко заткнул его, притягивая к себе и целуя. Юнги замычал, упираясь ему в грудь, но после, когда Пак изменил их положение и перевернулся, оказываясь сверху, перестал сопротивляться. Его руки скользнули ниже по его пояснице, выправляя из штанов свободную рубашку и пробираясь под неё горячими пальцами. Мин напрягся, понимая, к чему тот ведет, и, недовольно замычав, укусил его за губу. Чимин звонко ойкнул и отстранился, вопросительно смотря на него. — В чем дело? Ты не хочешь? Юнги немного растерялся, глядя на него, такого растрёпанного и выжидающего. Словно щенок, которого вот-вот оттолкнут. — Говорит он после того, как чуть не убил меня, — стараясь сохранять тон, но не без сарказма проговорил он. — Так ты не хочешь? — уже требовательней, чуть наклоняясь и заглядывая в самые глаза. Юнги чуть сглотнул, но, отбросив все колебания, все равно чуть нервно ответил: — Ты действительно собрался делать это в кустах? Чимин застопорился. — Нууу... Я... — Идиот, прояви уважение к природе, — проговорил Мин, упираясь ему ногой в грудь и отодвигая. Несмотря на саркастический тон, щёки его были красные. — Ээ... Юнги... — попытался сказать что-то Пак. Юнги обернулся, не останавливаясь шагать вперёд и продолжая ворчать: — Что?! Хочешь еще что-то сказать? Вот до дома дойдем, там и поговори...! Треск и звук упавшего тела. — Я хотел сказать, чтобы ты не споткнулся о тот корень.

♛♛♛

Солнце начинало садиться за горизонт, скрываясь за высокими деревьями. Из окна было видно пруд с отражавшимся в нем закатным солнцем, Ива, сверкающая в свете пока ещё ярких, только начинающих темнеть оранжево-красных лучах, и недалеко Великое Древо, возвышающееся над всеми остальными и стоящее как бы отдельно, но окруженное другими деревьями, немного ниже и в несколько раз тоньше. Через пару часов по всему лесу должны были зажечься цветастые блуждающие огни. Они сказали, что пойдут обратно в замок, но в конце концов гуляли до самого вечера. Чимин испытывал вестибулярный аппарат Юнги на прочность. На самом деле, он даже не знает, прошел ли он проверку. По крайней мере, его не вырвало. Холли тоже всё больше и больше проводит с ними времени. Юнги не думал, что олени бывают такие умные, особенно совсем ещё молодые. Иногда ему кажется, что она заглядывает в самую душу своими большими влажными глазами. — Ты в порядке? — спрашивает он у Чимина, нежившегося в последних лучах уходящего солнца, падающих на кровать сквозь открытое окно. В самом деле, несмотря на веселье, за то время, что здесь пробыл, он научился различать скрытые эмоции. Чимин был сегодня задумчивым, изредка уходя в астрал, и тогда Мину приходилось кричать и махать у него руками перед лицом, потому что иногда это случалось, когда они были в небе и чуть ли не врезались в деревья. — А что-то не так? — Ты странный какой-то сегодня, — ответил Мин, отходя от окна. — Иногда ты будто не здесь, а улетаешь куда-то мысленно. Вообще-то, у Чимина была своя, отдельная комната, но сегодня они так устали, что даже не стали разбирать, а просто пошли туда, где ближе. Пак немного тяжело вздохнул, распластываясь на кровати, раскидывая руки в стороны и глядя в потолок. Точнее — на балдахин приятного светлого оттенка, в тон к постельному белью. Изголовье, ножки и основание — все было сделано из дерева и выглядело так, словно его только недавно смастерили, хотя Чимин и говорил, что этому замку уже сотни лет и никто тут почти ничего не менял. Он мог бы, конечно, но ему просто лень. Да и зачем, если и так всё очень уютно? Рядом с кроватью стояли две небольшие тумбочки, сделанные из того же дерева. — Через пару дней затмение, — сказал Чимин, задумчиво разглядывая узоры на балдахине. Юнги удивился. — И что? Ты боишься темноты? Пак взглянул на него так, словно он ляпнул что-то очень-и-очень глупое. — Магия черпает свою силу от солнца и луны, — слегка недовольно пояснил он, — как те же приливы и отливы, или растения. — Он перевернулся на живот, разговаривая теперь с уже более серьёзным выражением, будто учитель поясняет нерадивому ученику, почему нельзя есть мухоморы. — Знаешь сказку о том, что Солнце так сильно любило Луну, что умирало каждую ночь, чтобы позволить ей жить?... Через два дня Луна и Солнце убьют друг друга примерно на час. — Звучит жутко. — А на деле все еще ужаснее. — А что такого, если луны и солнца всего час не будет видно? — спросил Мин, шагая к сундуку с вещами и снимая ботинки, чтобы кинуть их рядом. — Магии не будет. Вообще! — как очень недалёкому ребёнку, попытался объяснить ему Пак. Если бы была возможность, он бы еще платочком перед его лицом помотал, чтобы задействовать максимум внимания. — Кто знает, что может случиться за этот час. Рыцари до сих пор рыщут у подножья леса! Юнги застыл. Он вдруг действительно понял и ощутил вину за то, какие проблемы доставляет. Если бы он не сбежал сюда, то никто бы не караулил у Леса день и ночь. — Это из-за меня? — глухо спросил он. — Не говори глупостей, — недовольно отмахнулся Пак. — Они и раньше оттуда не уходили. Просто их меньше было раза в два. Король с самого своего вхождения на трон только спит и видит, как захватит наши земли. Тебе тогда действительно повезло, что ты проскочил и не встретил никого из патруля. Если бы вдоль леса пошел — то обязательно бы наткнулся. В конце его речь стала настолько ворчливой, что у Юнги вместе с облегчением невольно скользнула улыбка и он усмехнулся. Наверняка ведь у Чимина набрался. Глядишь — и хихикать, как самая настоящая девчонка начнет. — И что ты тогда собираешься делать? Чимин еще раз тяжело вздохнул и перевернулся, ложась обратно на спину и свешиваясь головой с кровати. Так он видел Юнги вверх ногами. Было забавно. У Юнги красивые лодыжки: узкие и белые в контрасте с темной тканью брюк. — Не знаю. Последнее такое затмение было несколько сотен лет назад. Тогда ещё люди и магия жили в мире, а поэтому подробных инструкций нет. Наверное, Юнги никогда не перестанет удивляться тому, как нещадно человечество всё дальше и дальше увязает в глупости и жадности. — Кстати, — Пак вдруг резко встал и перевернулся, садясь в сторону Юнги. Он ловко схватил его за запястье и потащил на себя. Тот, скорее от неожиданности, а не потому что послушался, завалился спиной на кровать. — Ты кое-что обещал мне. Щёки Мина вдруг стремительно покраснели, вспоминая дневные события. Умеет же он что-то ляпнуть, а потом не знать, что делать. — Я знаю, — пробормотал он, отвернув лицо в сторону и отводя глаза, когда Пак навис над ним. — Тогда, — Чимин улыбнулся и сел, — задвинь, пожалуйста, шторы. Юнги облегчённо вздохнул, но ненадолго. Он встал, задёргивая лёгкие занавески, из-за чего в комнате с царившим полумраком почти что полностью перестало быть видно солнечный свет. Он вдохнул побольше воздуха, а потом выдохнул обратно. Спокойно. Это же Чимин. Он ведь уже не раз проделывал это с Тэхёном. Хотя и дальше поцелуев у них не заходило. Но ведь было весело. Особенно когда как-то раз их застали Намджун и Сокджин. Сам молодой король, к слову, никак не удивился, просто хихикнул и после дразнил их иногда, а вот Намджун в тот день нехило так приложил ладонь ко лбу. Даже красный отпечаток остался. Потом все во дворе ходили и спрашивали: почему же это у советника Его Величества лоб красный, будто ему щелбанов наставили на год вперед? Он усмехнулся своим мыслям, немного отвлекаясь, и повернулся. Чимин сел нормально, подзывая его к себе; на губах его играла озорная улыбка, и Мину снова стало не по себе. Когда он подошел, Пак щелкнул пальцами, и тьму разогнали небольшие свечи по обоим сторонам кровати на тумбочках. — Создаёшь атмосферу? — ехидно спросил Юнги. — Ага. Просто ты так нервничаешь, что я почти слышу, как у тебя коленки трясутся, — так же ехидно отозвался Чимин. «Всё равно не сработало» — подумал Мин, а вслух сказал: — Просто холодно. — Ну да. Сказал Пак и расстегнул пуговицу на своем жилете, не отрывая от него взгляда. Юнги невольно сглотнул. Мин стоял, а Чимин сидел; Юнги смотрел на него сверху вниз, но ему почему-то казалось, что внизу тут именно он. Пак забросил всё на полпути и потянулся к свободной шёлковой рубашке Юнги, расстёгивая верхние пуговицы и чуть больше оголяя бледные острые ключицы. Честно говоря, Юнги, в отличии от того же Тэхёна, никогда не любил все эти модные королевские тряпки, а поэтому здесь, почувствовав свободу, всегда одевался так, чтобы было просто и удобно. Но на самом деле у Чимина не было плохих вещей: всё всегда было изящным и красивым. Правда, от Тэхёна все равно он отличался: Ким предпочитал некий авангардизм в одежде, хоть и в малых количествах; у Пака всё было в неком роде более старомодным и классическим, но часто всё равно довольно броским. Чимин скинул жилет куда-то на пол, расстегнул свою рубашку и торопливо потянул его за запястье на себя. Юнги наступил коленями на кровать и поддался, оказываясь сидеть сверху. Рубашка соскользнула с плеча вниз, оголяя худое белое плечо и выпирающие косточки ключиц. Глаза Пака в приглушенном пламени свечей отражали свет, как кошачьи, а зрачок то расширялся, то сужался, почти что переходя в тёмные вертикальные полоски. Он, немного нервничая, наклонился вниз, целуя в уже привычные пухлые губы. Пак ответил на поцелуй, углубляя и почти сразу сплетая языки, руками выправляя его рубашку из высокого пояса штанов. Он перевернулся, меняя положение и оказываясь сверху. Чимин задрал легкую ткань вверх, покрывая поцелуями всю нижнюю часть тела от живота и рёбер и до груди. Он расстегнул оставшиеся пуговицы на мешающей ткани и посмотрел на него, чуть отстранившись. Юнги лежал, раскинув руки в стороны и тяжело дыша. Румянец на обычно бледных щеках и чуть приоткрытое аккуратные губы, немного покрасневшие от поцелуев. Чёрные волосы растрепались, но приоткрыли лицо чуть больше, чем обычно. Пак спустился вниз и расстегнул брюки, стягивая их с послушного, находящегося сейчас немного в астрале Мина. Он скинул с себя рубашку, откидывая её вместе с остальными мешающими тряпками, и, раздумывая, взглянул на подушки, а потом на Юнги, и сказал: — Перевернись на живот и передвинься ближе к центру кровати. — Зачем? — не понял Мин, выходя из астрала. Он неторопливо приподнялся и сел, стягивая рубашку, когда Пак отошел. — Так будет удобней, — ответил Чимин, доставая из тумбочки какой-то тюбик (и откуда только взял?). Когда до Юнги дошло, зачем он нужен, он почему-то еще больше залился краской, и, быстро подползая на середину кровати, плюхнулся туда лицом, зарывая смущение в изгибе локтя. Пак усмехнулся, подходя и подсовывая ему подушку под живот. Он чуть наклонился, глядя на красный кончик уха. — У тебя же это первый раз, да? — с усмешкой спросил он, проходясь ладонью от бедер и вниз по спине и до лопаток. — Можно сказать, ты у нас такой опытный, — огрызнулся Юнги, чуть приподнимая голову, чтобы его было слышно. — Вообще-то, было пару раз. С другими драконами. — Нашёл, чем гордиться. Юнги фыркнул и плюхнулся обратно, зарываясь носом в простыни. Но через пару секунд понял, что ему там нечем дышать. Чимин опёрся ладонью о кровать, слегка нависая над ним, выливая между чуть раздвинутых бёдер смазку из бутылька, не боясь запачкать постель. Юнги дернулся, инстинктивно слегка прогибаясь в спине, когда прохладная жидкость потекла по чувствительной коже. — Потерпишь? — спросил Пак, наклоняясь и нависая над ним. Мин смущенно кивнул. Со стороны это, наверное, выглядело будто он просто дернул головой. Но Чимин понял, и, чуть медля, надавил пальцем на напряженное колечко мышц, проникая. Юнги зашипел, откидывая голову, когда палец вошел почти наполовину. Пак отвлек его, покрывая поцелуями худую спину и проникая глубже. Когда Пак добавил второй палец, Мин начал привыкать. Точнее, он начал втягиваться, слегка подаваясь бедрами навстречу. Шипение сменилось слабыми стонами и сбитым дыханием. Чимин усмехнулся. — Тебе, похоже, уже начинает нравиться? Юнги ничего не ответил, снова опуская голову и скрывая лицо. Когда Пак вынул пальцы, внутри образовалась пустота, которую, казалось, непременно надо чем-то заполнить. Чимин вдруг неожиданно перевернул его, и Юнги, встречаясь взглядами с таким же разгоряченным Паком, завис. Это было ещё более смущающе, чем когда он его не видел, полностью доверяя свое тело небольшим, но сильным рукам. Сейчас же действительно было настолько стыдно, что хотелось прикрыть свое красное лицо ладонями и притвориться, что он в домике. — Что ты делаешь? — спросил он, смущенно отворачиваясь в сторону. — Хочу видеть твое лицо, — улыбнулся Чимин, хотя и выглядел не менее разгорячённым. У Юнги сразу же отбросилось всякое смущение. Он хотел возмутиться и ответить какой-нибудь колкостью, но не успел, запрокидывая голову назад и судорожно хватаясь за чужие крепкие плечи. Чимин вошел сразу почти на всю длину, наваливаясь сверху. Слегка отстраняясь, он ухватил Юнги под согнутые колени и потянул на себя, вынуждая съехать с подложенной под спину подушки. — Предупреждать... надо... — возмутился Мин, почти что с силой выдавливая эти слова из под тяжёлого шумного дыхания. — Лишняя трата времени. Всю атмосферу портит, — сказал Пак, делая ещё один толчок, из-за которого у Юнги пошли звезды перед глазами; он откинулся головой на подушки и затяжно простонал. Чимин был аккуратен и нежен, но настойчив. Если то, что было с Тэхёном — просто развлечение, тот тут уж полный отрыв. Ха..., а отец говорил, что он вообще никакой ни любви, ни жизни не познает, сидя дома и сочиняя музыку. Хотя, прав был: нужно было всего лишь выйти из замка. В лес. И не вернуться. Пак целует, не останавливаясь. Сплетая языки, проходится по нёбу и чуть кусает за нижнюю губу. Юнги отвечает, царапая смуглую спину, и, подмахивая бедрами, обхватывает ногами за поясницу. Будто и не было всего его смущения и неловкости. На самом деле, неважно, что говорил отец. Пока он здесь. Пока он с Чимином — он в безопасности.