Вчера, сегодня, завтра

Вчера я впервые его увидела. Сириуса Блэка. Мальчишку, влетевшего в наше с подружкой купе в поисках свободного места. Грубиян и задавака! Посмеялся над косичками Энни, и сказал, что мне не стоит носить юбку с такими тощими ногами. Вчера он уселся за гриффиндорский стол, к счастью, подальше от меня. Но как только заметил, тут же крикнул: — Эй, ноги-спички, где твоя лохматая подружка? Противный мальчишка! Будто мне было мало, что Энни, моя Энни, с которой мы были вместе с четырех лет, теперь гордо сидит с Когтевраном. Почему меня вообще эта дурацкая шляпа отправила на Гриффиндор? Никакая я не храбрая! Я боюсь темноты, пауков, крыс, высоты… Всего на свете боюсь! — Ты чего такая грустная? Мы же на самом классном факультете! — Какая-то девочка ткнула меня костлявым локтем. — Я думала мы с моей подругой будем вместе… — Это вон та, которая тебе машет за столом Когтеврана? Мой брат говорит, что там сплошные ботаники и зануды. Так что не грусти. Я Рози, кстати. А тебя как зовут? — Зои. — Очень приятно! Знаешь, я так рада наконец-то оказаться здесь! — Правда? Я была не особо рада. Родители очень тепло рассказывали мне о Хогвартсе. О лучших годах своей юности, проведенных в стенах волшебного замка… Что хорошего в том, чтобы проводить месяцы вдали от дома и родных я понять не могла. Сидя за широким столом, ломящимся от всяких вкусностей, которые мама наверняка не разрешила бы мне есть, я все равно скучала. По моим маленьким братьям, которым еще очень нескоро придется переступить порог Хогвартса. По кузенам-маглам, которых ждала обычная школа, и бабушкам с дедушками, которые перед отъездом наперебой расхваливали меня в новенькой школьной форме, и наказывали ежедневно писать им длинные письма. Не уверенна, что я нашла бы в себе силы написать что-то кроме сплошных жалоб… — Конечно правда! А ты разве нет? Брат столько рассказывал мне о школе! О волшебном потолке, и о движущихся лестницах! И еще о привидениях, ты же знаешь, что у каждого факультета есть свое? У нас — Почти безголовый Ник. Знаешь, ему не до конца отрубили голову, и он каждый год жалуется на то, что ему не позволяют охотиться вместе с безголовыми! — И истинная леди никогда не стала бы напоминать об этом доблестному рыцарю! Я подскочила, когда полупрозрачная фигура проплыла над нами, гордо подняв голову. — Это он! — Рози восхищенно дергала меня за рукав, совершенно пропустив мимо ушей замечание призрака. — Увидеть бы еще кровавого барона! Знаешь, брат говорил, что когда нам придется впервые спускаться на урок зельеварения, Барон непременно станет нас пугать своими цепями. — Зачем? — Не знаю, но я совсем не боюсь! Я же гриффиндорка, совсем как моя мама! А мой папа, кстати, учился на Пуффендуе, он сейчас работает в магическом зоопарке! Рози не переставала щебетать весь вечер, наверное, пытаясь хоть как-то развеселить меня. Но безуспешно. Всю дорогу до наших спален она держала меня за руку, пока я пыталась высмотреть голову Энни среди толпы. А стоило старосте только закончить свою приветственную речь, новая знакомая тут же потащила меня вверх по лестнице к спальням. — Зои, пошли! Займем места у окна! Вместе с другими девочками, которые так громко смеялись, мы влетели в большую круглую комнату. Желая, чтобы этим вечером хоть что-то вышло по-моему, я первой вбежала в нее, и, скрестив руки на груди, уселась на ту кровать, что примыкала прямо к высокому окну. Из окна было видно озеро в котором, как говорил папа, водились русалки. С такой высоты рассмотреть русалок было совершенно невозможно, но рассмотреть девочку, плюхнувшуюся на кровать напротив, я могла без труда. Она хихикала глядя на меня, и, наклонив голову, сказала наконец: — Ты похожа на надувшуюся мышку. У девочки были рыжие волосы, и она, несмотря на вроде-бы обидные слова, почему-то заставила меня улыбнуться. — Ты ее рассмешила! Рози подбежала к нам, уже успев разложить на занятом ею месте мантию и пижаму. — Это было не сложно. Ты действительно похожа на мышку. — A ты — на лису! Рыжая девочка рассмеялась, и, встав, подошла ко мне вплотную: — Тогда спи чутко, иначе съем тебя! Я рассмеялась пуще прежнего. Девочка была совершенно обычной, но все же рядом с ней мне становилось почти так же хорошо, как рядом с моей Энни. Она просто была доброй. И больше ничего не было нужно. Рози смеялась вместе с нами, каким-то чудом умудряясь все равно безостановочно болтать. Письмо бабушкам я так и не написала - до поздней ночи слушала о жизни девочек и рассказывала о своей. А утром мы втроем, словно дружили всю жизнь, двинулись на наши первые уроки. У самого выхода из башни нас встретил мальчик. Такой же первокурсник. Его темные волосы закрывали едва ли не все лицо, и, увидев нас, он помахал. — Это Северус! Пошли к нему, он знает о Хогвартсе больше, чем кто-либо кого я знаю! Лили махнула ему в ответ, и побежала, оставив нас с Рози (к слову, совершенно возмущенной последним замечанием) немного позади. У мальчика на мантии сверкала серебром слизеринская змея, и я, задержав дыхание, начала оглядываться. Быть может и ко мне пришла моя подружка? Но Энни рядом не было. Я увидела ее лишь на уроке, на котором был весь первый курс. Но увидела я ее, уже после того как на весь огромный класс раздалось: — Эй, ноги-спички, тебе на руках ходить нужно, устойчивее будешь! Класс покатился со смеху, а я обернулась в сторону мальчишки, сидящего прямо на парте, свесив ноги. Где-то за спиной я услышала, как кто-то повторил это нелепое прозвище раз, а затем и второй. Я сердито сжала кулаки, чувствуя, что краснею. Со всех сил я пыталась придумать какой-то обидный ответ, который заставил бы Сириуса перестать так ухмыляться. Но, прежде чем я успела хоть что-то сказать, другой мальчишка рядом с ним крикнул: — Сириус, беги, иначе поколотит! И все снова начали смеяться. Надо мной! Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы, но прежде, чем это кто-то заметил, Лили схватила меня за руку, отворачивая, и зло бросила: — Придурки! Мальчишки только засмеялись. — Ты чего, Зои? Не смей из-за них расстраиваться! У них же вместо мозгов желе! Улыбнувшись, я хлюпнула носом, и низко наклонилась над тетрадью, думая только о том, чтобы никто не видел, что я вот-вот заплачу. Урок, профессор, все остальное больше не существовало. В голове только все время звучало это дурацкое прозвище. И, как только послышался звонок на перемену, я вскочила, бросившись прочь из класса. Но как только я переступила порог, в самое ухо мне прошептал противный голос: — Будешь реветь — глаза вытекут! В мгновение я снова жутко покраснела, и, собравшись с силами, развернулась и толкнула его… А спустя полчаса сидела перед профессором Макгонагалл, и уже совершенно в открытую плакала, слушая о том, как плохо драться, и как мне повезло, что Сириус только поцарапал лоб, а не разбил голову. Еще через несколько дней я получила сердитое письмо от бабушки, которая была ужасно возмущена тем, что в первый же день в Хогвартсе я умудрилась ввязаться в драку. И все зря! Дурацкое прозвище никуда не делось, и Блэк не уставал придумывать все новые обидные фразочки, только бы вывести меня из себя! — Почему ты просто не прекратишь реагировать на него? Лили плотно куталась в широкий шарф, пока мы шли от теплиц к замку. Снег хрустел под ногам, и я отчего-то жутко скучала по болтовне Рози, угодившей в больничное крыло с простудой. Ведь Лили все время, вот уже второй год, пыталась объяснить мне, как нужно вести себя, чтобы не давать поводов насмехаться… А у меня не получалось. Стоило только услышать в свой адрес очередную издевку и я с ума сходила от злости. А подружка то и дело повторяла: — Просто не обращай внимания! Просто… Как будто это просто! Я так завидовала ей, способной с легкостью отмахнуться от Сириуса и его дружка Поттера. — Знаешь Зои, Лили права. Если перестанешь отвечать им, издевки потеряют смысл. Перестанут приносить удовольствие. Я еще больше нахмурилась. — Ты на них не реагируешь, Северус. И что, меньше дразнят? — Мне все-равно. Пусть дразнят. У меня же есть… — он замялся, и отчего-то немного покраснел, — друзья. — Северус прав! — Конечно! Северус всегда прав! И что толку с его правоты? Сердитая на весь мир, и на саму себя, я оставила и позади, зло чеканя шаг по протоптанной дорожке прямо к замку. — Зои! Обернувшись, я увидела, что ко мне бежит Энни. Все лето мы провели вместе, с родителями в Европе. Но ни Средиземное море, ни итальянская еда, ни на миг не останавливали потока восхищений Хогвартсом моей подруги. Ее бесконечное «А ты?..», «А ты?..», «А ты?..» разбивалось об мои короткие ответы, как волны об высокие скалы. Где-то внутри, я все еще не могла забыть, что первые несколько месяцев, Энни совершенно забыла обо мне, проводя все время со своими драгоценными когтевранцами. Теперь же она улыбалась, и обнимала меня одной рукой, в другой сжимая по меньшей мере четыре учебника. — Мне мама сегодня написала. Говорит, ты решила на каникулах остаться в Хогвартсе. Правда что-ли? — Да, Энни. Я хочу остаться. Потому что Северус не сможет поехать домой, и Лили останется с ним, чтобы он не чувствовал себя одиноким, а Рози нельзя будет еще покидать замок и ехать в поезде из-за болезни, и я лучше проведу праздники с ними, чем снова буду слушать болтовню детской подружки, о том, как хвалит ее профессор Слизнорт. — Ну, может ты передумаешь еще? Пожа-а-алуйста! — Вряд-ли. Энни надула губы и выглядела в целом обиженной. А я все еще злилась на весь мир, и совершенно не чувствовала уколов совести из-за того, что ее обида меня никак не трогает. — Странная ты. Все лето говорила, что не хочешь возвращаться, а теперь не хочешь уезжать! — Люди меняются, Энни, смирись. — Вместе готовились бы к новому семестру! Я бы помогла тебе подтянуть зелья, ты же говорила, что не все понимаешь. Я только закатила глаза. Энни плелась следом, и проходящие старшекурсники то и дело кидали на нас сердитые взгляды, когда задевали меня или ее. — Мне и так Северус помогает. Подруга нахмурилась еще больше. Только Северусу она уступала в знаниях на зельях, и оттого жутко его не любила. А я… Он был другом Лили и разделял мою ненависть к компании Блэка. А большего и не нужно, наверное, чтобы быть приятелями. Как бы там ни было, упоминание Снейпа подействовало на подругу как настоящее волшебство. — Как знаешь. И мотнув косичками, она наконец оставила меня одну. Пароль я почти что прокричала, ворвавшись в общую гостиную. Там было как всегда шумно и людно. И мое любимое место у камина было занято какими-то старшекурсниками. Они смеялись и веселились, подтрунивая друг над другом. Глядя на них, я сразу же начала жалеть, что накричала на Лили. Она ведь права, я сама это знаю. Задумавшись о том, как было бы прекрасно уметь возвращать время назад, я уныло плелась в свою спальню. И будто назло, у самой лестницы, столкнулась с пухлым мальчишкой, которого прекрасно знала. — Эй! Он куда-то очень спешил, и едва не сбил меня с ног. Сумка с учебниками слетела с плеча, и книги рассыпались, а через ткань начало просачиваться чернильное пятно. — Петтигрю! Питер сжался, словно пытался исчезнуть на месте, и попытался улизнуть. — Стоять! Я схватила его за шиворот, едва удержав. На мои крики начали оборачиваться другие гриффиндорцы, и мальчишка под их взглядами мгновенно покраснел. Я испытала мрачное удовольствие. Уж кого, а дружка Блэка и Поттера мне совсем не жалко. — Ты хоть видишь что натворил?! — Извини. Его жалобный писк даже не казался мне смешным. В сумке лежала моя работа по астрономии, которую необходимо было сдать не позже чем завтра. И я боялась даже представить, что с ней стало теперь, когда чернильное пятно просочилось даже на пол. — Извини? Да ты ведь!.. Ааа! Какой же ты идиот, Петтигрю! — Но я ведь не хотел! Хочешь… я помогу тебе убрать все! Во имя Мерлина, я пыталась успокоиться, но он вовсе мне не помогал. Почти добела сжав кулаки, я отпустила его мантию. — Пойди прочь! И на глаза мне не попадайся! Питер послушно кивнул, и бросился вон, оставив меня один на один с испорченным домашним заданием. Неужели этот день может быть хуже? Впрочем, когда часы уже крались к двенадцати, а я по прежнему сидела в гостиной переписывая метровое задание по астрономии, я готова была признать, что и произошедшего мне хватило с головой. — Питеру жаль. Я застыла, едва не оставив на пергаменте огромную кляксу. Обернулась. Блэк стоял за моей спиной, засунув руки в карманы едва не по самые локти, и неловко переступал с ноги на ногу. На всякий случай, я ущипнула себя, чтоб убедится, что не сплю. — Если жаль, почему сам не пришел? Сириус улыбнулся, потупив взгляд. — Боится. Ты можешь быть очень страшной, когда злишься, знаешь? Я сердито сдвинула брови, предчувствуя очередную его насмешку. — Издеваться пришел?! — Ну почему сразу издеваться? Он взъерошил волосы, и достал что-то из кармана. Обошел мое кресло, остановившись напротив, и протянул руку. — Это тебе. Шоколад. Ремус говорит, он помогает поднять настроение. Сириус улыбался, а у меня в голове звучали его насмешки на сегодняшнем уроке травологии. Бросив перо на стол, я схватила его чертов шоколад, и со всех сил швырнула в камин. — В жизни от тебя ничего не возьму! — Ну и не надо! Он прокричал мне это прямо в лицо, а затем, не раздумывая ни мгновения, схватил мое эссе, которое я так тщательно переписывала, и швырнул следом за шоколадом в камин! — Дура! Я метнулась к огню, тщетно пытаясь спасти часы работы. А Сириус уже бежал вверх к спальням, даже не оглянувшись.