Приземления

— Всё никак не привыкну, — хмыкает Тони. Баки отрывается от перелистывания телеканалов и поворачивает голову к дверям гостиной. Тони смотрит на него отчасти изучающе, отчасти — будто повстречал незнакомца, и от его взгляда по спине словно пробегает разряд тока. — Я и сам себя в зеркале не каждое утро узнаю, — улыбается он в ответ. Тони отмирает и приземляется рядом на диван. Смотрит в экран с отсутствующим видом, и Баки чувствует, как он хочет что-то спросить, но не решается. Это странно, ведь Тони Старк не из тех, кто лезет за словом в карман, а сейчас он словно зарылся в очень большой мешок (или сумочку Гермионы), и всё никак не найдёт нужное. Баки медленно выдыхает, стараясь расслабиться и не давить. Не торопить. В конце концов Тони заговаривает. — Хотел спросить… Как твои дела, Джеймс? Решил уже что-то насчёт своей новой жизни? Как хочешь её прожить? Баки решил. Давно и бесповоротно — одну вещь. Только сказать пока что о ней не может. Ещё не время. Он думает, что ответить, уже открывает рот, чтобы отделаться каким-нибудь общим замечанием, как вдруг над ухом звучит голос Наташи: — А по-моему, Бэмби и так неплохо живётся с нами. Правда же? Баки ухмыляется, хватает Нат за плечо и резко дёргает, опрокидывая её через спинку на диван. Та падает головой ему на колени и сдавленно охает. — Ах ты!.. — Детский сад, — закатывает глаза Тони. Наташа, не поднимаясь, запрокидывает голову и смотрит на него снизу вверх: — А ты, конечно, воспитатель. — Конечно. За всеми присмотри, всех накорми, одень, обуй, развлеки, да следи, чтобы не покалечились, — ворчит Тони. Внезапно изменившись в лице, Наташа хватает его за руку и пытливо заглядывает в глаза: — Что не так, Старк? Тони отвечает изумлённым взглядом: — Всё хорошо. А что должно быть не так? Наташа ещё несколько секунд внимательно его разглядывает, затем вздыхает и отпускает руку. Тони чуть улыбается и гладит её по голове. — Ты так и не ответил, Джеймс. Баки вздыхает и откидывается на спинку. — Всё, что я умею, Тони, это убивать. Драться. Выслеживать. Я хочу мирную жизнь, но… я к ней не приспособлен. Что я могу? Готовить сэндвичи по сотне разных рецептов? — фыркает он. — И это проблема? — Тони смотрит на него неверящим взглядом. — Джеймс, ты всерьёз сейчас говоришь? Это почти обидно. — Разве похоже, что я шучу? Я ничего не умею, чтобы чем-то заниматься. — Но вопрос не в том, что ты умеешь. Чего ты хочешь, Джеймс? Баки проглатывает стотысячное “Тебя”, потому что это, конечно, совсем не тот ответ, которого Тони от него ждёт. По крайней мере, сейчас. — Откуда мне знать? Семьдесят с лишним лет я почти не жил. А когда учился жить, мир был другим. Тони смотрит на него долгим нечитаемым взглядом, затем поднимается с дивана и улыбается ему. — Есть мысль. Не откажешься съездить кое-куда со мной завтра утром? Баки медлит, хочет спросить, куда, но обрывает себя и просто кивает в ответ. — Хорошо. — Отлично, договорились. В этот момент на гарнитуре Тони загорается лампочка, и тот нажимает кнопку, принимая звонок. — Нет-нет, что ты, я уже еду, скоро буду. Ну Пеппер, дорогая… Его голос по мере удаления стихает, и Баки возвращается взглядом к экрану, а затем опускает вниз, к Наташе, которая всё ещё лежит головой на нём. — Что это было? Когда ты схватила его за руку. — Это… — Наташа вздыхает, мрачнеет немного, садясь. — Не то чтобы у меня были причины беспокоиться… Но когда Старк умирал от радиации из-за палладия, он ведь об этом никому не сказал. Ни единой живой душе, Барнс. Если бы ЩИТ не заметил… — её голос прерывается судорожным вздохом. — Старк может ругаться, если кто-то в опасности, или жаловаться на ерунду, но чёрта с два он откроет свой болтливый рот, если что-то действительно плохое будет происходить с ним. Я просто боюсь чего-нибудь не заметить, не успеть. — Она замолкает на время, глядя на сцепленные в замок руки, и добавляет глухо: — Если мы не хотим его однажды вдруг потерять, Джеймс, нам нужно быть очень внимательными. Баки обнимает её рукой за плечи, притягивает к себе и упирается подбородком в макушку. — Мы будем. *** Стоило догадаться, что проект “Первые шаги” — это тот самый детский лагерь, о котором в прошлом году заявил Тони, чем немало разозлил мисс Потс. Теперь она улыбалась им под прицелом десятков камер, пытаясь всунуть Тони в руки приветственную речь, но вместо этого Тони “всовывает” ей в руки Баки и легко взлетает по ступенькам на трибуну, где стоят микрофоны. Толпа взрывается аплодисментами, Тони сияет ослепительной улыбкой, которую не затмевают даже вспышки фотокамер, и вскоре все смолкают, заворожённые вдохновенной речью. — Он опять забудет сказать про спонсоров, — вздыхает мисс Потс, затем сворачивает в трубочку невостребованные листы с речью и засовывает их в ближайшую урну. — Ну, это его детище, так что пусть делает, что хочет. — Разве в последнее время он не делает всё, что хотите вы? — звучит немного желчно, и Баки одёргивает себя. Не её вина, что он ревнует. Впрочем, мисс Потс, кажется, даже не замечает прозвучавшего в голосе обвинения, только улыбается в ответ. — Да он вообще почти шёлковый: с советом не ругается, двусмысленных заявлений для прессы не делает, на встречах появляется даже вовремя. Кажется, нужно почаще позволять ему запускать какие-нибудь сумасбродные проекты. Но не слишком часто, потому что идеи у него обычно разорительные. Она говорит это с лёгким раздражением, которое идёт вразрез с ласковым взглядом, направленным на выступающего Тони. “Спонсоры”, — почти беззвучно, но очень выразительно проговаривает мисс Потс, когда их взгляды встречаются. — ...и я наверняка уже утомил вас своей пустой болтовнёй. Ну правда, кто любит пустую болтовню? Почти уверен, что вам гораздо приятнее будет увидеть на этом месте совершенно обворожительную женщину. Пожалуйста, встречайте: генеральный директор Старк Индастриз, мисс Вирджиния Потс! — под аплодисменты зрителей Тони протягивает ей руку, и той не остаётся ничего другого, кроме как подняться на помост, только теперь на её губах дежурная голливудская улыбка, а вместо ласкового взгляда — жажда убийства. Тони галантно целует ей костяшки пальцев, подводит к микрофонам и прямо через её плечо добавляет: — Кстати, ходят слухи, что мисс Потс готовится стать миссис. Баки отчётливо видит, как у мисс Потс дёргается уголок губ, и теперь он, кажется, понимает, что имела в виду Наташа, когда говорила не становиться у той на пути. Толпа дружно ахает и разражается одобрительными выкриками, среди которых слышно “А кто мистер?” и “Вы имеете в виду, миссис Старк?”, а кто-то особенно смелый даже спрашивает: “Так мистер Старк станет мистером Потсом?”, но Тони уже спускается с трибуны и быстро идёт к нему. — Я за твою жизнь сейчас и цента красного не дам, — говорит Баки. Тони улыбается ему немного безумно, хватает за руку и тащит сквозь толпу. — Все мы знаем, что слухи — самый ненадёжный источник информации, — тем временем, не теряя улыбки, говорит мисс Потс, стоически игнорируя сыплющиеся вопросы. — А прекрасное будущее, которое обещал нам с вами мистер Старк, невозможно без надёжного фундамента, каковым являются наши… Они проскакивают за ограждение, огибают угол немалых размеров комплекса и входят через боковую дверь, когда Тони вместо карточки прикладывает к сканеру свои часы. — Главное не попадаться Пеппер на глаза ближайшие минут десять. Нет, пятнадцать. Пять минут она будет занимать журналистов речью, и ещё минут десять будет страстно желать меня убить. — А потом? — А потом она будет менее страстно желать меня убить, и тогда у меня есть шанс. — По-моему, твоё настоящее хобби — поиск всё новых и новых способов самоубийства, — смеётся Баки. — Но ведь я до сих пор жив! — Именно поэтому ты до сих пор ищешь. — Резонно, — хмыкает Тони, — но нет. Просто мне нужно было избавиться от журналистов, а Пеппер привычная, она их всех одной левой сделает. — И зачем это всё? — Как зачем? Ради самого главного! Идём со мной. Тони ведёт его по комплексу, рассказывая, что здесь есть (а есть буквально всё — от игровых комнат и лабораторий до спортивных площадок и бассейна), как на каникулах дети смогут здесь жить, а в остальное время заниматься в исследовательских секциях, объединяться в группы, создавать собственные научные проекты. Они приходят на главную площадку, куда детей и их родителей пустили задолго до репортёров и важных особ, приглашённых на открытие, и Тони преображается, глядя на ребят от пяти до пятнадцати, увлечённых своими делами. Кто-то строит город из конструктора, кто-то — голографические трёхмерные модели городов, ребята постарше мастерят платы и собирают механизмы... Тони принимается ходить от одного ребёнка к другому. Он разговаривает с ними, выслушивает их планы и идеи, даёт советы, подбадривает, и каждый из ребят, с которыми он общается, после разговора будто бы разгорается ещё ярче, мастерит ещё вдохновеннее. Иногда по пути от одного юного дарования к другому Тони перехватывают родители, они благодарят, выражают восторги, что-то рассказывают про своих детей… Баки видит, как Тони почти через силу улыбается им в ответ, кивает — и старается поскорее вырваться. И с каким неподдельным интересом изучает механического осьминога с гибкими щупальцами-манипуляторами, которого собирает девочка лет десяти, совершенно не обращающая на него внимания. Баки смотрит и думает, что если бы он уже не любил Тони всей душой и всем сердцем, то непременно влюбился бы в него сегодня, в этот самый момент. — Эй, приятель. Если не ослабишь давление в колбе, поршень вылетит, как пробка от шампанского. И это если вся конструкция не отправит нас на воздух. Парнишка лет тринадцати на вид с перепачканным машинным маслом носом вылезает из нутра какой-то машины непонятного назначения и расплывается в такой широкой улыбке, что, кажется, его лицо вот-вот порвётся. — Тони! — Привет, Харли, — треплет ему волосы Тони. — Я смотрю, ты с пневматики перешёл на угрозы посерьёзнее. Решил захватить весь Теннесси? — Ты мыслишь слишком мелко. — А твои идеи, видимо, поражают масштабом, — хмыкает Тони и подзывает Баки жестом. — Познакомься с моим другом, Джеймсом Барнсом. Джеймс, поздоровайся с Харли Кинером. Этот парень однажды либо спасёт весь мир, либо захватит. Баки, стараясь не смеяться словам Тони, протягивает Харли Кинеру руку, и тот её с достоинством пожимает. Затем присматривается повнимательнее к левой, которую почти не скрывает короткий рукав футболки, и его глаза распахиваются в изумлении: — Вау! Она что, искусственная?! Не в силах сдержать ухмылку, Баки поворачивает запястье, переключая режим в боевой, и рука за секунды становится серой и твёрдой. Харли неуверенно тянется к ней руками, и Баки позволяет ему потрогать и повернуть руку ладонью вверх, изучая пальцами нечувствительную поверхность. — Только палец не отломай, как в прошлый раз. — Ты починишь, — отмахивается парнишка. Тони вскидывает бровь на такое заявление, а Баки цепляет на лицо волчий оскал, наклоняется, сглаживая разницу в росте, и медленно произносит: — Мой-то палец Тони починит. А вот твой обратно вряд ли пришьёт. Харли отскакивает от него сразу шагов на пять, почти врезаясь в Тони, который едва произносит сквозь смех: — Джеймс, не пугай мне ребёнка. — Это профилактика. Чтобы мир не захватывал. — И вовсе я не испугался, — бормочет Харли под нос, как вдруг в той самой машине за его спиной что-то щёлкает. Парнишка испуганно подпрыгивает на месте и тут же ныряет обратно в машину. — Эй, что там такое? Может, помочь чем? — в голосе Тони явно чувствуется лёгкое напряжение. — У меня всё под контролем! — доносится из нутра машины, а потом оттуда появляется рука: — Только мне нужна отвёртка! Тони вкладывает ему в руку лежавшую неподалёку отвёртку, и через несколько секунд слышится тихое шипение спускаемого воздуха. — Ты прав, давление великовато, — задумчиво чешет нос Харли, когда высовывается обратно. — Никак не могу рассчитать оптимальное. — Отталкивайся от массы поршня и рассчитай нужную тебе выталкивающую силу. И учитывай разницу температур. Давление не будет равномерным, если бак с одной стороны прогревается. Харли хлопает себя по лбу, бросается к потрёпанной тетрадке и, кажется, совершенно забывает о них. Они идут дальше, и Тони, видимо, прочитав немой вопрос у него в глазах, говорит: — Харли меня однажды сильно выручил. Даже спас. Очень толковый и смелый мальчишка. — Я вижу. И это действительно так. Большинство родителей, разговаривая с Тони, видели перед собой миллиардера, знаменитость, супергероя. Детям, особенно тем, что помладше, по большей части, было всё равно, кто перед ними. Они видели заинтересованного в их идеях незнакомца. Харли же явно осознавал, с кем имеет дело, но держался так свойски и даже дерзко, что Баки прекрасно понимал, почему Тони смотрит на него с такой теплотой и таким уважением. Ум, смелость, независимость и самобытность — вещи, которые Тони более всего прочего ценил в людях. — Вот вы где! — как из-под земли вырастает перед ними мисс Потс, и хотя глаза её мечут молнии, но жаждой крови от неё больше не несёт. — Ты знаешь, что я хочу тебя убить, Тони? — А ты знаешь, как ты прекрасна, и как я тебе благодарен за всё это? — Тони обводит рукой помещение, а затем берёт руки мисс Потс в свои. — Знаю, ты ненавидишь, когда я бросаю тебя одну с журналистами, но ты только посмотри! Все эти дети! Их идеи, задумки, планы!.. — Тони разворачивает её лицом к залу, который с их места виден почти целиком. — Пеппер, это — будущее. Скажи, разве оно не прекрасно? Зал начинает наполняться репортёрами и гостями, и зрителей становится всё больше, чем главных участников действа, но пока — пока ещё пространство кругом заполнено искренним энтузиазмом и кипучей энергией молодого поколения, которому дали возможность творить. Мисс Потс вздыхает и поворачивается к Тони. — Конечно, прекрасно. — Так я прощён? — А когда было по-другому? Но не думай, что так легко отделаешься. — Всё, что пожелаете, босс. — Ты сам это сказал, — довольно хмыкает та и хлопает Тони по руке. — Ладно, идите уже. Я где-то видела мисс Эверхарт, так что тебе лучше скрыться поскорее, если не хочешь быть припёртым к стенке. — Ты чудо, Пеп, не знаю, что бы я без тебя делал. Тони быстро целует её в щёку и утаскивает Баки за собой в боковые коридоры, так, что он едва успевает махнуть рукой на прощание. Лимузин Тони стоит на боковой дорожке, поодаль от основной стоянки, и им удаётся нырнуть в него никем не замеченными. За рулём Хэппи, и как только дверца машины закрывается, тот трогается без лишних разговоров. — Как насчёт заехать куда-нибудь перекусить? — спрашивает Тони спустя пару минут. — Я только за, — отвечает Баки… и с трудом сглатывает, осознавая, как всё это вообще похоже на свидание. Вопрос только в том, осознаёт ли это сам Тони? Они останавливаются у МакДака в центре города, и Тони отсылает Хэппи, заверяя, что они прекрасно доедут до базы на такси. С бургерами, картошкой и колой они устраиваются за столиком на улице, и щедрое майское солнце припекает им бока. — Тони, зачем… зачем ты позвал меня с собой сегодня? — решается спросить Баки, вертя в руке бургер, но даже не начав его разворачивать. — Тебе не понравились дети? — Понравились. В смысле, было правда здорово. Они такие… живые, энергичные. Поглощённые своими мечтами. Но при чём здесь я?.. — Ох, Джеймс, — Тони откладывает свой полуразвёрнутый бургер обратно на поднос. — Помнишь, я сказал, что Харли меня когда-то очень выручил? Он приютил меня, когда я буквально свалился с неба в Теннесси. Накормил, снабдил нужным, даже в драке помог, хотя ему лет-то было. Но главное не это. Локи, читаури, атомная бомба, портал в открытый космос — всё это свалилось как-то разом, и я потерялся. Запутался, забыл, кто я и что я делаю. А этот мальчик мне напомнил. Мы не можем вернуться и что-то исправить в нашем прошлом, но мы всегда можем двигаться дальше. Чинить сломанное, а что не чинится — сломать и построить другое, новое, лучше. Ты сам сказал: эти дети полны энергии. Они мечтают, и когда-нибудь они воплотят мечты в жизнь. И их не останавливает то, что они чего-то не знают, Джеймс, потому что они знают главное: они могут научиться. И они учатся — жадно, вдохновенно. Каждый раз, когда я смотрю на этих детей, смотрю на Харли, на Питера, я знаю точно: будущее есть. Всегда есть, куда двигаться, к чему стремиться. Нужно только помнить, кто ты и чего хочешь. — Предлагаешь брать пример с детей? — Да, Джеймс. Учиться у детей. — Если я пойду в школу, это будет странно. — В школу? Брось, ты знаешь куда больше, чем предложит тебе любая школьная программа. Суть не в этом. В наши дни учатся все. Дети получают начальное образование, свой стартовый капитал, затем овладевают профессией, а если она оказывается не тем, о чём они мечтали, они осваивают другую. Взрослые то и дело повышают квалификацию, становятся специалистами более узкого или более широкого профиля. Или тоже бросают всё и осваивают новую область. Или не бросают, но на досуге обучаются чему-то стороннему. Мир действительно изменился. Теперь учатся всё время, в любом возрасте, так что, поверь, ни в одном университете ты не будешь выглядеть белой вороной. Я уж не говорю о реабилитационных программах для бывших военных, где помогают приспособиться к мирной жизни. Спроси Уилсона, он знаком с этой системой, сам в ней был. То, что я хочу сказать: перед тобой целое поле возможностей, Джеймс. Тебе только нужно выбрать, какие из них ты хочешь попробовать, а не зацикливаться на том, что ты уже знаешь. И что бы ты ни выбрал, мы все тебя поддержим. Тони улыбается, вновь берёт в руки бургер и впивается в него зубами. Баки, чуть помедлив, следует его примеру. Они едят молча, и несколько минут слышно только шуршание обёртки. Когда Тони заканчивает, у него на щеке полоска кетчупа. Баки молча указывает на лицо, и он пробует стереть соус, но промахивается. Тогда Баки сам тянется и большим пальцем стирает след. И совершенно не думает, что делает, когда тут же облизывает собственный палец. Они оба замирают на несколько бесконечно долгих секунд, после чего Баки, мечтающий провалиться на месте, выдавливает: — Там… ещё немного осталось. Лучше салфеткой, наверное. — Да, салфеткой, разумеется, — подхватывает Тони, цепляет салфетку из подставки и чуть усерднее, чем следует, трёт испачканную щёку. Баки решает, что лучше всего вернуться к собственной еде. И коле. Очень-очень холодной коле. Покончив с едой, они берут свою колу и решают немного пройтись, наслаждаясь погожим днём. Баки немного задумывается, и не сразу реагирует, когда Тони говорит: — Не то чтобы я раньше в этом сомневался, но ты пользуешься популярностью. На тебя то и дело оглядываются. Я бы даже сказал — заглядываются. — Может, просто завидуют? В конце концов, я иду по улице с самим Тони Старком. — О, лесть! Как это приятно, — смешливо фыркает тот. — Но я серьёзно. Стоит тебе захотеть, и у тебя отбоя не будет от дам. В смысле, я помню, ты говорил, что хочешь серьёзных отношений, но нужно же с чего-то начинать. — Ты меня сватаешь или себе подружку хочешь найти? — Ни то, ни другое. Просто наблюдение. А что? Ты себе уже нашёл? — Ну… — Так всё-таки кто-то есть? Баки медлит с ответом, потягивая газировку, смотрит прямо перед собой. — Есть кое-кто, с кем я хочу быть. В смысле, всегда. На всю жизнь. Но я хочу быть для этого человека поддержкой, опорой… не знаю, партнёром. Тем, на кого можно переложить часть своих проблем, если нужно. А пока что я сам скорее одна ходячая проблема, которая даже не знает, к чему приложить свои силы. Как только… Как только я почувствую твёрдую землю под ногами, пойму, что могу что-то дать взамен… Тогда я медлить не стану. Периферийным зрением Баки ловит на себе серьёзный и задумчивый взгляд Тони, а когда осмеливается повернуть голову, тот смотрит прямо перед собой и медленно тянет колу из трубочки.