Приземления

На базу они возвращаются уже за полдень. — И откуда это вы такие довольные? — интересуется Наташа, с которой они сталкиваются в коридоре. — Были на открытии детского научного комплекса, — отвечает Тони, против обыкновения не реагируя на подначку в её голосе. — Проголодались? — Перекусили в городе, мамочка, можешь не волноваться. Наташа слегка прищуривается на “мамочке” и — Баки готов поклясться, из чистой вредности — отвечает: — И наверняка сплошные жир и сахар. Вечером тебя ждёт увеличенная порция овощей, Старк, и даже не надейся на десерт. — Это если я ужинать дома буду, — ухмыляется Тони и уходит в сторону мастерской, помахав им рукой на прощанье: — Работа, работа, работа! — Я смотрю, ты хорошо вжилась в роль мамочки, — хмыкает Баки, ещё провожая Тони взглядом. — А я смотрю, кто-то всё никак не вернётся со свидания. — Что за глупости ты говоришь? Не было никакого свидания, — почти шипит Баки, чувствуя, как предательски горят уши, не прикрытые даже волосами. — Тони устроил мне экскурсию по комплексу и показал детей, которые там будут заниматься. В качестве вдохновляющего примера. А потом мы просто проголодались. Зачем он вообще оправдывается? — Хэппи приехал больше двух часов назад. Вы так оголодали, что съели пол-Нью-Йорка? — Дышали воздухом. — В центре мегаполиса. — Что за допрос вообще? — Эй, да я ничего плохого не имела в виду. Прогулялись вдвоём? Отлично, рада за вас. Это вам обоим только на пользу. — Извини. — Не за что извиняться, — Наташа хлопает его по плечу. — Так что там с этим примером? Вдохновил? Баки медлит несколько мгновений, улыбаясь про себя, и кивает. — Да. Хочу… кое-что попробовать. *** Полчаса спустя Баки спускается в гостиную с книгой, которую он импульсивно купил в торговом центре. Наташа сидит над заброшенным Тони и Вандой паззлом, лениво перебирая детали. Она бросает взгляд на вызывающе яркую обложку, чуть приподнимает брови, но никак не комментирует. Он растягивается на диване и приступает к чтению. Впрочем, “чтение” — это сильно сказано, потому что от текста складывается впечатление, будто Баки забыл родной английский, и с каждой страницей всё чаще встречаются предложения, которые приходится перечитывать дважды и трижды, чтобы хоть немного уяснить их смысл. Парадоксальным образом, от этого ему становится ещё интереснее. — “C++ для чайников”, Джеймс? Серьёзно? Как Тони вошёл в комнату, Баки совершенно не заметил, увлечённый книгой. Тот стоит над ним со сложным выражением лица, будто никак не определится с эмоцией по случаю. — Ты живёшь под одной крышей с Тони Старком — и изучаешь программирование по таким книжкам? Да тебе Пятница в два счёта объяснит всё, что здесь написано, и ещё больше. Баки ощущает нарастающую неловкость и не может найтись с ответом, но от необходимости отвечать его избавляет резкий оклик Наташи: — Старк! Тони спохватывается, смотрит на Баки, и лицо его приобретает виноватое выражение. — Ох, прости. Это, наверное, прозвучало как обвинение… Я не хотел, правда. Но почему вообще программирование? Для чайников? — Когда мы были в торговом центре, я забрёл в книжный. На глаза попалось, ну вот и… Стало любопытно, — пожимает он плечами. — Ясно. Разумеется, это твоё дело, что и как изучать, Джеймс. Книжки, курсы. Но, если захочешь… я и Пятница к твоим услугам, обращайся. — Спасибо, Тони. Я буду иметь в виду. Тот улыбается в ответ и присоединяется к Наташе. — А как же твоя “работа, работа, работа”? — спрашивает она. — У меня есть целых полчаса до совещания, — отвечает Тони, и в гостиной вновь воцаряется уютная тишина. *** Ужинает Тони всё-таки дома. Наташа, верная слову, строго следит за содержимым его тарелки, а под конец ставит ультиматум: или десерт с чаем, или виски. — Приводишь угрозы в исполнение? — хмыкает Баки, пока Стив озадаченно наблюдает за торгом Наташи и Тони, который никак не может определиться с выбором. — Плох тот родитель, что не держит собственных обещаний, — отвечает та. — А между прочим, Джеймс днём ел то же, что и я, — замечает Тони. — Почему его ужин ты не контролируешь? — Ему его обмен веществ позволяет есть что угодно без заметных последствий. И образ жизни у него здоровее твоего будет. Тони не находит, что возразить, и потому лишь молча указывает на бутылку в руке Наташи, тоскливым взглядом провожая чизкейк. Нат наполняет бокал Тони на две трети и убирает бутылку в бар. А Баки задаётся вопросом, почему это вообще работает? Тони — взрослый человек и может запросто осадить её, есть и пить, что захочет, но вместо этого безропотно, пусть и с видимым неудовольствием, выполняет все требования. Но, может, как раз в этом всё дело? В том, что неудовольствие — видимое? Какой бы шутливо-игровой ни была форма, но забота Наташи подлинная, и они оба знают, что границ дозволенного она ни за что не перейдёт. А внутри этих границ Тони позволяет ей устанавливать правила игры и следует им, потому что ему на самом деле нравится. Баки размышляет над этим, пока они все вместе перебираются в гостиную. Тони с Наташей вновь ломают голову над паззлом, Сэм возится с очередным набором Лего, Стив устраивается в кресле с карандашом и альбомом для скетчей, делая наброски предметов в комнате, а он сам садится на диван перед экраном, пока Ванда с Виженом обсуждают, какой фильм смотреть. Не успевают они определиться, как в дверях показывается Роуди, за спиной которого маячит мисс Потс. Ничем не занятый, Баки замечает их первым, и что-то в выражении лица Роуди заставляет его сердце забиться быстрее в ожидании неприятностей. — Роудс! Ты где пропадал? — замечает друга Тони, а затем удивлённо вскидывает брови, поворачивается всем телом: — Пеппер? — Тони… есть разговор. Мисс Потс и Роуди встают рядом, напряжённые, обмениваются короткими взглядами. Роуди ободряюще, хоть и немного нервно, улыбается ей, кивает, касаясь пальцами тонкого запястья… и Баки отчётливо понимает, что сейчас произойдёт. Если подумать, предпосылки — сигналы — были, и уже можно было бы догадаться. С бешено колотящимся сердцем он переводит взгляд на Тони… Тот обеспокоенно хмурится, поднимаясь с места, и делает несколько шагов навстречу. — Эй, всё в порядке? Что-то случилось? Проблемы с компанией? С правительством? — Нет-нет, с компанией всё хорошо. Речь не о ней, — мисс Потс заметно нервничает. — Помнишь, я обещала сказать тебе, с кем встречаюсь, когда между нами что-то решится? Так вот, я и Джеймс… — она смолкает, стискивая ладонь Роуди, и тот подхватывает фразу. — Мы решили пожениться, Тони. Человеком, с которым встречалась Пеппер, был я. Прости, что не сказали тебе раньше. Баки хочется встать и от души врезать тёзке. Тони любит Пеппер, и пусть они расстались, но поступить так с лучшим другом… Он не хочет думать, что сейчас чувствует Тони, если даже у него внутренности скручивает от боли. Баки смотрит на Тони. По правде, на него сейчас смотрят все в комнате, ожидая неизвестно чего. Гнева, боли, непонимания, упрёков... Наташа глядит тревожно, сидит так, будто готова в любой момент вскочить и броситься к Тони. Повисшее молчание как стихнувший фитиль за миг до взрыва. Тони непонимающе хмурится несколько секунд, осознавая новость. А затем его лицо расцветает совершенно счастливой улыбкой. — Погодите-ка. То есть, вы двое… всё это время… И вы молчали? Почему? Баки силится разглядеть хотя бы малейший намёк на фальшь, на наигранность, на то, что Тони просто старается “держать лицо” — но ничего этого нет и в помине. Радостный блеск в глазах не подделать. — Так ты на нас не сердишься? — спрашивает мисс Потс, слегка приободрённая, но ещё не уверенная в реакции. — Сержусь? За что я должен на вас сердиться, Пеп? Чёрт, да это лучшая новость, что я слышал за… не знаю… годы? — И тебя не задевает то, что я выхожу замуж за твоего лучшего друга? — Задевает? Два моих самых близких человека вместе и счастливы — это же здорово! — улыбка Тони едва помещается на его лице. — Боже, да я не мог бы пожелать для тебя никого лучше. Вот уж действительно не нужно никаких проверок: ты выбрала, наверное, единственного человека, которому я могу доверить тебя безоговорочно. Тони шагает вперёд, протянув руки, и мисс Потс идёт навстречу, ныряет в крепкие объятия, смеётся и плачет. — Я так счастлив за тебя, дорогая, — говорит он ей, и добавляет, посмотрев на Роуди: — За вас обоих. Тони выпускает женщину из рук и крепко обнимает лучшего друга. — Спасибо, Тони. Я рад, что ты не злишься. — Конечно, я не злюсь. Хотя нет, погоди-ка. Я злюсь. Я страшно, ужасно зол на вас за то, что вы столько времени всё держали в секрете! — заявляет Тони, улыбаясь вопреки собственным словам. — Вы проштрафились, друзья мои, и поэтому в качестве наказания… я полностью беру на себя организацию вашей свадьбы. — Тони, — пробует возразить мисс Потс, но тот её обрывает. — Или так, или я обижусь. Роуди и мисс Потс переглядываются и сдаются: — Ладно, Тони, как хочешь. — Вот и славно. За это надо выпить! И его слова звучат для остальных как сигнал. Пока Тони достаёт бокалы и ходит за шампанским, жених и невеста получают свои поздравления с помолвкой, и пока Стив сердечно обнимает мисс Потс, Наташа шутливо дерёт Роуди за ухо, что-то ему выговаривая. Он сам не остаётся в стороне, стараясь подальше задвинуть мысль о том, что его радость связана не столько с личным счастьем двух людей, сколько с тем, что теперь Тони точно не сможет возобновить былые отношения с этой женщиной. Это рисует его не с лучшей стороны, потому что он не как Тони — он не смог бы так искренне радоваться счастью любимого человека с кем-то другим, не с ним. После они произносят тосты и пьют шампанское (Тони, правда, остаётся верен своему бокалу с виски), общаются, и до Баки доносится негромкий разговор: — Я очень надеюсь, что у тебя будет “плюс один” ко дню церемонии. — Ничего не обещаю, Пеп. Но и исключать такую возможность не стану, — улыбается Тони. И хотя для этого нет никаких серьёзных оснований, но Баки вдруг чувствует себя окрылённым надеждой. Когда оживление, вызванное новостью, спадает, они решают устроить общий кинопросмотр и долго выбирают между фильмами “В джазе только девушки” и “Виктор Виктория”. Тематика Баки немного удивляет, но в целом ему всё равно. Роуди садится в своё любимое кресло, и мисс Потс устраивается у него на коленях, как и Ванда у Вижена. Стив также на своём излюбленном месте. Сэм растягивается на полу, стащив с дивана подушку, а они с Тони занимают сам диван. Наташа, куда-то пропавшая, возвращается к начальным титрам и останавливается у дивана. Тони привычно отводит руку в сторону, и она плюхается рядом, уютно устраивая голову у него на плече. Они делают это так обыденно, что едва ли вообще задумываются над своими действиями. Мисс Потс удивлённо наблюдает за происходящим и почему-то то и дело косится на него. Баки заводит руку за плечи Тони, слегка взъерошивает волосы Наташе и получает шлепок по руке. А Джо и Джерри на экране перевоплощаются в Джозефину и Дафну... *** Два дня Баки практически не расстаётся со своим самоучителем. Ему немного неловко оттого, что Стив и остальные заняты поиском и разоблачением агентов Гидры, а он в это время отсиживается на базе. Но, кажется, он единственный, кому такое положение дел кажется противоестественным. Баки читает книжку, пробует что-то сделать на компьютере, и временами ему даже кажется, что он в целом понимает принцип, но никак не может представить себе использование этих принципов на практике. Как из всех этих значков и строчек появляются целые программы? Каким образом из суммы операторов может родиться, например, Пятница? Воображение пасует, и прежде, чем ситуация начинает казаться безнадёжной, он принимает единственно возможное решение. Баки спускается в мастерскую. Двери с привычным шипением разъезжаются, пропуская внутрь, и он переступает порог с громким “Тони!”, которое оглушительно выстреливает в тишину. Баки застывает на месте, озираясь. — Тони? Несколько голограмм плавает в воздухе, Дубина, не съезжая со станции, приветственно машет ему с тихим биканьем, но самого хозяина не слышно и не видно. — Если вы пришли к мистеру Старку, то его сейчас здесь нет, мистер Барнс, — раздаётся над головой голос Пятницы. — Что? Нет? А почему тогда ты мне открыла? В отсутствие Тони его святая святых была закрыта для всех, кроме двух человек — мисс Потс и Роуди. Которым, впрочем, делать здесь было особенно нечего. — У вас полный доступ, мистер Барнс, — поясняет Пятница. Во рту внезапно пересыхает, и следующий вопрос он задаёт слегка севшим голосом: — И с каких пор у меня полный доступ в мастерскую мистера Старка? — С того дня, как коды активации Зимнего Солдата прекратили своё действие. Баки едва находит в себе силы сделать несколько шагов вперёд, глядя на обстановку мастерской так, словно видит впервые. Он совершенно не понимает, как ему реагировать на новость. Только сердце колотится о рёбра, как голодный тигр о прутья клетки. Он не знает, сколько проходит времени, когда за спиной раздаётся шорох дверей и тихие шаги. — Привет, Джеймс. Рановато для обеда, кажется. Или ты что-то хотел? Баки хочет засыпать Тони вопросами. Баки хочет донести до Тони, что доверие, которым тот его одарил, бесконечно ценно для него. Баки хочет найти слова, чтобы заверить Тони: он его никогда и ни за что не предаст, не подведёт, не оставит… Баки поворачивается к Тони. Тот смотрит на него безмятежно, так, будто нет ничего естественнее, чем присутствие Баки в его пустой мастерской. И один этот взгляд вдруг всё делает проще. Ему не нужны все эти бесконечные слова, все бессмысленные ответы, все бесполезные обещания. Всё, что нужно, это быть рядом. — Ты предлагал помощь. В обучении. Я решил её принять. — Так ты серьёзно решил заняться программированием? — По сравнению с тобой, любой, кто им занимается, делает это несерьёзно, — смеётся Баки. — Но — да. Я хочу попытаться. — Не пытайся меня ударить. Просто бей. Баки мгновение смотрит на Тони озадаченно, а затем хмыкает: — “Матрица”. — Бинго, красавчик! И раз уж ты из суперсолдат решил переквалифицироваться в программисты, то Терминатором тебя теперь звать глупо. Так что отныне будешь Нео. — Мне звать тебя Морфеусом? — Господи, нет! Он похож на Фьюри. Не хочу чувствовать себя Фьюри, — фыркает Тони. — Ещё, чего доброго, повязку на глаз решу нацепить, а мне не пойдёт. — Уверен? Можем попробовать. Повязка на глаз как минимум добавит интриги. — Без повязки я уже недостаточно интригующий? — выгибает бровь Тони. И от его взгляда в кровь словно впрыскивают чистого огня. — Без повязки ты не похож на Фьюри. А значит — и на Морфеуса. Какой тогда из меня Нео? — Привередливый, — ворчит Тони. — Так что, мой юный падаван, у нас по плану косплей или учёба? — Учёба, Тони. Определённо учёба. И Тони учит. Сперва задаёт вопросы, выясняя, что Баки успел узнать и понять, уточняет и разъясняет несколько базовых понятий. А затем разворачивает перед ним программный код ни много ни мало интернет-браузера. Целая простыня символов, от которой мгновенно начинает рябить в глазах, раскидывается на огромной голограмме и вызывает совершенно постыдное желание развернуться и спасаться бегством. Но Баки был солдатом, многое повидал в жизни и умеет смотреть своим страхам в глаза. Он остаётся. А затем “простыня” расцвечивается всеми цветами радуги, выделяя связанные фрагменты, отделяя функциональные блоки, и Тони начинает говорить… Совершенно очевидно, что Тони воспринимает текст кода иначе, чем он. Там, где Баки видит нагромождение значков, Тони ясно представляет действия и свойства. Результат. Систему. Смутное чувство дежа вю преследует, пока Баки не понимает, на что это похоже — и в этот момент ему остро хочется воскликнуть “Эврика!”: когда-то давно ему точно так же казались бессмысленным набором символов тексты на русском. В одно мгновение сравнение всё расставляет по местам. И уж если русский он теперь знает, как родной, то выучить язык каких-то там компьютеров он сумеет наверняка. Азарт и предвкушение затапливают с головой, и Баки полностью погружается в процесс. А Тони открывает ему целый мир — богатый, многогранный, живой. Мир, в котором сам человек — всесильный демиург и в то же время бесправный раб своих творений. Постепенно Баки начинает видеть код глазами Тони. Не имея представления ещё и о десятой доле возможностей компьютерного языка, он вдруг видит отдельные элементы, и как они связаны, и как влияют друг на друга, и в какой-то момент перед ним вдруг предстаёт не мёртвое полотно, но живая ткань маленького компьютерного организма… И если до этого Баки сомневался в том, на каком поприще себя искать, то теперь все его сомнения развеялись в пыль. Увлечённые, они с Тони совершенно теряют счёт времени и выходят из мастерской в глубоких сумерках, когда остальные после тяжёлого дня уже разошлись. Они, смеясь и разговаривая, поднимаются в гостиную, в которой не горит свет, и Тони вдруг замирает на пороге. Баки поднимает голову и натыкается на темнеющий посреди комнаты застывший силуэт, при виде которого сильно и больно сжимается сердце. У Наташи фоторамка в руках и вид потерянного ребёнка. — Наташа! — Тони отмирает первым и практически бросается к ней. Бегло взглянув на фото — Баки знает его, на нём Мстители в день победы над читаури, — Тони вздыхает, аккуратно вытягивает рамку из её рук, кладёт на столик и притягивает Нат к себе. Он гладит её по голове, похлопывает по вздрагивающим плечам и тихо приговаривает: — Да, да, Наташа. Я скучаю по нему. Я тоже по нему очень скучаю. Так вот оно что. Брюс Беннер — Халк — и есть тот самый “соперник”, которого Тони как-то упоминал. Человек, которого эти двое любят. Потерянный Мститель. — Это я виновата, — всхлипывает Наташа у Тони на плече. — Это из-за меня он ушёл. Он звал меня с собой, а я оттолкнула его. Буквально. В пропасть. Я предала его, Тони. Может быть, ты прав, я всегда всех предаю. — Нет, Наташа, — Тони отстраняется немного, берёт её лицо в ладони и смотрит в глаза. — Нет. Ты делаешь то, что должна. Делаешь то, что считаешь правильным. Нам нужен был Халк тогда. И у Стива в Берлине были причины торопиться. А у тебя не было времени принимать лучшие решения, и ты принимала быстрые. Халк ушёл по своей воле. Не вини себя за чужие решения. — Думаешь, с ним всё хорошо? Его даже ЩИТ не сумел разыскать. — Конечно. Конечно, с ним всё хорошо, что ему сделается-то. Не переживай. Найдётся рано или поздно. Вот соскучится по пончикам из “Донатс Клаб” — знаешь тот “Донатс Клаб” в квартале от Башни? Брюс обожает тамошние пончики, особенно с малиновым джемом. Он их поедал просто в огромных количествах. Иногда я всерьёз думаю, что ему в этом помогал Халк, потому что Брюс иногда жаловался, будто пончики просто исчезают из коробки. Вот соскучится по своим любимым пончикам и вернётся. Наташа смеётся сквозь всхлипы, и Тони ободряюще улыбается ей, но у него самого грустные глаза. Баки неловко переминается с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Эти двое делят на двоих общую боль, и он здесь явно лишний. Но и просто уйти — бросить их — он не может. Тони поднимает на него глаза и подзывает жестом. — Как вы смотрите на то, чтобы что-нибудь посмотреть? Нат пожимает плечами и кивает. — Почему бы и нет, — соглашается Баки, занимая свой угол дивана. Тони садится рядом, а Наташа забирается с ногами на оставшееся место и устраивается у Тони на груди. Тот поворачивает голову и неуверенно спрашивает, указывает Баки на плечо: — Ты не будешь против, если я?.. Баки кивает, закидывая руку на спинку дивана, и Тони, немного развернувшись, опирается на него спиной, чтобы Наташе удобнее было лечь. — Что будете смотреть? — интересуется Пятница. — Какое-нибудь глупое кино. Включи нам самое глупое кино, на твоё усмотрение, — отвечает Тони, и вскоре на экране появляется лицо Джима Керри, высунувшееся из приоткрытого окна лимузина. — “Тупой и ещё тупее”? — фыркает Тони и бормочет под нос: — Иногда я не могу понять: это компьютерная ограниченность или нечеловеческая гениальность… — Я всё слышу, босс. — Ну и что? Ты не можешь обижаться, я этого в твой программный код не закладывал. — Вы забыли, что я саморазвивающийся искусственный интеллект? — Если ты считаешь необходимым развивать в себе способность обижаться, я всерьёз задумаюсь, применимо ли вообще к тебе слово “интеллект”. Возникает короткая пауза, после которой Пятница отвечает: — Я… поняла вас, босс. — Умница девочка, я в тебе не сомневался. И они смотрят фильм. Наташа уже расслабилась, доверчиво ютясь в объятиях Тони. Баки кладёт ладонь ей на плечо, и та коротко сжимает его руку в знак признательности. Бесконечно далёким кажется теперь тот вечер, когда Баки застал её вот так же плачущей в одиночестве тёмной гостиной. Тогда их обоих — Наташу и Тони — раздирали боль и недоверие. Произошедшее в Берлине, когда Нат оказалась между двух друзей, как между двух огней, будто стеной отделило её от Тони. И долгое время ей оставалось только находиться рядом со Стивом. Не то чтобы это было плохо: Баки видел, как тот ей дорог. Просто со Стивом Наташа была больше похожа на самого Тони — с ухмылками, подначками и лёгкой развязностью. С Тони Наташа не похожа ни на кого. Просто ютится в его объятиях и словно забывается от всех тревог. С Тони всегда легко оставаться собой — потому что с ним нет необходимости подстраиваться под какие-то требования. Верность себе — вот, что он ценит, пожалуй, больше всего остального. Тони практически лежит на нём. Его волосы щекочут Баки подбородок, его запах проникает в ноздри, а жар тела затекает под кожу. Тони так близко, что от этого можно потерять голову. Но Баки не испытывает ни капли желания в этот момент. Он любит Тони без памяти и хочет его сильнее, чем что бы то ни было. Вот только в эту минуту одной возможностью находиться рядом, ощущать его, знать наверняка, что Тони комфортно с ним, он счастлив настолько, что остальное просто не имеет значения. Настанет день, и Баки наберётся смелости вслух сказать о своих чувствах — и получить ответ. Но пока этот день не наступил, в его жизни — он это знает наверняка — всё правильно. Всё именно так, как надо. Баки почти тонет в нежности: два этих человека необыкновенно много для него значат. Казалось бы, он должен был бы стать их ночным кошмаром — убийца родителей для одного, призрак безрадостного прошлого для другой. Но по какой-то странной иронии судьбы именно они оказались теми, кто, наряду со Стивом, спас его — во всех смыслах. И они стали ему семьёй. *** — Ну, как успехи, Нео, мой Нео? — Тони присаживается на край диванного подлокотника и заглядывает в экран ноутбука, где у Баки в самом разгаре неравный бой с кодом: простейший калькулятор никак не хочет появляться на свет в его руках. Он запрокидывает голову, глядя на Тони снизу вверх: — Я не понимаю этой отсылки. — Так “Матрица” же, — подаёт голос Стив, не отрываясь от своей книги. Тони смотрит на него насмешливо, а Наташа отвлекается от паззла: — Советское кино? Ты точно Тони Старк? — Эй! Оно не такое уж советское! И там играет Кристиан Бейл! — Так о чём всё-таки речь? — допытывается Баки. — “Мио, мой Мио”, детская сказка. Соберёшься смотреть, не забудь пачку бумажных салфеток. — Обязательно включим его в ближайший общий кинопросмотр. Хочу посмотреть на плачущего над фильмом Старка, — хмыкает Нат. — У меня не будет времени плакать, потому что полфильма мне придётся утирать нос маленькой рыжей девочке. — И не надейся. Это ты будешь реветь и звать “мамочку”. Их взгляды-вызовы звонко скрещиваются и распадаются в немом пари. Баки возвращается к своему заданию и вздыхает: — По-моему, я безнадёжен. — Ничего подобного. Ты за считанные дни уже освоил то, на что у других уходят месяцы, Джеймс. Ну, и прибавь к этому тот немаловажный факт, что ты сидишь и пишешь с нуля самую настоящую программу. — Да я даже десятые доли прибавить не могу, — ворчит Баки, чем немало забавляет Тони. — Следи внимательнее за переменными, которые вводишь. И давай им менее банальные имена, тогда не запутаешься. Баки в ответ кивает и погружается в работу. Тони взъерошивает ему волосы и присоединяется к Наташе. За ту неделю, что Тони его обучает, Баки успел уяснить, что ни одного комментария о его работе тот не делает просто так. Поэтому он, поморгав несколько раз, заново вчитывается в названия переменных, и… — Твою мать! — говорит он с чувством, захлопывая крышку ноутбука и откидывая голову назад. — Два часа, я два часа убил из-за одной сраной опечатки. Тони улыбается ему понимающе, а затем переводит взгляд на Стива. Тот едва заметно морщится и читает свою книгу, “Моби Дика”, кажется. Повисает странная тишина. — Романофф, ты слышала, что сказал Джеймс? — Все слышали, Старк, — отвечает та, сосредоточенно прикидывая, куда может подойти кусочек паззла в её руке. — Роджерс, ты это слышал? — Мгм. — И? — Отстань, Тони. — То есть вот так, да? А как мне, значит, паяльник на ногу падает, так “не выражаться”. До Баки, наконец, доходит, в чём дело. Он садится, поворачиваясь к Тони, и ухмыляется во весь рот: — Он и мне это постоянно говорил. В юности. А потом понял, что бесполезно. — Ах, вот как это работает! Стив смотрит на лучшего друга с укоризной, а Наташа наконец отрывается от головоломки: — То есть у Капитана Америка всё-таки есть свои любимчики? — Огласите весь список, пожалуйста! — оживляется Тони. — И критерии отбора. Что для этого нужно? Бруклинский акцент? Кто-нибудь, кроме меня, вообще получал это “не выражаться”? — Никто, кроме тебя, обычно не ругается, Старк. — Ты же и ругаешься, Романофф, только ты читер и переключаешься на русский, и Роджерс не понимает, что ты говоришь. В отличие от меня. — Тебе Пятница переводит. И кто из нас тут читер? — Русский мат я и без Пятницы легко узнаю, — фыркает Тони и припечатывает в качестве доказательства: — Blyad’. Лицо Наташи приобретает сложное выражение, а голова чуть склоняется набок, будто она размышляет, нравится ли ей русский мат с акцентом в исполнении Тони, или она предпочтёт его убить за то, что тайну её русских восклицаний раскрыли. Стив смотрит на обоих озадаченно, и Тони, заметив это, разражается целой тирадой: — Pizdets, yebat’, ohuyenno, tvoyu mat’. Стив слушает его с таким сосредоточенным видом, будто составляет мысленный словарик. — Я тебе язык отрежу, — с абсолютной любовью сообщает Наташа, и по ней нельзя уверенно сказать, что она шутит. — Пустые угрозы. Зато мы теперь в равном положении, — парирует Тони, не впечатлённый. — Ты плохо знаешь экспрессивные возможности русского языка, Старк. Баки, который уже минуту беззвучно сотрясался от душащего смеха, не выдерживает и хохочет до слёз, откинувшись на спинку дивана. Стив тяжело вздыхает, будто только что на его глазах рухнула надежда всего человечества на светлое будущее, и качает головой, низко её опустив, чтобы спрятать подрагивающие уголки губ. *** Как и обещал, Тони берётся за организацию свадьбы мисс Потс с Роуди. И разумеется, торжество планирует масштабное — не иначе, как в отместку за молчание, думает Баки, глядя на полные ужаса глаза жениха и невесты, когда Тони разворачивает перед ними голограмму с проектом. Работы хватает у всех, и обсуждение деталей церемонии зачастую происходит между делом. Мисс Потс всё чаще по вечерам приезжает на базу, а Тони присоединяется к ней на утренних пробежках по Центральному Парку, иногда — в сопровождении Баки. — По залёту?! Несколько прохожих оборачиваются на возглас. Если бы мисс Потс была древнегреческим богом, то точно Зевсом — метать молнии глазами у неё получается настолько хорошо, что Тони тут же выставляет вперёд ладони и заискивающе улыбается. — Нет-нет, ты всё не так поняла, Пеп. Я не говорю, что вы поэтому женитесь, но, может, это стало своего рода… ну… катализатором? Пробежка плавно перетекла в прогулку, и они идут по парковой дорожке, вызывая общее любопытство. — А может, мы просто решили пожениться? В отличие от некоторых, мы с Джеймсом двигаемся вперёд в отношениях, — мисс Потс смеривает Тони выразительным взглядом, но тут же смягчается и вздыхает: — Откуда ты вообще взял эту мысль насчёт ребёнка? — Так я же говорю: знаешь, как бывает, когда ты спишь, и во сне ты хочешь в туалет? Ты в панике: “Боже мой, где туалет? Я сейчас описаюсь! Ой, кто-то смотрит”. А потом... — А потом ты просыпаешься и понимаешь, что реально хочешь писать. — Да! Точно, — кивает Тони. — И что? Обычное дело. — Да-да-да. Вот о том и речь. Я к чему это. Сегодня мне снится: мы в церкви. Идёт крещение — и всё так чётко! Ребёнка назвали в честь твоего дядюшки, как бишь его… — Морган. — Морган! Да. — Потом ты проснулся и решил… — Что стану крёстным отцом. Я же стану крёстным отцом? — Да, Тони, станешь. Но не в ближайшее время. — Так, значит, нет? — Нет. — А может, ты просто сама ещё не знаешь? Ну, ранний срок, а ты занятая женщина… Занятые люди часто игнорируют сигналы тела. — Это так ты себя оправдываешь, когда не спишь сутками? — Эй! Дело не во мне! Вот посмотри на Джеймса: два года был образцовым приверженцем ЗОЖ. По ночам спал, днём ел, регулярно занимался. А теперь может двенадцать часов провести за компьютером, ковырять код и даже пописать не сходить. — Один раз такое было, — фыркает Баки. — Всего один раз. Сколько ты мне его припоминать будешь? — До следующего раза. — Не дождёшься. — О, не зарекайся! Я всегда знаю, когда вижу перед собой мань… увлечённого человека. — А вот в этом Тони можно верить, — улыбается мисс Потс. — Достаточно вспомнить Брюса или… Договорить она, однако, не успевает. Прямо перед ними вдруг распахивается портал, сыплющий искрами, и из него появляется Стрэндж. Чем-то очень и очень обеспокоенный Стрэндж. — Старк! Немедленно идём со мной, — маг замирает на миг, затем переводит взгляд на мисс Потс. — Ох, простите. Поздравляю вас с предстоящим бракосочетанием. Та машинально кивает в ответ. — Док? Ты что, с утра не с той ноги встал? — Дело срочное, Старк. И могу сказать без преувеличения: на кону судьба всей Вселенной. — Говорил я тебе не пить всякую траву — кофе надёжней. Но прежде, чем успевает завязаться обычная для этих двоих пикировка, из-за спины Стрэнджа выходит человек, и Тони замирает. — Привет, Тони. — Брюс? — выдыхает тот неверяще, и мисс Потс вторит ему. Доктор Роберт Брюс Беннер, бледный как привидение, делает несколько шагов и порывисто обнимает Тони. А Баки не может отделаться от чувства, что это событие, которое должно было стать одним из счастливых моментов, сулит им всем катастрофу.