Like Nobody Else

Нил действительно поддерживал связь с ребятами, как и обещал: они созванивались, отправляли письма друг другу, при этом как-то успевая оценивать работу и участие в группе, хоть и на расстоянии это было достаточно сложно, а на Рождественские каникулы Сандерсон возвращался домой. Будни Мэтта были настолько монотонными, что порой всё надоедало и так хотелось закончить со всем в один момент, но тот же Нил, — пусть сам того не зная, — вырабатывал у него терпение и веру на лучшее. Мэттью знал, что конец — это не ответ и, уж тем более, не выход. Он так сильно скучал, до разбросанных черновиков по комнате, в попытках написать песню о любви к нему; скучал до побегов из дома; скучал до причинения боли себе. Где же этот чёртов Нил? Может ли он представить себе хоть на немного эти страдания? Сейчас же, оборачиваясь назад, Мэтту кажется это всё лишь маленькой песчинкой, а прошедшие 4 года будто обратились в неделю, потому что теперь всё это закончилось. «Буду ждать тебя сегодня на вечеринке по поводу моего возвращения. Нил» — сообщение, которое получил Мэттью утром. Он пытался забыть его, оставить всё в прошлом, старался утихомирить свои чувства. И если Нил уехал в другой город, то какого же чёрта он появлялся каждый раз именно в такие моменты? А теперь он и вовсе возвращается насовсем. Судьба явно не на стороне Мэтта… Уолст упал на кровать, погружаясь в очередные раздумья. На потолке были приклеены неоновые звёздочки, которые они нашли вместе с Брэдом и, которые пора бы уже снимать. Стены стали украшать плакаты, а цвета комнаты маленького мальчишки со светлых оттенков перешли в серые. Он даже не помнит, когда его мировоззрение и взгляды поменялись, всё будто произошло так быстро, и это чувство того, что он обречён на одиночество, преследовало его.

***

День проходил медленно, ведь когда чего-то ждёшь, то это так чертовски долго тянется. Сейчас же Мэтт стоит на пороге дома Сандерсонов, откуда доносится музыка, и не решается войти. Его опережает Нил, который распахивает дверь и так искренне и радостно улыбается, Мэттью же теряется от этого действия, которое смущает его. — Ты пришёл, — Нил протягивает руку, — я ждал тебя. Уолст бросил короткую улыбку и пожал руку в ответ. «Серьёзно? Я тоже ждал тебя. Так долго» — нотки печали соединяются со злостью, и он поднимает на него уже уверенный взгляд, проходя в комнату. Здесь были их общие друзья и бывшие одноклассники Нила, Брэда и Адама; среди вторых Мэтту было не комфортно. Было ли ему вообще весело, пусть и с кучей напитков и танцев? Он берёт одноразовый стаканчик и сразу теряется среди уже выпившей толпы. Где-то в углу замечает Гонтье, сидящего на диване. — Не помешаю? — тот лишь качает головой в ответ. — Отлично. — Разговаривал с ним? — интересуется Адам. — Ты о чём? — Не прикидывайся, я помню тот поцелуй и видел, как ты себя вёл в присутствие Сандерсона. — Это было в прошлом, — бросает Мэтт. Через какое-то время к ним приближается Нил. — Как вспомнишь… — шепчет Мэтт себе под нос и обращается к Гонтье, — обними меня. — Издеваешься? — он усмехается, но обвивает шею Мэтта, где сильно пульсирует венка от волнения. — Какой же ты ещё глупый. — Я знаю, — Уолст наклоняется слишком близко к лицу Адама, как раз тогда, когда Сандерсон стоит прямо возле их диванчика. — Что ж, мне надо отойти, — говорит Мэтт, оставляя их.

***

Когда любовь остаётся без взаимности, она перерастает в противоположное чувство — ненависть. Стоя на маленьком балконе на втором этаже, Мэтт одёргивает плечо, когда на него ложится рука Нила, и оборачивается, строго смотря. — С каких пор ты куришь? — спрашивает Сандерсон, замечая сигарету в его руке. — Даже не помню. Уже поздно, надо найти Брэда. — Он ушёл с остальными. — О! Тогда мне тоже пора, — Уолст пытается протиснуться к двери, но Нил его останавливает. — Ты не будешь избегать меня. — Мне просто надо домой. — Ты никогда не был правильным парнем, с чего тебе надо домой так рано? — А ты совсем не знаешь меня, — Мэтт снимает маску, помогающую спокойно вести себя, и агрессивно отвечает. — Мне нужно знать что-то ещё кроме того, что я нравлюсь тебе? Мэттью в миг замолкает. Как у этого Сандерсона получается растапливать лёд внутри него? Как он смеет покидать, а потом как ни в чём не бывало возвращаться и быть таким хорошим? — Какого чёрта? — повышает голос Уолст. — Ты в курсе, что ты совсем не умеешь врать? — он улыбнулся. — Я догадался об этом ещё со времён школы, когда ты встречал меня, как не пропускал наши встречи в студии, а когда Брэд спросил меня о том, приглашу ли я кого-нибудь на выпускной… Но послушай, мы не могли быть тогда вместе. — Много времени прошло, Нил. — Но не для нас, ведь так? Не успел Мэтт ответить, как вместо сигареты между его губ оказались чужие, но до того нежные, что не хотелось отстраняться. Теперь не придётся краснеть при Адаме, теперь не придётся жить мечтами и фантазиями. Почему же он молчал так долго? — Да, ты мне чертовски нравишься, — шепчет Мэтт, выдыхая, а Нил улыбается в ответ, — я мечтал сказать это ещё с выпускного. — Я хочу исправиться и загладить свою вину перед тобой, не могу представить, сколько я причинил вреда. Мне хочется стараться для тебя. — Просто больше не покидай меня. Эту ночь Мэтт проводит у Нила, и он мог бы поклясться, что она была самой лучшей.

***

—…никого я не звал на этот грёбанный выпускной! — смеётся Нил, слушая историю их общения, которую рассказывает Мэтт, пока они едут в машине. — Всё, тихо, — по радио прокручивают новые песни, одной из которых является «Like Nobody Else». Нил слышит её впервые, поэтому успокаивается и вслушивается в текст. Он сразу понимает о чём она и кому посвящена. Сандерсон поддерживает творчество Мэтта, пусть он и пишет столь трогательные баллады, но одновременно ему стыдно, что сам же он довёл его до такого состояния. — Ты же знаешь, теперь всё в порядке, — Уолст накрывает его руку, которая лежит на руле, своей, будто бы читая мысли Нила и отвечая на них. — Нравится песня? — Мне всё нравится, связанное с тобой. Мэтту приятно и, незаметно для себя, он начинает улыбаться, переводя взгляд с Нила на дорогу. По обочине расположились высокие сосны, вздымающиеся ввысь, а аромат хвои будто бы уже пробрался в автомобиль и заставляет вдыхать полными лёгкими свежий воздух. Он закрывает глаза, вспоминая эти места из детства. Мэтт крепче сжимает руку своего возлюбленного, всеми фибрами души сейчас ощущая счастье, а Нил смотрит на него так, как никто другой и заставляет переживать прекрасные чувства, которые раньше никто в нём не вызывал.