К чаю

По совету, а после скромного отказа, и настоящему приказу бабушки Энтони направился в кондитерскую сразу же, не дожидаясь, как просил омега, завтра или хотя бы вечера, все время молясь, чтобы все прошло гладко. Если шутка — пусть сразу признается. Если нет... что будет дальше? Как он будет жить рядом с таким сильным, большим альфой, даже с осознанием, что тот не будет издеваться над ним, когда омега решит съесть что-то сладкое, или громко насмехаться над его весом. Страшно. Наверное, слишком страшно. Психика дала трещину ещё в детстве, после того, как троица задир-альф «прикольнулись» над омежкой. Том, один из них, сказал, что влюблён в Энтони, несмотря на его вес, а он, глупый, повелся, и согласился прийти на свидание, где его уже ожидали все остальные дружки, облившие его грязью с ног до головы, говоря, что он, такой жирный и тупой, никому не нужен, плюясь и громко хохоча. Омега тогда просто смотрел на Тома, в глазах которого не было и тени сочувствия; ему, как и другим альфам, было не просто все равно, — им было противно от такого, как Энтони, и это осознание убивало тогда детский разум мальчика. — Зря пытаешься, Джулиан, — Карл, наблюдавший эту сцену за своей стойкой, присел напротив. — Он слишком забитый малый. — Но почему? — Джулиан с отчаянием посмотрел на кондитера, искренне пытаясь понять, что он сделал не так. — Он рассказывал, что в детстве его гнобили и избивали альфы-одноклассники. Теперь у него страх перед вами. Боится, что все такие. Этого он не говорил. Я сам додумался, — бета сложил руки замком на столе. — Твари, — альфа сжал кулаки. — Как можно гнобить, а тем более ИЗБИВАТЬ омегу? — Дети жестокие, — грустно пожал плечами Карл. Ему было искренне жаль этого парнишу, у которого, вероятно, на всю жизнь останется психологическая травма. Джулиан хотел было что-то сказать, но звонкий колокольчик на двери возвестил о новом клиенте. Бета уже хотел встать, чтобы вернуться за стойку, но резко остановился. В дверях стоял Энтони, от волнения сминая руки и покрываясь легким румянцем. Карл, улыбнувшись сначала омеге, а после альфе, все же поднялся и отошёл в сторону, позволяя этим двоим разобраться в своих отношениях. — Энтони, — про себя радуясь, как незнамо кто тому, что парнишка сам пришёл, альфа вскочил со своего места и подошёл к вздрогнувшему юноше. — Привет. — Здравствуйте... — еле слышно прошептал Энтони, титанической силой воли заставляя себя смотреть в голубые глаза напротив. — Я... Энтони, я бы никогда не стал над тобой издеваться. Все, что я говорил, я говорил от чистого сердца, клянусь тебе, — быстро протараторил Джулиан, положа руку на грудь в районе сердца, будто бы клянясь в своих словах. — Ч-что..? — слегка покрасневший мальчик поднял на альфу непонимающие глаза. — Карл мне рассказал, — мужчина указал на бету. — Присядем? — Так вот... — Джулиан стал серьезным. — Энтони, ты мне очень понравился. По-настоящему и искренне. Я бы убил тех, кто издевался над тобой в детстве, но я, клянусь, я не такой, как они, и если бы ты дал мне шанс... хотя бы доказать это... — Зачем я Вам? — вдруг побито спросил Энтони. Вся уверенность, которую он так усердно собирал, идя сюда, мигом улетучилась, вновь оставляя страх. — Такой жирный и уродливый? Пожалуйста, если это шутка или какой-то спор, просто скажите. Я не обижусь. Уже привык... — Боже... — альфа пораженно закрыл рот рукой, уже всем сердцем ненавидя того, кто вселил всю эту чушь в голову этого прекрасного создания. Собрав всю волю и самообладание в кулак, он хрипло продолжил: — Во-первых, ты никакой не жирный, а очень даже приятный, симпатичный паренёк, а если ещё раз так скажешь про себя, я заклею тебе рот изолентой, — слабая улыбка, только поднятые уголки губ. — Во-вторых, я не шучу, и никогда бы не стал так шутить. Это слишком низко для меня. И, наконец, в третьих, — слегка прохладные пальцы коснулись подбородка омеги, заставляя посмотреть в глаза. — Обращайся ко мне на «ты», и позволь хотя бы доказать серьёзность своих намерений. Энтони неуверенно посмотрел на альфу перед собой, подумал немного и вновь опустил голову. Сказав «да», он подпишется неизвестно на что. Опять. Как в тот раз. Это пугало, путало и заставляло пожалеть о своём решении все же пойти сюда, а не сбежать домой, сказав позже бабушке, что это желание познакомиться было простой гнусной шуткой. — Мне страшно... — Я понимаю. — Со мной куча проблем... — У всех свои тараканы в голове. Я, например, очень люблю клубнику, — Джулиан медленно, чтобы не напугать, приподнялся на стуле, почти касаясь носом мягких темных прядей и вдыхая аромат клубники и шоколада. Омега замер, загнанно дыша, но все же не отстранился. Даже когда мягкие губы осторожно коснулись макушки, только вздрогнул слегка. — Я нравлюсь тебе? Неожиданно спросил Альфа, вернулся на стул, с какой-то щенячьей надеждой смотря на парнишку. А Энтони, замерев на секунду в полной растерянности и незнании, что говорить дальше, опустил голову ещё ниже. То, что он испытывал к этому альфе нельзя было назвать симпатией, а тем более — любовью, но что-то в глубине души уже было. Что-то, что отчаянно желало довериться Джулиану и позволить, как он говорит, доказать серьёзность своих чувств. Неровно дыша, омега прошептал: — Да... наверно... я не знаю... — Ты позволишь мне показать, что я к тебе испытываю? — спросил мужчина. — И я клянусь, что не причиню тебе той боли, которую причиняли другие альфы. Энтони молчал пару секунд, вспоминая слова бабушки о том, что стоит рискнуть и хотя бы попробовать. Если что, к боли и обиде он уже и так, наверно, слишком привык. Набрав в легкие побольше воздуха, он слегка дрожащим от волнения голосом прошептал: — Ладно...