Я не сова, я феникс!

      После бала Люпин-младшую постоянно заваливали вопросами о случившемся, но она не могла ответить на то, чего сама не знала. Дневник отца уже неделю лежал на полке, Этсу очень боялась узнать что-то, что может полностью изменить жизнь. Хорошо понимать, что у тебя есть любящая семья: родители всегда ждут домой и пишут письма каждую неделю, брат заботится и поддерживает, верные друзья не оставят одну. Всё это может разрушить дневник, но всё же страшно интересно узнать его содержимое, а вдруг там ответы на все вопросы?       За учёбой время шло быстрее, мысли не мешались, жизнь шла своим чередом. Подкрадывались экзамены и каникулы, которых все ждали с нетерпением. Девочки готовились блестяще закончить третий год и не забывали про собственное изучение заклинаний. Использовать их в полевых условиях больше не выдавалось возможности, как два года назад, но в будущем наверняка будет полезно иметь чуть больше базового арсенала.       После всех классных и внеклассных уроков девочки садились пить чай. Второй день дождь шёл не останавливаясь, башни уже не отапливались достаточно хорошо, приходилось одеваться теплее или сидеть у камина в гостиной. Хагрид, как всегда, добродушно поделился своей собственной смесью чая с ягодами. Все недавние ужасы блекли, терялись в памяти и растворялись в новых переживаниях. Вот и сейчас полу-феникс не сдержала томного вздоха, что уже порядком поднадоело Мэри. — О чём задумалась? — Д-да так, о разном, — слегка растерялась Люпин, запоздало заметив лукавый взгляд подруги. — Это разное случаем не высокий широкоплечий шатен с серьёзным взглядом и метлой?       По раскрасневшимся ушам Люпин Мэри сразу поняла, что попала в точку. Сначала она думала, что подруга такая после бала из-за встречи со странным стариком, но в таком случае не стала бы прятать подаренную вещь с глаз подальше. Остаётся только Джек, с которым они сбежали под конец. — Что же между вами произошло?       Лили с Мэри долго и упорно смотрели на робеющую подругу, которая становилась всё краснее и краснее. Они могли продолжать вечно, так что Этсу просто сдалась. — Кажется… я влюбилась, — невнятно промямлила она, закрывая все глаза. — Уииии! Я так рада за тебя! — совсем по-детски радовалась Лили. Ей всегда нравились захватывающие истории любви, и Этсу с Джеком очень подходили друг другу, да и то, как они ведут себя… — Ты ему сказала? Что он ответил? — немного более рационально навалилась Мэри, хотя сама едва слышно пищала от восторга. — Н-нет, не сказала… мы с тех пор виделись только в столовой. Даже не знаю что теперь делать! — Пригласи его на свидание! — словно приказ выпалила Лили, и воодушевлённая подруга идею полностью поддержала. — Да! Я на каникулах прочитала несколько романов и там парочка ходила на свидание, чтобы разъяснить свои чувства! — Да? — такой вариант казался слишком простым, но не плохим. — Я… попробую. — Давай, Этсу, ты сможешь! Он точно не устоит перед твоим очарованием, вы поженитесь, переедете жить в Норвегию, заведёте детей и будете жить долго и счастливо! — Какая женитьба? Рано ещё! Сначала конфетно-букетный период! Мне мама всегда говорила не спешить и выбирать парня с умом!       Пока Лили с Мэри спорили о возрасте для брака Этсу вспомнила, что Джек в этом году уходит. А ещё у них разница в возрасте 4 года. А ещё он точно не захочет встречаться с…       От воспоминаний разорванных тел к горлу подступил комок и Этсу едва сдержала рвотные позывы. Прошло уже много времени, но то событие оставило очень глубокий шрам на сердце и в памяти всплывал страшнейшим кошмаром.       Весь энтузиазм исчез так же быстро, как и появился. Мэри и Лили затихли когда Этсу резко закрыла рот. Такое иногда бывало, но подруга никогда не рассказывала причины. Из-за этой неразделённой тайны становилось грустно, однако они хорошо держались.       Шутливо отмахнувшись от вопросов о самочувствии Этсу выпила остатки зелья от Хагрида и все легли спать с неприятным чувством недосказанности.       Снова снились ОНИ… отдельные части тела сползались в кучу, хлюпали, стонали, смотрели на свою убийцу пустыми глазницами и замогильным мерзким голосом винили её в своей смерти: — Ты виновата! Ты убийца! Монстр, точно в своих предков пошла, ещё зубы не прорезались, а уже убиваешь людей! Тебе не место среди людей. Ты убьёшь их всех и не заметишь. Признай, тебя больше напугали друзья? Они увидели в тебе зверя. Боишься всё потерять? Бойся. Они умрут и ТЫ БУДЕШЬ ВО ВСЁМ ВИНОВАТА!!! — Простите… я не хотела… я не хотела убивать!       Этсу не могла шевельнуться, вокруг появлялись обезображенные тела друзей и родных, они стекались к тёмным магам и все вместе превратились в старика-Феникса. Тот посмотрел на девушку насмешливым взглядом и рассмеялся голосами всех знакомых ей людей: — Молодец, дитя, убей их всех! Они лишь людишки, тебя никто не победит, в тебе течёт кровь Феникса! Сожги этот мир дотла! — Но я тоже человек! Они мои друзья! Я не сделаю этого! — Ты будешь это делать, проклятая полукровка. Не будь как отец, ты ведь хорошая девочка. Убей их всех, ты ведь хочешь этого. — Нет! Никогда! Мне не нужны ваши приказы! Мне нет дела до отца! Прочь! Убирайся!       Голову снова заполнили смех старика и хор мёртвых голосов «Убийца. Монстр. Чудовище. Не делай этого. Убей их всех. Зачем ты это делаешь? Мы тебя любили. Мне страшно. Оставь меня. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди.»       Этсу проснулась вся мокрая от пота со слезами на глазах. В горле застрял ком, хотелось кричать, но не получалось даже дышать. Руки дрожали, голова, казалось, вот-вот взорвётся, в животе похолодало, а ноги словно отнялись. Кошмар никак не выходил из головы, продолжаясь наяву, пока за волосы не дёрнул проснувшийся Эшли. Увидев его живые испуганные глазки-бусинки она заплакала ещё больше, не издавая ни звука.       Сидеть в комнате стало невыносимо жутко, и она пошла на улицу проветрить голову, чтобы туда не лезли ужасные мысли. Лукотрус незаметно устроился на голове, зарывшись в вихрь спутанных волос. Гремучая ива спокойно приняла у корней поздних гостей. Место находилось далеко от жилого крыла замка и здесь посреди ночи точно никого не должно быть, потому Люпин дала волю чувствам и разревелась во весь голос. Сейчас ей очень хотелось кому-нибудь рассказать о сне и услышать добрые слова, но боялась, что другие воспримут сон как вещий. О таком слишком страшно говорить, ведь она и правда первое время ничего не чувствовала после убийства, а вдруг из-за крови Фениксов она начнёт убивать всех подряд? Как же невыносимо страшно.       Двух часов Этсу хватило вдоволь выплакаться иве и Эшли. Девушка уже хотела уходить, когда рядом загорелся маленьких огонёк. — Кто так поздно нарушает правила? — Этсу замерла услышав чей-то грозный голос, но слегка успокоилась завидев Дамблдора. — Извините, я уже собиралась возвращаться, — не поднимая голову вылезла из ложбины беловолосая, виновато обнимая плечи. — Этсу Люпин, в последнее время я слышу только о твоих проделках, — начал негодовать старик, но осёкся увидев опухшее от слёз лицо юной волшебницы. Его настрой сразу смягчился и он присел на корень, поглаживая недовольное дерево. — Тебя что-то беспокоит? Что случилось? — Глупости… просто сон приснился, — отмахнулась Люпин, прекрасно понимая, что её переживания слишком незначительны для великого мага. — Порой даже короткий сон способен ранить сильнее любых заклятий.       Девушка замолчала. Ей было страшно рассказывать о своих переживаниях кому-либо, но с другой стороны, только профессору могла поведать обо всём не беспокоясь, что он изменит к ней своё отношение. — Страшно. Если кто-то узнает о случившемся — я останусь одна. Я полукровка, а вдруг Феникс внутри окажется сильнее и я стану монстром? Что, если стану опасной для друзей? — Ничего из этого не случится, — спокойно заявил Дамблдор, — сейчас ты думаешь об этом и боишься, а значит — никогда не причинишь вред близким. Верно, у тебя есть сила и инстинкты, но их можно направить на врагов, а не друзей. — О чём вы? — Армия Тёмного лорда растёт, они становятся опасны для всех, и даже стены Хогвартса не способны защитить всех, как это было с тобой. Недавно, когда ты в одиночку расправилась с тёмными магами, я подумал создать отряд, который будет тайно противостоять Тёмному лорду и не даст ему подобраться к Хогвартсу. Мы будем своими силами защищать замок и не сдадимся врагу.       Намерение директора было неправильным, на уроках говорили, что для создания боевого отряда или армии нужно разрешение Министерства магии, они внимательно следят и курируют действия таких отрядов. Да и кого в бойцы возьмёт директор? Не будет же он делать убийц из собственных учеников? — Кто будет состоять в отряде? — Боеспособные профессора, мои хорошие друзья и те, кто хотят сражаться со злом. — То есть, если кто-то из учеников захочет присоединиться… — Мне придётся лично их проверить и тренировать. Я не хочу видеть смерть своих подопечных. — Зачем тогда говорите мне такие важные вещи? Не боитесь, что я пойду в Министерство? — Не знаю, сколько ещё твоя тайна может таковой оставаться. Убитые тобой были не обычными людьми, их смерть уже давно расследуется. Им уже известно твоё имя, возраст, внешность, чем занимаешься и немного биографии. Придёт время, они узнают о твоей крови и объявят охоту. В будущем ты можешь представлять для них огромную опасность, поэтому нужно уметь защитить себя уже сейчас. Мы с профессорами не всегда будем рядом, поэтому имей ввиду. Они не побоятся втянуть в это твою семью и друзей. — Как сложно. Почему я не могу жить как обычные человек? Мне всего 13 лет, как можно принимать такие серьёзные решения? — Решение у тебя в крови. Можешь отправиться в Запретный лес и найти Фениксов, они помогут, если тот дневник оказался бесполезен.       Этсу не стала больше ничего говорить. Ни о дневнике на полке, ни о отряде, ни о потенциальной опасности. Директор так же молча поднялся и пошёл куда изначально направлялся, оставив ребёнка думать как остаться в живых и не подвергнуть близких опасности. Какой выбор ей предстоит сделать.       Эшли спал, запутавшись в волосах, ива слегка покачивала ветви, ночь становилась всё холоднее. Шаги отдавались эхом в коридоре, беспокоя картины на стенах. Полая дама едва проснулась, не расслышав пароль с первого раза. Было забавно видеть её в розовой сорочке с чепчиком на голове. Камин давно погас, даже угли полностью истлели. Во тьме никто бы ничего не разглядел, но Око Феникса прекрасно различало каждый угол, каждую пылинку.       Портрет за спиной снова открыл проход, страшно напугав девушку после разговора с директором. Она уже на рефлексах потянулась за палочкой, пока не поняла, что это Джеймс под какой-то тканью. — Где ты был? — Поттер едва сдержался, чтобы не закричать. Тихо выдохнув Этсу достала палочку и сколдовала Люмос, чтобы посмотреть на его удивлённое лицо. Удивительно, но на месте Поттера глаза не видели совсем ничего, хотя Око прекрасно различало даже старую книгу и фонарь в его руках. — Тьфу ты! Этсу, не пугай так людей! Тебя это не касается. — Это же продвинутый учебник анимагии. Из запрещённого отдела библиотеки.       Джеймс проглотил своё недовольство заметив опухшие глаза подруги. — Что-то случилось? — он снял мантию и с обеспокоенным видом подошел и приобнял беловолосую. — Ничего. Просто кошмар приснился, — не стала утаивать она от Поттера, ведь один из немногих, кто знал её главный страх. — Кажется, больше не получится игнорировать свою сущность. — Что ты собралась делать? Уж не рвануть снова в лес? — Джеймс запоздало заметил своё раздражение и замолк, собеседница тоже молчала, едва не обидевшись на замечание. — Хочу прочитать дневник отца.       Джеймс понимал её желание и поддерживал идею, но глядя как тяжело это даётся подруге он решил обязательно помочь всем, чем только сможет, ведь друзей не бросают. — Хорошо, а мы не разбудим Лили и Мэри? — Мы? — Конечно. Если за тобой не проследить — будешь тянуть до последнего. Джеймс был прав, что не без труда пришлось признать Люпин. — Тогда завтра вечером в библиотеке.       Взяв с девушки слово он гордой походкой пошел в свою комнату с чувством выполненного долга.       Словно какие-то заговорщики Мародёры сидели треугольником на полу посреди комнаты при свете волшебной палочки. Они обрадовались как только открылась дверь. — Чего так долго? — как можно более недовольно ворчал Сириус. — Филч, зараза, чуть не поймал! Повезло на лестнице оторваться, — гордо говорил о своём подвиге Поттер. — Мантия вообще шик! Он меня почти в упор не видел! — Хорошая вещь. — Нашёл? — А то! Я уверен, что скоро мы уже сможем трансформироваться! Может даже успеем к следующему полнолунию. — Кстати, Римус, я тут случайно встретил Этсу в гостиной. Решила всё-таки прочитать дневник, так что сходи завтра вечером в библиотеку. Это же ваши семейные дела. — Ага, спасибо, — кивнул Римус.       А после они начали самое ненавистное для большинства занятие — зубрёжку. У каждого уже имелся толстенный конспект пары десятков книг, вот только дальше теории не заходили, все практические попытки заканчивались неудачно.       Уже через два часа Сириус с Джеймсом начали засыпать, ничего не понимая в сложном слоге книги. В отличии от Римуса, который сосредоточенно перечитывал главы по нескольку раз и писал свой конспект понятным языком, а там уже Питер подсматривал и переписывал себе. Так они каждый раз сидели над книгами, в итоге каждый раз треть разбирали вместе, а заканчивать приходилось Люпину. После чего остальные разбирали уже разобранное.       Сколько бы ни пытался, отправить Мародёров из библиотеки не получилось, и они все вместе дожидались Этсу. Джеймс воспользовался возможностью и вернул книгу в запретную секцию, пока никого нет.       Беловолосая была удивлена встретив Джеймса не одного, а всю компанию Мародёров. Однако быстро приняла реальность. Вот уж кто-кто, а они всегда вместе.       Делать нечего раз уж пришла. Больше места было между Джеймсом и Сириусом, но она решила втиснуться между Римусом и Питером, крепко обняв брата. Сначала Блэк обиделся, но позже понял, что сможет смотреть прямо на неё и успокоился. Его немного перестали раздражать постоянные мысли о Этсу, когда понял, что не равнодушен к ней, но всё ещё старался отрицать свою чувства, хорошо представляя как от них избавиться.       Увидев дневник всем стало интересно его содержимое. Обложка из дублёной кожи, коричневый край, растрёпанный переплёт и завязка с зелёным камнем. Этот дневник был старше их всех, но разваливаться не собирался, наконец-то дождавшись своего часа.       Дрожащими руками Этсу старательно развязывала нить под ободрительные слова друзей. Как только кулон остался в ладони девушки отдельно от дневника с её головы внезапно спрыгнул Эшли, ловко схватив тяжелый для его размеров камень и побежал к стеллажам. — Воришка! — воскликнул Питер и побежал за лукотрусом.       Этсу не особо волновала «кража» кулона, она с замиранием сердца и дрожащими руками раскрыла первую страницу дневника, едва не задевая слишком любопытные лица, наклонившиеся слишком близко.       Слова едва ли можно было разобрать, словно их писал ребёнок. Быстро пролистав все страницы заметили, что на некоторых страницах всего пара предложений, и почти на половине записи обрываются. «Алес       Я хотел, чтобы моя дорогая дочурка первым написанным мной словом увидела имя своей мамы и поняла насколько сильно я её люблю.       Алес учит меня человеческой грамоте и для мотивации сейчас я пишу для тебя послание в будущее, чтобы мы вместе его прочитали.       Я ушёл из стаи, навсегда обратился человеком, но ни о чём не жалею, ведь нашёл свою любовь и мы счастливы вместе.       Зима в самом разгаре и Алес вяжет для тебя носки. Обещаю сохранить их и показать вместе с этими записями.       Забудь, я буду каждый год вязать новые!       Старейшины стаи хотели, чтобы я вернулся назад. Они за несколько месяцев так и не нашли нового вождя. Правда твой папа крут?       Я сделал для тебя красивую комнату. Взял уроки у плотника и сам сделал кроватку. Она совсем немного скрипит, но это совсем незаметно. А мама нарисовала на стене Фениксов. Сейчас я учусь у резчика, чтобы сделать тебе игрушки своими руками.       Сегодня мы были в Лондоне, я не удержался и купил для тебя кулон с изумрудом. Он того же цвета, что глаза твоей мамы. Она меня сильно отругала, но я надеюсь, что тебе понравится.       Я так счастлив. Сегодня ты толкалась! Я чувствовал твою крохотную ручку! До сих пор не верится, что совсем скоро я тебя увижу, мой Птенчик.       Если к тебе когда-нибудь полезут тёмные волшебники — бей без раздумий. Я знаю, что ты будешь добрым человеком, но таких жалеть не надо. Меня сегодня чуть не ощипали! Совсем люди страх потеряли, но я преподал им урок, больше они к нам никогда не сунутся!       Интересно, вернёмся ли мы в Хогсмит? Тёмных магов становится всё больше. Я боюсь за тебя и маму, поэтому поживём пока в лесу. Тебе наверняка понравится стая. Фениксы красивые, а ещё красиво поют. Я своей песней покорил твою маму.       Как жаль, что я не увидел как ты родилась. Мне нет оправдания, но я готов лишить себя этого счастья, чтобы мы жили спокойно и ты никогда не увидела тёмных волшебников.       Твой папа герой.       Прости, Птенчик, мы с папой тебя очень любим, правда. Я была счастлива увидеть тебя и услышать твой первый крик. Надеюсь ты сможешь простить меня за то, что я собираюсь сделать. Когда Адена больше нет рядом, больше всего на свете я хочу, чтобы ты жила. Кентавры очень добрые и сильные существа, надеюсь ты подружишься с Каином, он тебя из рук не выпускал, прямо как старший брат. Я обязательно вернусь за тобой, только сначала сделаю то, что должна.       Живи, наш драгоценный Птенчик, моя маленькая Этсу. Живи как человек, дружи, люби и иди всегда вперёд. Мы любим тебя, наша драгоценная дочь, Этсу Рейзел.»       Слёзы градом срывались с ресниц на старые листы дневника, в который дрожащим тонким почерком были записаны последние слова матери о любви.       Насколько ужасным человеком чувствовала себя Этсу, настолько же ей сейчас хотелось кричать. Всю жизнь она ничего не хотела знать о бросивших её родителях, наслаждаясь своей счастливой жизнью, даже не представляя насколько желанным ребёнком была. Не зная их лиц она всё равно представляла их радостные улыбки, как папа хвастается своей силой, как он сам мастерит кроватку и вырезает фигурки, как мама вяжет носки и забирает дневник, чтобы написать строчку от себя, как они весело проводили время вместе, как сильно ждали её, и насколько душераздирающим было расставание. — Маааама… па.ап… — Этсу заглушала немой крик, уткнувшись головой в пол. Она трепетно прижимала к груди дневник, словно чувствовала каждую крупицу боли с последних страниц. — Э-этсу, не плачь! — растерялся Джеймс, сам с красным носом. Вот уж чего Мародёры точно не знали, так это как утешать девушек. — Тише-тише, — Питер тоже не знал как быть и смотрел по себе. Его всегда успокаивали какие-то крутые вещи и сладости, потому он решил поделиться самым лучшим. — смотри, у меня осталась шоколадная лягушка, дарю! — Я… плохая дочь! — Это не так! — Но… они меня так… так любили… а я-я… я про них и знать не хотела! — Ты ничего не знала, так что не вини себя, — сказал Джеймс, но его слова никак не успокаивали. — Я-я… — Вот именно! Всё время говоришь про себя! Может подумаешь про родителей, которые за твоё счастье жизни отдали?! Может задумаешься каково сейчас твоему брату? Или что сейчас о тебе думают родители, которые тебя вырастили? Я! Я! Да на этих листочках тебе слов любви сказали больше, чем мне за всю жизнь! Хватит уже надумывать всякие глупости и хотя бы постарайся, сделать их жертву не напрасной!       И снова слова Сириуса отрезвляли Этсу подобно ведру холодной воды. Она застыла и не могла даже всхлипнуть, глядя ему прямо в глаза. В них таилось отчаяние, как если бы он пережил нечто подобное. Снова он говорит удивительные вещи, о которых никто даже не думал.       Сириус отодвинулся от виновницы шумихи и, словно проснувшись, опасливо посмотрел на неё. Этсу перестала плакать, не моргая глядя на него. Прямо сейчас в светлой голове перестраивался мир под новые понимания произошедшего. — Д-да, ты прав, — выдавила она из себя и попыталась улыбнуться, но получилось не очень. Слёзы никак не останавливались. — Я не должна больше грустить ради них. Ради вас и всех кого люблю.       Сириус удовлетворённо кивнул с улыбкой и отвернулся. Второй раз он спасал Люпин от душевных мучений и она не знала как отплатить ему за это.       Из-за эмоционального срыва она быстро уснула в объятиях брата. Он боялся шевельнуться и терпел даже когда всё затекло и закололо. У него было много времени на размышления. Волнение о сестре вскоре сменили мысли о её семье. Что она была бы счастлива со своими родными родителями, а он бы остался один. Пусть рядом были бы любящие родители, но он не мог дружить с другими детьми, гулять на улице и быть как все. Этсу всегда была рядом, подбадривала и помогала, он не был уверен, что выжил бы без неё. И что же дальше? Неужели Этсу отдалится от Люпинов и будет искать своих родных родителей? Будет считать, что не получила всего, то должно быть её по праву? Как ему быть дальше? Постараться удержать сестрёнку или отпустить?       Во сне Феникс увидела родителей, таких, какими себе представляла. Они просили не зацикливаться на прошлом и идти вперёд, чтобы всё было не напрасно, и пусть их нет рядом, одно её существование свидетельство великой любви.       Проснулась она уже в своей комнате бодрой, полной сил и сразу же нашла рядом с кроватью дневник, заботливо оставленный Римусом, открыла его и сделала первую запись:       «Спасибо за то, что подарили мне жизнь. Я тоже люблю вас.»